Кровью

Свиные глазки перебежали с Сони на Палмера и остановились на трупе Ренфилда. Соня шагнула вперед, жестом велев Палмеру встать за ней. В одной руке она держала пружинный нож.

— Господи, женщина, с этим громилой тебе никак…

Она махнула ему рукой, чтобы молчал, не отрывая глаз от мощной фигуры, заполнявшей дверной проем.

— Тихо, ты! Я знаю, что делаю.

Кейф издал глубокое горловое рычание и шагнул вперед, нюхая воздух, будто собака, берущая след. Глянул подозрительно на Соню и Палмера, раздувая ноздри, но нападать не собирался — его внимание было приковано к трупу Ренфилда. Толстыми шнурами свисала у него из пасти слюна. Испустив громкое фырканье, как кабан у корыта, он бросился к телу. Палмер услышал треск рвущейся материи — великан рвал на мертвеце одежду.

Соня жестом поманила Палмера к двери. Он пошел вслед за ней, не отрывая взгляда от слюнявой гориллы.

— Чего это он? — прошипел Палмер.

— Лучше тебе не знать. Давай-ка выбираться отсюда, пока он занят. Огры вообще не слишком умны, а когда голодны, то думают желудком, а не мозгами. Нам повезло, что этот еще не обедал.

5

Палмер сидел в патио пентхауза со стаканом бурбона, хотя все, что он считал реальным, развалилось на куски.

Он всегда гордился своим умением приспосабливаться в неблагоприятных условиях. Он выдюжил, когда в семнадцать лет родители вышибли его из дому. Он выжил три адских месяца в бригаде работяг в Алабаме, когда ношение длинных волос было криминалом. На его глазах друзья, не желающие признать, что они уже не так молоды и сильны, как привыкли, падали жертвами передозировки и болезней. Среди отвергающих перемены уцелевших не бывает. «Меняйся или помирай» — такую татуировку следовало бы ему сделать у себя на лбу.

Глядя поверх стакана на свою спасительницу, Палмер сделал еще глоток. Она сидела на краю парапета, оглядывая окружающие крыши. Палмер не знал, можно ли доверять этой женщине в зеркальных очках; впрочем, выбора не было.

— Панглосс действительно ваш дед?

Она пожала плечами, но не обернулась.

— Некоторые это так назвали бы. Но если вы спрашиваете, является ли он моим дедом биологически, то нет.

— Я так и думал. Он и близко еще не в том возрасте, когда у человека может быть внучка ваших лет.

— Панглоссу не менее полутора тысяч лет, мистер Палмер.

— Значит, я совершенно не умею определять возраст.

— Как-то вы очень… спокойно отнеслись ко всему, что случилось.

Палмер пожал плечами: — Я говорил с мертвецом, открыл у себя сверхъестественные способности, а мои мозги изнасиловал псих-телепат. После этого услышать, что мой наниматель — вампир, это вполне обыденно.

Соня глянула на него: — Вы говорили с мертвецом? — Скорее он со мной. Это ваш бывший приятель.

— Чаз?

Палмер кивнул, высматривая признаки реакции у нее на лице. Если эта новость и была ей небезразлична, Соня не подала виду.

— И что он хотел сказать? — Что я должен бежать от вас как от чумы и поскорее мотать из Додж-Сити.

— Поумнел слегка после смерти.

— Он сказал, что вы его убили.

— Мертвые не врут. Кстати, и правды они не говорят. Да, я его убила. Это важно? — Для него было важно.

— Чаз был моим… партнером. Он был вроде вас — сенситив. Когда мы с ним встретились, он был мелкой проституткой у геев. Мы снюхались и отлично работали — какое-то время. Потом он меня продал. Предал меня с поцелуем. У него всегда была склонность к иронии. Я провела полгода в дурдоме по его милости. Верности я от людей не жду, но предательства не поощряю. Убить его было не только справедливо это было правильно. Я давно уже стала убийцей, мистер Палмер. Это у меня такая привычка. Я считаю, что должна вам об этом сказать.

— Был когда-то мальчик… — Горло Палмера перехватило от вкуса крови Джимми Эйхорна, но он все равно это сказал. — Мальчик с синими волосами, с которым вы тоже кое-что сделали.

— Синие Павианы? Да, помню. Я так поняла, что мальчик еще жив? — Если это можно так назвать.

Она пожала плечами: — Он обладал информацией. А у меня была потребность в… Ладно, скажем, была потребность, и не будем уточнять какая.

— Ему было всего пятнадцать…

— … Что не помешало ему быть виновным в групповых изнасилованиях, наездах при пьяной езде и убийстве второй степени. Не тратьте на него ваше сочувствие, мистер Палмер. Я уже сказала: то, что я делаю, не только справедливо, но и правильно.

* * *

Соня Блу отвела Палмера в комнатку на чердаке. Там, где крыша подходила к стене, стояла узкая кровать.

— Не очень уютно, но я редко принимаю гостей. Вам здесь ничего не грозит. До рассвета еще четыре часа, я буду снаружи охранять дверь. Когда солнце взойдет, ручного огра Пан-глосса можете уже не бояться.

— Огра?