В пятнадцатый раз за пятнадцать минут Палмер глянул на часы. Опаздывает она. Опять. Хотелось думать, что это она не нарочно, но на самом деле Лоли всегда заставляли его ждать.
Добавить в моё избранное
302 мин, 32 сек 14133
Она обернулась, улыбаясь доброжелательно, хотя и пьяно. Лицо было густо накрашено, маскарадные стекляшки украшений блестели в ушах и на пальцах.
— Привет, красавчик! Скучаешь?
Голос был хриплый, дыхание с хорошей струей перегара. Протянув руку в кольцах, женщина поправила волосы.
— Вообще-то я ищу кое-кого.
Женщина улыбнулась еще шире: — А что мы все делаем, как не ждем кого-нибудь, мой сладкий? — Она наклонилась вперед, и Палмер увидел под слоем косметики тень растительности. Женщина положила ему на рукав широкую лапу с выпирающими костяшками. — Может, я помогу тебе найти, что ты ищешь?
Палмер пожал плечами: — Может быть. Я тут должен встретиться с одним человеком. С женщиной.
Трансвестит убрал руку.
— Понял, — сказал он, быстро теряя интерес. Отвернувшись к зеркалу над баром, он поправил парик.
— Может, вы ее знаете, она живет где-то неподалеку. Ее зовут Соня Блу.
Трансвестит дернул головой так резко, что парик съехал.
— Блу? Ты с ней встречаешься? Здесь! — Все попытки имитировать женский голос кончились. Трансвестит глядел на Палмера так, будто бы тот сказал, что у него с собой настоящая атомная бомба.
Палмер вдруг понял, что все в баре смотрят на него. Музыка продолжала грохотать и завывать как зверь в клетке, но все молчали. Он почувствовал, как под мышками выступает пот.
— Вон отсюда! Вон! Мало нам своих бед, так ты сюда еще ее притащишь!
Бармен — мускулистый парень, голый, если не считать кожаной повязки на бедрах, прически в виде бараньего рога и татуировки вздыбленного дракона на груди, сердито показал на дверь.
— Но…
Его схватила дюжина пар рук, подняв над головами. Палмер вспомнил, как запрыгивал на сцену на концертах хард-рока. Один прыжок, одно мгновение краденой славы — и снова в кипящий зал.
Он не пытался отбиваться и позволил грубо передавать себя над головами посетителей, а потом бесцеремонно выбросить на улицу. Оправив одежду, он глянул назад, на дверь. Вход перекрывали двое молодых людей в коже и в цепях.
«Так твою перетак!»
Не то положение было у Палмера, чтобы лезть на двух парней, каждый из которых моложе его на десять лет — по крайней мере, если он хочет сохранить последние зубы. Сунув руки в карманы, он медленно отступил за угол.
Остановился он, отойдя на полквартала, и дрожащими руками закурил сигарету.
— Палмер?
Он обернулся так быстро, что чуть не обжег себя зажигалкой.
Она была в поношенных синих джинсах, футболке «Грэмпс-тур 1990» порванном кожаном жакете на размер больше чем надо, истрепанных армейских ботинках и солнечных очках. Даже не видя ее глаз, Палмер понимал, что они смотрят на него.
— Соня? — Вы агент Панглосса?
Он пожал плечами: — Можно и так назвать.
— За вами следили? — Нет.
Губы скривились в подобии улыбки.
— Вы вроде бы в себе уверены.
— Просто я знаю свою работу.
— Не сомневаюсь. Вы говорили о письме от… моего деда.
Палмер достал из кармана конверт.
— Странно. Док с виду не настолько стар, чтобы иметь внучку вашего возраста.
— Он хорошо сохранился, это у нас семейное. Я возьму письмо, если вы не возражаете.
Она протянула узкую бледную руку.
Палмер подал ей запечатанное письмо, случайно соприкоснувшись с ней пальцами.
В голове что-то треснуло, как разлетевшаяся лампочка, кончики пальцев заныли. Соня Блу дернула головой как от удара током. Улица исчезла, Палмер оказался в какой-то странной комнате.
Бильярдный стол, окруженный разбитыми киями, рассыпанными шарами… и переломанными парнями. Очень силен был запах страха и крови; почти эротической силы достигал этот страх. Ничего столь возбуждающего Палмер не испытывал в жизни, и весь этот страх исходил от перепуганного мальчишки, зажатого в его руках. Волосы у него были цвета неба в кукольном театре, а лицо — как у заблудшего херувима из хора. Мелькали картины групповых изнасилований, грабежей, разбоев, и в каждом — этот вот мерзавец с младенческим лицом.
… Дикий оргазм сотряс нервную систему Палмера, когда в рот хлынул поток вязкой соленой крови.
Соня Блу выдернула конверт у него из рук, зарычав, как горный лев. Она повернулась и бросилась бежать, исчезнув в темноте раньше, чем Палмер пришел в себя. У него кружилась голова, будто он сошел с бешеных вращающихся качелей на ярмарке. Во рту еще ощущался вкус мальчишкиной крови. Палмер застонал, желчь обожгла глотку. Нет, он не хотел об этом думать. Не сейчас. Никогда. И особенно не хотелось помнить, что у этого мальчишки было лицо Джимми Эйхорна.
Хотел же он только одного: добраться до своего номера, позвонить Панглоссу, что свою часть сделки он выполнил. Получить премию и поехать туда, где хорошо и солнечно. В Мексику, например.
— Привет, красавчик! Скучаешь?
Голос был хриплый, дыхание с хорошей струей перегара. Протянув руку в кольцах, женщина поправила волосы.
— Вообще-то я ищу кое-кого.
Женщина улыбнулась еще шире: — А что мы все делаем, как не ждем кого-нибудь, мой сладкий? — Она наклонилась вперед, и Палмер увидел под слоем косметики тень растительности. Женщина положила ему на рукав широкую лапу с выпирающими костяшками. — Может, я помогу тебе найти, что ты ищешь?
Палмер пожал плечами: — Может быть. Я тут должен встретиться с одним человеком. С женщиной.
Трансвестит убрал руку.
— Понял, — сказал он, быстро теряя интерес. Отвернувшись к зеркалу над баром, он поправил парик.
— Может, вы ее знаете, она живет где-то неподалеку. Ее зовут Соня Блу.
Трансвестит дернул головой так резко, что парик съехал.
— Блу? Ты с ней встречаешься? Здесь! — Все попытки имитировать женский голос кончились. Трансвестит глядел на Палмера так, будто бы тот сказал, что у него с собой настоящая атомная бомба.
Палмер вдруг понял, что все в баре смотрят на него. Музыка продолжала грохотать и завывать как зверь в клетке, но все молчали. Он почувствовал, как под мышками выступает пот.
— Вон отсюда! Вон! Мало нам своих бед, так ты сюда еще ее притащишь!
Бармен — мускулистый парень, голый, если не считать кожаной повязки на бедрах, прически в виде бараньего рога и татуировки вздыбленного дракона на груди, сердито показал на дверь.
— Но…
Его схватила дюжина пар рук, подняв над головами. Палмер вспомнил, как запрыгивал на сцену на концертах хард-рока. Один прыжок, одно мгновение краденой славы — и снова в кипящий зал.
Он не пытался отбиваться и позволил грубо передавать себя над головами посетителей, а потом бесцеремонно выбросить на улицу. Оправив одежду, он глянул назад, на дверь. Вход перекрывали двое молодых людей в коже и в цепях.
«Так твою перетак!»
Не то положение было у Палмера, чтобы лезть на двух парней, каждый из которых моложе его на десять лет — по крайней мере, если он хочет сохранить последние зубы. Сунув руки в карманы, он медленно отступил за угол.
Остановился он, отойдя на полквартала, и дрожащими руками закурил сигарету.
— Палмер?
Он обернулся так быстро, что чуть не обжег себя зажигалкой.
Она была в поношенных синих джинсах, футболке «Грэмпс-тур 1990» порванном кожаном жакете на размер больше чем надо, истрепанных армейских ботинках и солнечных очках. Даже не видя ее глаз, Палмер понимал, что они смотрят на него.
— Соня? — Вы агент Панглосса?
Он пожал плечами: — Можно и так назвать.
— За вами следили? — Нет.
Губы скривились в подобии улыбки.
— Вы вроде бы в себе уверены.
— Просто я знаю свою работу.
— Не сомневаюсь. Вы говорили о письме от… моего деда.
Палмер достал из кармана конверт.
— Странно. Док с виду не настолько стар, чтобы иметь внучку вашего возраста.
— Он хорошо сохранился, это у нас семейное. Я возьму письмо, если вы не возражаете.
Она протянула узкую бледную руку.
Палмер подал ей запечатанное письмо, случайно соприкоснувшись с ней пальцами.
В голове что-то треснуло, как разлетевшаяся лампочка, кончики пальцев заныли. Соня Блу дернула головой как от удара током. Улица исчезла, Палмер оказался в какой-то странной комнате.
Бильярдный стол, окруженный разбитыми киями, рассыпанными шарами… и переломанными парнями. Очень силен был запах страха и крови; почти эротической силы достигал этот страх. Ничего столь возбуждающего Палмер не испытывал в жизни, и весь этот страх исходил от перепуганного мальчишки, зажатого в его руках. Волосы у него были цвета неба в кукольном театре, а лицо — как у заблудшего херувима из хора. Мелькали картины групповых изнасилований, грабежей, разбоев, и в каждом — этот вот мерзавец с младенческим лицом.
… Дикий оргазм сотряс нервную систему Палмера, когда в рот хлынул поток вязкой соленой крови.
Соня Блу выдернула конверт у него из рук, зарычав, как горный лев. Она повернулась и бросилась бежать, исчезнув в темноте раньше, чем Палмер пришел в себя. У него кружилась голова, будто он сошел с бешеных вращающихся качелей на ярмарке. Во рту еще ощущался вкус мальчишкиной крови. Палмер застонал, желчь обожгла глотку. Нет, он не хотел об этом думать. Не сейчас. Никогда. И особенно не хотелось помнить, что у этого мальчишки было лицо Джимми Эйхорна.
Хотел же он только одного: добраться до своего номера, позвонить Панглоссу, что свою часть сделки он выполнил. Получить премию и поехать туда, где хорошо и солнечно. В Мексику, например.
Страница 14 из 85
