Кровью

Доктор Кэрон что-то бормочет насчет поисков «сосуда достойного» И тут начинается ад кромешный.

Трое подопытных почти сразу погибают в судорогах. Двое получают обширный инфаркт. Еще двое выдавливают себе пальцами глаза. Один, вопя, как раненый зверь, прыгает на ослепленных и рвет их зубами. Ты же ничего такого не делаешь — ты засыпаешь. Долгий сон, полный сновидений о стерильных комнатах, набитых шприцами и капельницами.

А когда ты просыпаешься, ты уже не Лакиша Вашингтон. Ты Аниз, потому что Отец твой говорит тебе, что так тебя зовут. Значит, так это и должно быть. И Отец твой, зная, как тебе одиноко, дает тебе друга: Фелла. Он красив, и ты любишь его, как велит Отец твой. Значит, так это и должно быть.

— Черт тебя побери, убери от нее руки!

Кулак Фелла ударил Соню в лицо, отбросив от Аниз. Очки ее полетели через всю комнату. Соня лежала на полу, оглушенная, из сломанного носа капала кровь, а личность Лакиши-Аниз уходила из нее постепенно, уступая место Соне Блу.

Аниз сидела и смотрела на свои руки, будто увидела их впервые. Она дрожала, как в приступе малярии, и не поднимала глаз на Фелла.

— Что ты с ней сделала? — Фелл с размаху двинул Соню носком в ребра. Она приняла удар, не жалуясь. Боль она заслужила. — Отвечай! Что ты с ней сделала?

Он занес ногу для второго удара.

— Оставь ее, Фелл.

— Очки…

Аниз кивнула: — Помоги ей найти очки, Фелл.

— Аниз, что с тобой сталось? — Делай, что я сказала, Фелл! — Резкость ее голоса заставила его вздрогнуть. Он сделал, что ему велели, и принес зеркальные очки Сони.

Соня сидела на полу, скорчившись, по верхней губе размазалась кровь. Когда Фелл подошел, она подняла голову и глянула на него исподлобья. У него перехватило дыхание, когда он увидел эти нагие глаза и огромные зрачки.

— Привыкай, детка, — прошипела она, вырывая очки у него из рук. Фелл подумал, о чем это она.

— Вряд ли мне стоит тебя благодарить за то, что ты сделала, но теперь я помню. — Аниз сидела, сложив руки на огромном животе, и не сводила глаз с Сони. — Я помню все.

— Осознать себя — это всего труднее и больнее. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь… думаешь.

Аниз медленно кивнула.

— Обмен здесь не односторонний. Я тоже часть твоих воспоминаний получила.

— О чем это ты говоришь, Аниз?

Беременная подалась вперед, не замечая своего друга, будто его и не было.

— Чего он от нас хочет?

Соня показала рукой ей на живот.

— Ребенка? — Это ты не просто ребенка носишь, лапонька. Это его билет в божественность.

Аниз нахмурилась: — Я не поняла…

— Когда вампир нападает на человека, он инфицирует его чем-то вроде вируса. Этот вирус вызывает резкие мутации в биохимии и физическом строении человека. Половина хромосом хозяина меняется и становится такой, как у заразившего вампира. Это не очень отличается от зачатия у людей, только вместо зародыша — взрослый труп. Поскольку частично новый вампир совпадает с Производителем, существует определенная… биологическая преданность. Повиновение Производителю, Создателю заложено в кровь.

Аниз мешком рухнула в кресло.

— Значит, безнадежно и пытаться бороться с ним.

— Нет, не безнадежно! Повелевать тобою Морган может, только если ты не будешь сопротивляться! Как ты думаешь, откуда взялся Морган? Он был Произведен, как я только что описала. Но у него хватило силы воли разорвать связь с Создателем, поставить свою личность выше личности Производителя. И ты это тоже можешь, Аниз. Ради твоего ребенка ты просто должна!

Соня не была на сто процентов уверена, что говорит правду, но никак не хотела признавать биохимическую предопределенность, естественную или неестественную.

— Все опять сводится к моему ребенку? Почему? — Вампиры вроде Моргана не способны породить живое. Они не могут размножаться по-настоящему. Большинство вампиров обладают серьезными недостатками, поскольку… ну, поскольку возникают из мертвечины. Разум у них разрушен почти полностью. Только немногие восстают без той или иной формы повреждения мозгов. Очень много времени пройдет, пока новый вампир наберет такую силу, как Морган: десятки, если не сотни лет. Вот и подумай, что значит для Моргана иметь живого вампира, способного размножаться и размножать хромосомную структуру самого Моргана.

За то время, что нужно для почкования одного короля вампиров, он получит целую армию послушных клевретов, неуязвимых для серебра и способных передвигаться в свете дня! И ни у одного не будет ненужных воспоминаний о прежней человеческой жизни. Неудивительно, что ренфилды вас ненавидят. Из-за вас они станут ненужными! А Морган сделается императором-богом, Аниз! Ты же дашь ему первого из первосвященников.

— Аниз, все это чушь, и ты это знаешь! Никогда наш Отец не стал бы…

— Заткнись, Фелл! Заткнись!