Старинный мрачный замок возвышался на холме, одним своим видом наводя суеверный ужас на жителей близлежащей деревушки. Местные жители шепотом передавали друг другу страшные истории об обитателях замка, сидя за столом в деревенской харчевне, в большей степени истории были вымышленные, нежели правдивые, но самое главное они были страшными и как нельзя лучше соответствовали представлению крестьянского люда о колдунах, живущих на холме.
Добавить в моё избранное
10 мин, 42 сек 10970
Всадники не спеша въехали в деревушку, огляделись из-под низко надвинутых капюшонов и, остановив коней у харчевни, спешились. Крестьяне с боязливым любопытством разглядывали пришельцев, держась на почтительном расстоянии, а лучше всего из окон домов, готовясь в любой момент захлопнуть тяжелые ставни, дабы уберечь себя и домочадцев от неожиданной беды.
Всадники переглянулись, один из них презрительно усмехнулся, но поймав укоряющий взгляд своего спутника, стушевался и опустил голову, окончательно скрыв лицо под капюшоном плаща. Тем временем старший из мужчин неторопливо подошел к двери харчевни и, не дожидаясь своего спутника, торопливо последовавшего за ним вошел в помещение.
— Мир вашему дому, почтенный, — обратился всадник к хозяину харчевни, старому Леону, замершему у широкой стоки, за которой он угощал посетителей крепким домашним пиво и свежими сплетнями.
— И ты будь здоров, коль не шутишь, — ответил Леон, на всякий случай нащупав под стойкой здоровенный тесак шириной в две ладони.
Всадник подошел к стойке, снял капюшон, мягкими складками легший на его широкие плечи, и уселся на свободный стул, второй всадник последовал его примеру, снял капюшон, но садиться не стал, встал за правым плечом.
Леон пристально разглядывал длинные седые волосы сидящего перед ним незнакомца, серые стальные глаза и суровое лицо воина, не раз побывавшего в переделках и вышедшего из них победителем. Второй всадник был гораздо моложе, почти мальчишка, во всем подражавший своему старшему товарищу, русые волосы вихрами торчащие на макушке, карие глаза еще не утратившие юношеского любопытства. Взгляд владельца харчевни упал на серебряный крест на груди у старшего из приезжих, однако вопросов задавать он не стал, терпеливо ждал, пока гости сами скажут чего им нужно, а лучше уйдут подобру-поздорову.
— Не тревожат ли вашу деревню, почтенный, ведьмы, колдуны или иное сатанинское отродье? — поинтересовался старший, впившись колючим взглядом в Леона.
— Как не тревожит, господин мой, тревожит, — почтительно ответил хозяин харчевни, — Как раз на холме рядом с деревней старый замок стоит, тама и обитает колдун проклятый.
Парень за спиной старшего оживился, навострил уши, но поймав строгий взгляд наставника, брошенный через плечо, вновь замер безмолвной статуей, жадно ловя каждое слово.
— А вы кто такие будете, охотники на нечисть? — спросил Леон, сощурившись, — Так деревне платить нечем за ваши услуги, стоят они не дешево, да толку никакого. Намедни один такой приезжал, да замковые его прочь прогнали, только и видели, как у него пятки сверкали, когда он удирал с перепугу.
Всадник нахмурился, распахнул пошире плащ, чтобы было видно серебряное распятие на груди, впрочем, увидев, что должного впечатления это не произвело, смягчился.
— С божьей помощью Святая Инквизиция искоренит зло в округе, — смиренно произнес он, опустив глаза.
Ученик спешно повторил жест наставника, однако без надлежащего смирения, Леон лишь усмехнулся про себя. Сколько их уже приходило изгонять замковых колдунов и сколько их еще придет, хозяин харчевни мог только догадываться, знал он только одно, что уйдут инквизиторы и завсегдатаи харчевни, простые деревенские жители будут биться об заклад: сколько эти двое продержатся?
— Будем премного благодарны, господин инквизитор, если вы избавите нашу деревню от этих колдунов, — вдохновенно соврал Леон, ему-то замковые ничем не мешали, наоборот, помогали держать в послушании неугомонных сыновей, которым только стоило пригрозить, что отдаст колдуну в услужение, и те становились как шелковые.
Инквизитор встал, распрямил плечи и, кивнув, мол, избавим, двинулся к выходу, следом поспешил молодой ученик. Дверь за ними затворилась, и харчевня загудела, словно потревоженный улей. Леон достал досточку и кусочек угля:
— Ну, что ж, принимаю ставки, сколько продержатся инквизиторы против замковых, — громко провозгласил он, перекрикивая шум харчевни, люди обернулись и поспешили к стойке, каждый хотел поучаствовать.
Шустрый парнишка шмыгнул за двери харчевни, следуя за инквизиторами, дабы потом рассказать отцу и всем, что происходило около замка.
— Итак, день первый… Инквизиторы подъехали к замку, когда солнце уже клонилось к закату, остановились у прочных дубовых дверей, окованных железом, и спешились. Парень выжидающе глядел на наставника, ожидая, что тот вынет из ножен меч и, сверкая распятьем, ворвется в замок, искореняя обитавшую там нечисть. Однако старший инквизитор подошел к тяжелой дубовой двери и громко постучал окованным железом носком тяжелого сапога.
В зале сидели двое: рыжеволосая эльфийка, уткнувшаяся носом, изрядно перепачканным чернилами, в свиток, и молодой чернокнижник, сосредоточенно переписывающий что-то из древнего фолианта. Стук заставил обоих врасплох — эльфийка вздрогнула, и свиток распался в пальцах прахом.
Всадники переглянулись, один из них презрительно усмехнулся, но поймав укоряющий взгляд своего спутника, стушевался и опустил голову, окончательно скрыв лицо под капюшоном плаща. Тем временем старший из мужчин неторопливо подошел к двери харчевни и, не дожидаясь своего спутника, торопливо последовавшего за ним вошел в помещение.
— Мир вашему дому, почтенный, — обратился всадник к хозяину харчевни, старому Леону, замершему у широкой стоки, за которой он угощал посетителей крепким домашним пиво и свежими сплетнями.
— И ты будь здоров, коль не шутишь, — ответил Леон, на всякий случай нащупав под стойкой здоровенный тесак шириной в две ладони.
Всадник подошел к стойке, снял капюшон, мягкими складками легший на его широкие плечи, и уселся на свободный стул, второй всадник последовал его примеру, снял капюшон, но садиться не стал, встал за правым плечом.
Леон пристально разглядывал длинные седые волосы сидящего перед ним незнакомца, серые стальные глаза и суровое лицо воина, не раз побывавшего в переделках и вышедшего из них победителем. Второй всадник был гораздо моложе, почти мальчишка, во всем подражавший своему старшему товарищу, русые волосы вихрами торчащие на макушке, карие глаза еще не утратившие юношеского любопытства. Взгляд владельца харчевни упал на серебряный крест на груди у старшего из приезжих, однако вопросов задавать он не стал, терпеливо ждал, пока гости сами скажут чего им нужно, а лучше уйдут подобру-поздорову.
— Не тревожат ли вашу деревню, почтенный, ведьмы, колдуны или иное сатанинское отродье? — поинтересовался старший, впившись колючим взглядом в Леона.
— Как не тревожит, господин мой, тревожит, — почтительно ответил хозяин харчевни, — Как раз на холме рядом с деревней старый замок стоит, тама и обитает колдун проклятый.
Парень за спиной старшего оживился, навострил уши, но поймав строгий взгляд наставника, брошенный через плечо, вновь замер безмолвной статуей, жадно ловя каждое слово.
— А вы кто такие будете, охотники на нечисть? — спросил Леон, сощурившись, — Так деревне платить нечем за ваши услуги, стоят они не дешево, да толку никакого. Намедни один такой приезжал, да замковые его прочь прогнали, только и видели, как у него пятки сверкали, когда он удирал с перепугу.
Всадник нахмурился, распахнул пошире плащ, чтобы было видно серебряное распятие на груди, впрочем, увидев, что должного впечатления это не произвело, смягчился.
— С божьей помощью Святая Инквизиция искоренит зло в округе, — смиренно произнес он, опустив глаза.
Ученик спешно повторил жест наставника, однако без надлежащего смирения, Леон лишь усмехнулся про себя. Сколько их уже приходило изгонять замковых колдунов и сколько их еще придет, хозяин харчевни мог только догадываться, знал он только одно, что уйдут инквизиторы и завсегдатаи харчевни, простые деревенские жители будут биться об заклад: сколько эти двое продержатся?
— Будем премного благодарны, господин инквизитор, если вы избавите нашу деревню от этих колдунов, — вдохновенно соврал Леон, ему-то замковые ничем не мешали, наоборот, помогали держать в послушании неугомонных сыновей, которым только стоило пригрозить, что отдаст колдуну в услужение, и те становились как шелковые.
Инквизитор встал, распрямил плечи и, кивнув, мол, избавим, двинулся к выходу, следом поспешил молодой ученик. Дверь за ними затворилась, и харчевня загудела, словно потревоженный улей. Леон достал досточку и кусочек угля:
— Ну, что ж, принимаю ставки, сколько продержатся инквизиторы против замковых, — громко провозгласил он, перекрикивая шум харчевни, люди обернулись и поспешили к стойке, каждый хотел поучаствовать.
Шустрый парнишка шмыгнул за двери харчевни, следуя за инквизиторами, дабы потом рассказать отцу и всем, что происходило около замка.
— Итак, день первый… Инквизиторы подъехали к замку, когда солнце уже клонилось к закату, остановились у прочных дубовых дверей, окованных железом, и спешились. Парень выжидающе глядел на наставника, ожидая, что тот вынет из ножен меч и, сверкая распятьем, ворвется в замок, искореняя обитавшую там нечисть. Однако старший инквизитор подошел к тяжелой дубовой двери и громко постучал окованным железом носком тяжелого сапога.
В зале сидели двое: рыжеволосая эльфийка, уткнувшаяся носом, изрядно перепачканным чернилами, в свиток, и молодой чернокнижник, сосредоточенно переписывающий что-то из древнего фолианта. Стук заставил обоих врасплох — эльфийка вздрогнула, и свиток распался в пальцах прахом.
Страница 1 из 4
