Поскольку предлагаемый мир является гибридом мира Сони Блу и Мира Тьмы, возникают переходы, не соответствующие той или иной вселенной; и я пыталась состыковать их как могла лучше. Описываемые события происходят где-то после времени действия «Окрась это в черное». И еще хотелось бы отдать дань уважения вот каким произведениям: «Йохимбо», «Пригоршня долларов», «Рассвет мертвецов» и«Воины».
Добавить в моё избранное
299 мин, 33 сек 13644
Сперва он думал, что это ведьма Эшера, но теперь убедился, что ошибся. У него на глазах женщина-вампир нырнула в переулок, ведущий на задворки Черной Ложи. Кто бы ни была эта неизвестная, она не может быть из миньонов Эшера.
— Будь как дома, Синьджон, — предложил Эшер, протягивая приветственный бокал с кровью. — Угощайся, это из моих личных погребов.
— Ты слишком любезен, — ответил Синьджон, принимая бокал с грациозным наклоном головы. Он понюхал содержимое, как нюхает знаток тонкое вино, и кивнул в знак одобрения. — Ах! Какая тонкая порода! Кег, если не ошибаюсь? Я просто поражен!
— Я польщен.
Но улыбка Эшера и близко не дошла до глаз.
Синьджон отставил бокал, закинул ногу на ногу и положил переплетенные пальцы на колено.
— Теперь, Тремере, когда мы соблюли все формальности, давай поговорим. Зачем ты пригласил меня? — Я хотел бы предложить перемирие.
Синьджон приподнял бровь, но ничего не сказал.
— Вопреки тому впечатлению, которое могло у тебя сложиться, у меня нет желания быть кронпринцем Города Мертвых, как и желания начинать против тебя джихад, Синьджон.
— Тогда у тебя действительно странный способ это проявлять! Мне точно известно, что твой потомок, эта женщина, сразила одного из моих «ложек» у самой моей двери!
— Децима? Этого не может быть. Никогда она бы не сделала ничего такого без моего ведома! Насколько мне известно, ходят слухи, что его смерть была возмездием за гибель одного из моих «звездников» Я подозреваю, что это работа смертных, Синьджон. Ты же знаешь, насколько эти ребята бывают глупы.
— Да, — задумчиво ответил вполголоса Синьджон, глядя на своих «черных ложек» кучкующихся внизу и злобно поглядывающих на«звездников» — Боюсь, что знаю. Плохи настолько, насколько цыганам даже не снилось быть.
— Ты понял, Синьджон. Это часть той проблемы, что я пытаюсь решить! Неприязнь между твоим лагерем и моим исходит от наших смертных служителей. В сердце своем мы люди дела — ты и я. И наше дело — выживание. Однако наше взаимное недоверие и ненависть друг к другу приводят к постоянным стычкам и дракам. Я столько же времени и сил трачу на снабжение оружием своих людей, сколько и на торговлю им, а это плохо для бизнеса. И мы с тобой слишком много времени проводим, планируя друг другу вред и строя друг другу козни. А ведь без этого можно обойтись! У меня нет намерений влезать в твой рэкет, Синьджон. И стыд и позор, что мы не пришли к пониманию до сегодняшнего вечера.
— Я не очень уверен, что мы сейчас друг друга понимаем, — возразил Синьджон. — Ты честолюбив, Эшер. И я должен поверить, что тебя не интересует принадлежащее мне? — Да, я действительно честолюбив. Но с каких пор это качество стало пороком в глазах Вентра? — Мне надо выработать свою позицию, колдун. Я был принцем Города Мертвых еще в те времена, когда ты сперматозоидом плавал в яйцах отца своего. Город Мертвых — мой домен, и ты нагло бросаешь вызов моей власти над ним! Такой афронт я не могу оставить без возмездия, и ты об этом знаешь не хуже меня.
— Я это понимаю. Вот почему я предлагаю ритуал примирения, который докажет мою добрую волю.
Бровь Синьджона поднялась еще выше.
— Примирение? Какого рода?
Эшер улыбнулся, разведя руки великодушным жестом: — Это я предоставляю выбрать тебе.
Синьджон потер подбородок, надолго задумавшись. Потом он улыбнулся и показал на Никола, свернувшуюся под пологом трона Эшера, как под шелковой пелериной.
— Я возьму эту девушку.
Лицо Эшера окаменело.
— Только не ее! Я тебя отдам все что угодно, только не это!
При виде смятения соперника улыбка Синьджона стала острее битого стекла.
— Нет. Ее я хочу. Отдай мне ее, или я буду знать, что лжешь!
— Ты называешь меня лжецом? — Скажем так, колдун: я сомневаюсь, что ты говоришь правдиво. А теперь, если ты меня великодушно извинишь, в этот вечер меня ждут и другие дела.
— А мое предложение? — Я буду считать его искренним, только если ты дашь мне то, о чем я попросил, — твою ручную танцовщицу. До тех пор нам не о чем говорить. — Опершись на трость, Синьджон встал с кресла, слегка поклонившись, и поднес руку к треуголке. — Adieu, мой начинающий друг. Ты потрясающе любезный и гостеприимный хозяин.
Эшер смотрел, как соперник спускается по винтовой лестнице и, окруженный телохранителями, невредимый уходит из «Данс макабр» Видя, как закрывается за ним дверь, Эшер изо всех сил старался смирить ярость. Напасть на старого ящера физически было бы не мудро.
Раздался треск, и он, посмотрев вниз, увидел, что стиснутые пальцы превратили подлокотники трона в щепу.
Децима вышла из тени, наклонилась губами почти к его ушам.
— Почему вы не отдали ему девушку? — Старый мерзавец хитер — надо отдать ему должное! Чтобы дожить до его возраста, приходится усвоить кое-какие трюки.
— Будь как дома, Синьджон, — предложил Эшер, протягивая приветственный бокал с кровью. — Угощайся, это из моих личных погребов.
— Ты слишком любезен, — ответил Синьджон, принимая бокал с грациозным наклоном головы. Он понюхал содержимое, как нюхает знаток тонкое вино, и кивнул в знак одобрения. — Ах! Какая тонкая порода! Кег, если не ошибаюсь? Я просто поражен!
— Я польщен.
Но улыбка Эшера и близко не дошла до глаз.
Синьджон отставил бокал, закинул ногу на ногу и положил переплетенные пальцы на колено.
— Теперь, Тремере, когда мы соблюли все формальности, давай поговорим. Зачем ты пригласил меня? — Я хотел бы предложить перемирие.
Синьджон приподнял бровь, но ничего не сказал.
— Вопреки тому впечатлению, которое могло у тебя сложиться, у меня нет желания быть кронпринцем Города Мертвых, как и желания начинать против тебя джихад, Синьджон.
— Тогда у тебя действительно странный способ это проявлять! Мне точно известно, что твой потомок, эта женщина, сразила одного из моих «ложек» у самой моей двери!
— Децима? Этого не может быть. Никогда она бы не сделала ничего такого без моего ведома! Насколько мне известно, ходят слухи, что его смерть была возмездием за гибель одного из моих «звездников» Я подозреваю, что это работа смертных, Синьджон. Ты же знаешь, насколько эти ребята бывают глупы.
— Да, — задумчиво ответил вполголоса Синьджон, глядя на своих «черных ложек» кучкующихся внизу и злобно поглядывающих на«звездников» — Боюсь, что знаю. Плохи настолько, насколько цыганам даже не снилось быть.
— Ты понял, Синьджон. Это часть той проблемы, что я пытаюсь решить! Неприязнь между твоим лагерем и моим исходит от наших смертных служителей. В сердце своем мы люди дела — ты и я. И наше дело — выживание. Однако наше взаимное недоверие и ненависть друг к другу приводят к постоянным стычкам и дракам. Я столько же времени и сил трачу на снабжение оружием своих людей, сколько и на торговлю им, а это плохо для бизнеса. И мы с тобой слишком много времени проводим, планируя друг другу вред и строя друг другу козни. А ведь без этого можно обойтись! У меня нет намерений влезать в твой рэкет, Синьджон. И стыд и позор, что мы не пришли к пониманию до сегодняшнего вечера.
— Я не очень уверен, что мы сейчас друг друга понимаем, — возразил Синьджон. — Ты честолюбив, Эшер. И я должен поверить, что тебя не интересует принадлежащее мне? — Да, я действительно честолюбив. Но с каких пор это качество стало пороком в глазах Вентра? — Мне надо выработать свою позицию, колдун. Я был принцем Города Мертвых еще в те времена, когда ты сперматозоидом плавал в яйцах отца своего. Город Мертвых — мой домен, и ты нагло бросаешь вызов моей власти над ним! Такой афронт я не могу оставить без возмездия, и ты об этом знаешь не хуже меня.
— Я это понимаю. Вот почему я предлагаю ритуал примирения, который докажет мою добрую волю.
Бровь Синьджона поднялась еще выше.
— Примирение? Какого рода?
Эшер улыбнулся, разведя руки великодушным жестом: — Это я предоставляю выбрать тебе.
Синьджон потер подбородок, надолго задумавшись. Потом он улыбнулся и показал на Никола, свернувшуюся под пологом трона Эшера, как под шелковой пелериной.
— Я возьму эту девушку.
Лицо Эшера окаменело.
— Только не ее! Я тебя отдам все что угодно, только не это!
При виде смятения соперника улыбка Синьджона стала острее битого стекла.
— Нет. Ее я хочу. Отдай мне ее, или я буду знать, что лжешь!
— Ты называешь меня лжецом? — Скажем так, колдун: я сомневаюсь, что ты говоришь правдиво. А теперь, если ты меня великодушно извинишь, в этот вечер меня ждут и другие дела.
— А мое предложение? — Я буду считать его искренним, только если ты дашь мне то, о чем я попросил, — твою ручную танцовщицу. До тех пор нам не о чем говорить. — Опершись на трость, Синьджон встал с кресла, слегка поклонившись, и поднес руку к треуголке. — Adieu, мой начинающий друг. Ты потрясающе любезный и гостеприимный хозяин.
Эшер смотрел, как соперник спускается по винтовой лестнице и, окруженный телохранителями, невредимый уходит из «Данс макабр» Видя, как закрывается за ним дверь, Эшер изо всех сил старался смирить ярость. Напасть на старого ящера физически было бы не мудро.
Раздался треск, и он, посмотрев вниз, увидел, что стиснутые пальцы превратили подлокотники трона в щепу.
Децима вышла из тени, наклонилась губами почти к его ушам.
— Почему вы не отдали ему девушку? — Старый мерзавец хитер — надо отдать ему должное! Чтобы дожить до его возраста, приходится усвоить кое-какие трюки.
Страница 28 из 83
