Лежа в кровати, Глеб услышал как из крана капает вода. Гулким эхом разбивались крупные капли об эмалированные стенки раковины, возвращая Глеба в реальность… — Как хочется пить, — подумал он, потирая лысеющую голову. Он оперся на локоть и оглядел комнату. Кошмар беспокойного сна еще не исчез: в свете хрустальных люстр мелькали смеющиеся люди в маскарадных костюмах. Глеб протер глаза морщинистой рукой, и видение исчезло.
Добавить в моё избранное
9 мин, 59 сек 3874
— Где я? Надо же так перебрать с паленым коньяком… Он привык просыпаться в мягких постелях гостиниц с очередной красоткой, сопящей в его волосатую подмышку. Для Глеба такие ночи вне дома стали своего рода хобби, «охотой», на которой приятно выбраться с друзьями, а порой и разделить с ними нежное мясо добычи.
Но эта голая комната с белыми высокими стенами не походила на шикарные апартаменты столицы. Из всей мебели, не считая раковину в дальнем углу у двери, были кровать и массивный стол из черного дерева.
— Что за чертовщина? — Глеб встал босыми ногами на холодную плитку.
— Говорил же, коньяк паленый. Водички бы… Он направился в сторону круглой раковины, над которой, словно ссутулившаяся горгулья, навис кран. Путь оказался чрезвычайно долгим. Глеб переставлял ватные ноги, но ему казалось, что пространство насмешливо растягивается и расширяется, отдаляя его от спасительного источника. Огромные капли, как китовый спермацет, лениво раскачивались на носике крана, и Глебу казалось, что в мире нет ничего вкуснее этой недосягаемой воды, которая ждет, чтобы ее выпустили наружу.
Он тянул вперед руки и, пробиваясь сквозь пространство, всей сущностью тянулся к спасительному источнику жизни. И вот он уже наклоняется к кранику, поворачивая его ножки, открывает рот, блаженно закатывая глаза.
— Сукин сын, мразь, тварь! — Глеб крутит и крутит краны, но в ответ получает лишь предсмертное пение китов из водопроводных труб.
— Проклятье! Черт возьми!
Комната стала обычных размеров. Он посмотрел на стол, надеясь увидеть бутылочку воды, но там был лишь клочок бумаги, наспех исписанный косым почерком. «О, грешный, где твой крест? На путь вступи с молитвой. Да встретит тебя твой злейший враг. Ты сам».
— Что… — Глеб?
Глеб дернулся от неожиданности и повернулся. Перед дверью стояла средних лет женщина в вечернем платье.
— Анна, милая! Я не слышал, как ты вошла.
— Глеб, почему ты в одних трусах? Нам скоро выходить.
— Она развернулась и взялась за дверную ручку.
— Анна, подожди. Куда? Где моя одежда? У меня голова сейчас лопнет. Сколько я спал?
Но женщина, будто не слыша, вышла из комнаты.
— Мой злейший враг — эта стерва. Вот точно злейший враг. В ванной комнате! Да, скорее всего я там и разделся.
Он вышел. Темный длинный коридор узким рукавом уходил налево. Глеб огляделся, но не видя нигде двери в уборную, двинулся по коридору. Где-то играла музыка издалека доносились веселые голоса. Старомодные бра с электрическими лампочками, напоминающее пламя свечи еле освещали узкий коридор.
— Главное, чтобы эта стерва не застала меня с очередной девицей. Во век не отделаюсь. Ладно… В комнате никого же не было, никаких следов женщины, значит все хорошо. Все хорошо… Черт, что же было, и где эта проклятая ванная?
— Привет, дорогой.
Холодный пот выступил на лбу мужчины. Глеб обернулся.
Хрупкая девушка с длинными темными волосами стояла посреди коридора.
— Виктория? Как ты здесь оказалась? Я не видел по дороге ни одной двери, а в комнате тебя не было? Как ты меня нашла?
— Глеб, ты мне обещал.
— Как ты здесь появилась, отвечай! Анна приходила за мной, она может тебя увидеть! Я же сказал, не появляйся, если рядом жена. Ты можешь подставить меня!
— Глеб, ты же сказал, что бросишь ее, и мы уедем вместе.
— В больших глазах Виктории стояли слезы.
— Я устала так жить!
— Ну тише, детка, не плачь. Мне очень жаль, — он подошел к девушке и приобнял ее.
— Не реви так громко, нас могут услышать.
— Особенно те, у кого хороший слух.
— в нескольких метрах за спиной Глеба показалась Анна.
— Анна, — Глеб отпрянул от Виктории, — я тебе сейчас все объясню. Между нами ничего нет. Ты неправильно поняла.
— Глеб, скажи правду, — вскричала Виктория, — скажи все как есть. Скажи, что любишь меня, что хочешь бросить эту дуру!
Глеб схватил Викторию за горло:
— Заткнись!
Но женщина в вечернем платье, казалось, отнеслась спокойно к любовнице мужа. Она развернулась на высоких каблуках и исчезла в темном коридоре.
— Анна, стой, я сейчас тебе все объясню, любимая! Я же сказал тебе не высовываться, — Глеб все так же сжимал тонкую шейку девушки. Но, оглянувшись, вместо юной красавицы, в его руке был зажат огромный черный паук, который вытаращил на него скользкие глаза-бусинки.
Глеб вскрикнул и бросил паука на пол.
— Боже, спаси душу мою.
Паук на полу не двигался.
Глеб хотел нагнуться и рассмотреть животное, но не стал испытывать судьбу и бросился бежать по коридору. Его сердце отдавало в виски колокольным звоном. Ноги не слушались, предательски налившись свинцом. Каждый метр давался мужчине с трудом, словно он бежал под водой. Странный звук сверху привлек внимание Глеба.
Но эта голая комната с белыми высокими стенами не походила на шикарные апартаменты столицы. Из всей мебели, не считая раковину в дальнем углу у двери, были кровать и массивный стол из черного дерева.
— Что за чертовщина? — Глеб встал босыми ногами на холодную плитку.
— Говорил же, коньяк паленый. Водички бы… Он направился в сторону круглой раковины, над которой, словно ссутулившаяся горгулья, навис кран. Путь оказался чрезвычайно долгим. Глеб переставлял ватные ноги, но ему казалось, что пространство насмешливо растягивается и расширяется, отдаляя его от спасительного источника. Огромные капли, как китовый спермацет, лениво раскачивались на носике крана, и Глебу казалось, что в мире нет ничего вкуснее этой недосягаемой воды, которая ждет, чтобы ее выпустили наружу.
Он тянул вперед руки и, пробиваясь сквозь пространство, всей сущностью тянулся к спасительному источнику жизни. И вот он уже наклоняется к кранику, поворачивая его ножки, открывает рот, блаженно закатывая глаза.
— Сукин сын, мразь, тварь! — Глеб крутит и крутит краны, но в ответ получает лишь предсмертное пение китов из водопроводных труб.
— Проклятье! Черт возьми!
Комната стала обычных размеров. Он посмотрел на стол, надеясь увидеть бутылочку воды, но там был лишь клочок бумаги, наспех исписанный косым почерком. «О, грешный, где твой крест? На путь вступи с молитвой. Да встретит тебя твой злейший враг. Ты сам».
— Что… — Глеб?
Глеб дернулся от неожиданности и повернулся. Перед дверью стояла средних лет женщина в вечернем платье.
— Анна, милая! Я не слышал, как ты вошла.
— Глеб, почему ты в одних трусах? Нам скоро выходить.
— Она развернулась и взялась за дверную ручку.
— Анна, подожди. Куда? Где моя одежда? У меня голова сейчас лопнет. Сколько я спал?
Но женщина, будто не слыша, вышла из комнаты.
— Мой злейший враг — эта стерва. Вот точно злейший враг. В ванной комнате! Да, скорее всего я там и разделся.
Он вышел. Темный длинный коридор узким рукавом уходил налево. Глеб огляделся, но не видя нигде двери в уборную, двинулся по коридору. Где-то играла музыка издалека доносились веселые голоса. Старомодные бра с электрическими лампочками, напоминающее пламя свечи еле освещали узкий коридор.
— Главное, чтобы эта стерва не застала меня с очередной девицей. Во век не отделаюсь. Ладно… В комнате никого же не было, никаких следов женщины, значит все хорошо. Все хорошо… Черт, что же было, и где эта проклятая ванная?
— Привет, дорогой.
Холодный пот выступил на лбу мужчины. Глеб обернулся.
Хрупкая девушка с длинными темными волосами стояла посреди коридора.
— Виктория? Как ты здесь оказалась? Я не видел по дороге ни одной двери, а в комнате тебя не было? Как ты меня нашла?
— Глеб, ты мне обещал.
— Как ты здесь появилась, отвечай! Анна приходила за мной, она может тебя увидеть! Я же сказал, не появляйся, если рядом жена. Ты можешь подставить меня!
— Глеб, ты же сказал, что бросишь ее, и мы уедем вместе.
— В больших глазах Виктории стояли слезы.
— Я устала так жить!
— Ну тише, детка, не плачь. Мне очень жаль, — он подошел к девушке и приобнял ее.
— Не реви так громко, нас могут услышать.
— Особенно те, у кого хороший слух.
— в нескольких метрах за спиной Глеба показалась Анна.
— Анна, — Глеб отпрянул от Виктории, — я тебе сейчас все объясню. Между нами ничего нет. Ты неправильно поняла.
— Глеб, скажи правду, — вскричала Виктория, — скажи все как есть. Скажи, что любишь меня, что хочешь бросить эту дуру!
Глеб схватил Викторию за горло:
— Заткнись!
Но женщина в вечернем платье, казалось, отнеслась спокойно к любовнице мужа. Она развернулась на высоких каблуках и исчезла в темном коридоре.
— Анна, стой, я сейчас тебе все объясню, любимая! Я же сказал тебе не высовываться, — Глеб все так же сжимал тонкую шейку девушки. Но, оглянувшись, вместо юной красавицы, в его руке был зажат огромный черный паук, который вытаращил на него скользкие глаза-бусинки.
Глеб вскрикнул и бросил паука на пол.
— Боже, спаси душу мою.
Паук на полу не двигался.
Глеб хотел нагнуться и рассмотреть животное, но не стал испытывать судьбу и бросился бежать по коридору. Его сердце отдавало в виски колокольным звоном. Ноги не слушались, предательски налившись свинцом. Каждый метр давался мужчине с трудом, словно он бежал под водой. Странный звук сверху привлек внимание Глеба.
Страница 1 из 3
