Лежа в кровати, Глеб услышал как из крана капает вода. Гулким эхом разбивались крупные капли об эмалированные стенки раковины, возвращая Глеба в реальность… — Как хочется пить, — подумал он, потирая лысеющую голову. Он оперся на локоть и оглядел комнату. Кошмар беспокойного сна еще не исчез: в свете хрустальных люстр мелькали смеющиеся люди в маскарадных костюмах. Глеб протер глаза морщинистой рукой, и видение исчезло.
Добавить в моё избранное
9 мин, 59 сек 3876
— Я спасен, — подумал Глеб и открыл глаза. Яркий свет хрустальных люстр, который он чувствовал через закрытые веки, на секунду ослепили его. Над Глебом склонился человек в черном фраке, с маскарадной маской на лице и в высоком цилиндре.
— Глеб Михайлович, с вами все в порядке? — спросил мужчина.
— Вы хорошо себя чувствуете? Вас давно ждут.
Мужчина в костюме помог Глебу встать.
— Давайте я провожу вас на сцену, Глеб Михайлович.
— Подождите, где я? Куда вы меня ведете?
— Вас ждут гости. Вы хотели поблагодарить всех за столь чудесный день рождения. Разве не замечательный праздник вышел?
Глеб не нашел, что ответить, и как кукла, позволил мужчине провести себя через весь зал. Огромная комната с высокими потолками была залита игривым светом множеством хрустальных люстр. Улыбающиеся женщины в пышных платьях поднимали изящные бокалы, наполненных шампанским. Мужчины в таких же фраках кланялись проходящему Глебу Михайловичу, некоторые снимали шляпы. Гости расступались перед Глебом, а он жадно всматривался в лица, отыскивая хоть одну знакомую пару глаз. Лица гостей были скрыты искусно сделанными черно-белыми маскарадными масками. В воздухе стоял пряный аромат веселья, духов и алкоголя.
Наконец, мужчина отпустил Глеба и подтолкнул на сцену, обитую красным бархатом. Музыка стихла, и все гости замерли.
Глеб помялся с ноги на ногу и подошел к микрофону. Сотни людей не спускали с него глаз.
— Добрый вечер, дорогие гости, — начал Глеб, — я очень рад приветствовать вас сегодня. Мне сказали, что этот замечательный праздник в честь моего дня рождения. Я чувствую, что не достоин столько красивого вечера.
Он замолчал и обвел зал взглядом. Кто все эти люди? Его обманутые инвесторы, одураченные работники, брошенные любовницы, друзья, которых он предал? Может, это тот самый момент, чтобы попросить прощения за свою нечестную жизнь.
— У меня есть, что сказать вам, друзья. Я… — Глеб осекся. Что-то пошло не так. Публика зашелестела как осенние листья, гонимые северным ветром. Комок подступил к горлу. Может зря он затеял публичную исповедь? Но казалось не предстоящее откровение взволновало публику. Гости смотрели на Глеба, но не на лицо. Их взгляды были обращены вниз.
Он медленно опустил голову и осмотрел себя. Его обвисшее брюхо скрывало то, что видели сотни людей напротив. Кровь ударила в лицо, словно Глеба облили кипятком. Он попытался прикрыть свою наготу ладонями, но случилось то, чего он больше всего боялся в своей жизни. Горячая струйка потекла по ноге, образовывая темное пятно на бархатном полу.
— Боже, — Глеб закрыл глаза и заплакал. Он снова почувствовал себя ребенком в костюме зайчика, которого в середине новогоднего стихотворения подвел мочевой пузырь. И словно призраки прошлого, раздался смех. Он зародился в первом ряду, под прикрытой белой перчаткой, и эпидемией разошелся на весь зал. Гости хохотали над Глебом, а он зажмурился в беззвучном крике, желая об одном — провалиться сквозь землю. И словно господь услышал его молитвы. В сердце кольнуло, и тело Глеба размякло, начало растекаться, как ртуть, затягивая его в давящую пустоту.
Его всего дернуло, будто он на пол, и открыл глаза.
Глеб смотрел на белый потолок. Он дотронулся кончиками пальцев до влажных глаз, отгоняя ведения маскарадных костюмов.
— Отче наш… Да святится имя твое, да будет воля твоя… как же там, боже! — он вздохнул.
— Спасибо, Господи, что спас душу мою. Это всего лишь сон, Господи всемилостивый. Какой кошмар же.
Мужчина действительно лежал в постели. Он несколько раз глубоко вздохнул, отгоняя видения смеющихся лиц за маскарадными масками.
Где-то вдалеке он услышал, как в раковину закапала вода. Он приподнялся на кровати. Эта голая комната с белыми высокими стенами не походила на шикарные апартаменты столицы.
— Глеб Михайлович, с вами все в порядке? — спросил мужчина.
— Вы хорошо себя чувствуете? Вас давно ждут.
Мужчина в костюме помог Глебу встать.
— Давайте я провожу вас на сцену, Глеб Михайлович.
— Подождите, где я? Куда вы меня ведете?
— Вас ждут гости. Вы хотели поблагодарить всех за столь чудесный день рождения. Разве не замечательный праздник вышел?
Глеб не нашел, что ответить, и как кукла, позволил мужчине провести себя через весь зал. Огромная комната с высокими потолками была залита игривым светом множеством хрустальных люстр. Улыбающиеся женщины в пышных платьях поднимали изящные бокалы, наполненных шампанским. Мужчины в таких же фраках кланялись проходящему Глебу Михайловичу, некоторые снимали шляпы. Гости расступались перед Глебом, а он жадно всматривался в лица, отыскивая хоть одну знакомую пару глаз. Лица гостей были скрыты искусно сделанными черно-белыми маскарадными масками. В воздухе стоял пряный аромат веселья, духов и алкоголя.
Наконец, мужчина отпустил Глеба и подтолкнул на сцену, обитую красным бархатом. Музыка стихла, и все гости замерли.
Глеб помялся с ноги на ногу и подошел к микрофону. Сотни людей не спускали с него глаз.
— Добрый вечер, дорогие гости, — начал Глеб, — я очень рад приветствовать вас сегодня. Мне сказали, что этот замечательный праздник в честь моего дня рождения. Я чувствую, что не достоин столько красивого вечера.
Он замолчал и обвел зал взглядом. Кто все эти люди? Его обманутые инвесторы, одураченные работники, брошенные любовницы, друзья, которых он предал? Может, это тот самый момент, чтобы попросить прощения за свою нечестную жизнь.
— У меня есть, что сказать вам, друзья. Я… — Глеб осекся. Что-то пошло не так. Публика зашелестела как осенние листья, гонимые северным ветром. Комок подступил к горлу. Может зря он затеял публичную исповедь? Но казалось не предстоящее откровение взволновало публику. Гости смотрели на Глеба, но не на лицо. Их взгляды были обращены вниз.
Он медленно опустил голову и осмотрел себя. Его обвисшее брюхо скрывало то, что видели сотни людей напротив. Кровь ударила в лицо, словно Глеба облили кипятком. Он попытался прикрыть свою наготу ладонями, но случилось то, чего он больше всего боялся в своей жизни. Горячая струйка потекла по ноге, образовывая темное пятно на бархатном полу.
— Боже, — Глеб закрыл глаза и заплакал. Он снова почувствовал себя ребенком в костюме зайчика, которого в середине новогоднего стихотворения подвел мочевой пузырь. И словно призраки прошлого, раздался смех. Он зародился в первом ряду, под прикрытой белой перчаткой, и эпидемией разошелся на весь зал. Гости хохотали над Глебом, а он зажмурился в беззвучном крике, желая об одном — провалиться сквозь землю. И словно господь услышал его молитвы. В сердце кольнуло, и тело Глеба размякло, начало растекаться, как ртуть, затягивая его в давящую пустоту.
Его всего дернуло, будто он на пол, и открыл глаза.
Глеб смотрел на белый потолок. Он дотронулся кончиками пальцев до влажных глаз, отгоняя ведения маскарадных костюмов.
— Отче наш… Да святится имя твое, да будет воля твоя… как же там, боже! — он вздохнул.
— Спасибо, Господи, что спас душу мою. Это всего лишь сон, Господи всемилостивый. Какой кошмар же.
Мужчина действительно лежал в постели. Он несколько раз глубоко вздохнул, отгоняя видения смеющихся лиц за маскарадными масками.
Где-то вдалеке он услышал, как в раковину закапала вода. Он приподнялся на кровати. Эта голая комната с белыми высокими стенами не походила на шикарные апартаменты столицы.
Страница 3 из 3
