Поскольку предлагаемый мир является гибридом мира Сони Блу и Мира Тьмы, возникают переходы, не соответствующие той или иной вселенной; и я пыталась состыковать их как могла лучше. Описываемые события происходят где-то после времени действия «Окрась это в черное». И еще хотелось бы отдать дань уважения вот каким произведениям: «Йохимбо», «Пригоршня долларов», «Рассвет мертвецов» и«Воины».
Добавить в моё избранное
299 мин, 33 сек 13652
— Берегись.
Неизвестная зажимает уши руками, хотя и знает, что это все во сне.
— Берегись колдуна крови.
Алое исходит из век Другой и начинает литься с неба. Там, куда оно льется, раздается шипение и поднимается пар, как от выкипающей из котла воды. И немного этого плещет на руку, обжигая. Она вскрикивает и отдергивает руку от боли…
А над ней — бледное лицо Райана, и глаза его расширены от страха. Судорожно вздохнув, она выпустила его горло.
— Прости, малыш, — прохрипела она, пытаясь унять дрожь, бившую ее, как наркомана в ломке. — Я… мне, наверное, что-то плохое приснилось.
Мальчик отодвинулся подальше к окну, глядя на нее настороженно и потирая горло. Она застонала, думая про себя, можно ли чувствовать себя хуже, чем сейчас. Скатившись с матраса плавным движением, она подобрала свою кожаную куртку.
— А говорила, что ты не такая, как они! — Осуждение и обида звучали в его хриплом голосе. Как бы ни был он закален на улицах, он был всего лишь ребенком. И очень обиженным.
Неизвестная вздохнула и кое-как расчесала пальцами спутанные волосы.
— Почти всегда, Райан. Я стараюсь держать свою плохую сторону в руках — но иногда она вырывается. И когда так бывает, я не хочу, чтобы рядом был кто-нибудь, кто мне дорог, потому что боюсь сделать им плохо.
Райан наклонил голову и посмотрел на нее: — А я тебе дорог? — Да. Да, наверное. Потому что я не хочу делать тебе больно, Райан. Ни сейчас, ни когда-нибудь. Вот почему я пытаюсь вернуть тебе твою мать.
Мальчик бросился вперед, обнял ее за талию, зарылся лицом ей в живот. Несмотря на хрупкое сложение, объятие у него было как у анаконды.
Давно уже ни один ребенок так ее не обнимал. Очень давно. Она улыбнулась и погладила его по голове.
— Ну-ну, не слишком пока надейся. Это еще только предстоит сделать. Мне за много веревочек еще придется тянуть — и мне нужна будет твоя помощь, чтобы все получилось.
— Я сделаю все, что ты мне скажешь! — Райан задрал голову, глядя на нее.
Неизвестная пальцем погладила его по подбородку и взъерошила ему волосы.
— Не сомневаюсь. Ты смелый мальчик, Райан. И чтобы спасти твою мать от Эшера, тебе твоя храбрость понадобится до последней унции. Сегодня мне надо будет передать Синьджону, что собирается делать Эшер, и передавать будешь ты. Не бойся — я взяла с Синьджона обещание, что он тебя не тронет. Ты теперь под его защитой, это поможет тебе, когда меня рядом не будет. Но, чтобы было вернее, надень вот это.
Она сунула руку под футболку и вытащила тонкую серебряную цепочку. На конце висел серебряный крестик, концы его напоминали колючки шиповника. Неизвестная надела крест на шею мальчику, обмотав цепочку дважды, чтобы распятие висело на груди, а не внизу живота.
— Это заговоренное распятие, специально против Своих. Вампиры боятся его больше всего на свете. Никто тебя не тронет, пока оно на тебе.
Райан подошел к окошку — рассмотреть ожерелье при свете гаснущего дня. Неизвестная выглянула в окошко и вспомнила тень, которую заметила перед тем, как залечь.
— Райан, а что это там за здание?
Мальчик выглянул по направлению ее руки, потом пожал плечами: — Какая-то церковь с чудным названием. Вроде святого Эвереста.
— Там кто-нибудь живет? — Есть там один старик. Ходит в длинном черном платье, и на груди что-то белое. Клауди говорит, что он чей-то отец, но я с ним никогда никаких детей не видел. Выходит только в винную лавку. Он вроде психа, но не буйный, а как бездомные бывают. Когда я еще спал на улицах, он мне объедки оставлял.
Неизвестная загляделась на колокольню, задумчиво постукивая себя ногтем по клыкам в легком недоумении. Священник? В Городе Мертвых? Интересно.
Ход ее мыслей прервал Райан, потянув за пояс. Он показывал ей распятие в виде колючек.
— Это дорого стоит? — Наверное. Не знаю точно. Мне его дал мой сир.
— А он не разозлится, если узнает, что ты его дала мне, а я его потерял или еще что? — Ничего, все в порядке. Он не будет против — я его убила.
* * *
При втором заходе в дом Эшера голова кружилась так же, как и в первый раз. Интересно, сколько еще раз нужно будет это проделать, чтобы привыкнуть? Может быть, лишь полностью порабощенные повелителем вампиров нечувствительны к этой магии?
Шагая по перекрученным коридорам дома, она ощущала, что его хозяин притягивает ее к себе, как магнит притягивает железные опилки. Она не стала говорить Клауди о клятве крови — отчасти потому, что он не понял бы важности этого акта, но больше из страха, что это разрушит доверие, возникшее между ними. Сохраняя собственную силу воли, она не могла все же не признать, что Эшер — повелитель харизматичный. Легко понять, почему вампиры послабее, менее уверенные в себе к нему льнут.
Эшер оказался в зале аудиенций, давая прием нескольким своим новым рекрутам.
Неизвестная зажимает уши руками, хотя и знает, что это все во сне.
— Берегись колдуна крови.
Алое исходит из век Другой и начинает литься с неба. Там, куда оно льется, раздается шипение и поднимается пар, как от выкипающей из котла воды. И немного этого плещет на руку, обжигая. Она вскрикивает и отдергивает руку от боли…
А над ней — бледное лицо Райана, и глаза его расширены от страха. Судорожно вздохнув, она выпустила его горло.
— Прости, малыш, — прохрипела она, пытаясь унять дрожь, бившую ее, как наркомана в ломке. — Я… мне, наверное, что-то плохое приснилось.
Мальчик отодвинулся подальше к окну, глядя на нее настороженно и потирая горло. Она застонала, думая про себя, можно ли чувствовать себя хуже, чем сейчас. Скатившись с матраса плавным движением, она подобрала свою кожаную куртку.
— А говорила, что ты не такая, как они! — Осуждение и обида звучали в его хриплом голосе. Как бы ни был он закален на улицах, он был всего лишь ребенком. И очень обиженным.
Неизвестная вздохнула и кое-как расчесала пальцами спутанные волосы.
— Почти всегда, Райан. Я стараюсь держать свою плохую сторону в руках — но иногда она вырывается. И когда так бывает, я не хочу, чтобы рядом был кто-нибудь, кто мне дорог, потому что боюсь сделать им плохо.
Райан наклонил голову и посмотрел на нее: — А я тебе дорог? — Да. Да, наверное. Потому что я не хочу делать тебе больно, Райан. Ни сейчас, ни когда-нибудь. Вот почему я пытаюсь вернуть тебе твою мать.
Мальчик бросился вперед, обнял ее за талию, зарылся лицом ей в живот. Несмотря на хрупкое сложение, объятие у него было как у анаконды.
Давно уже ни один ребенок так ее не обнимал. Очень давно. Она улыбнулась и погладила его по голове.
— Ну-ну, не слишком пока надейся. Это еще только предстоит сделать. Мне за много веревочек еще придется тянуть — и мне нужна будет твоя помощь, чтобы все получилось.
— Я сделаю все, что ты мне скажешь! — Райан задрал голову, глядя на нее.
Неизвестная пальцем погладила его по подбородку и взъерошила ему волосы.
— Не сомневаюсь. Ты смелый мальчик, Райан. И чтобы спасти твою мать от Эшера, тебе твоя храбрость понадобится до последней унции. Сегодня мне надо будет передать Синьджону, что собирается делать Эшер, и передавать будешь ты. Не бойся — я взяла с Синьджона обещание, что он тебя не тронет. Ты теперь под его защитой, это поможет тебе, когда меня рядом не будет. Но, чтобы было вернее, надень вот это.
Она сунула руку под футболку и вытащила тонкую серебряную цепочку. На конце висел серебряный крестик, концы его напоминали колючки шиповника. Неизвестная надела крест на шею мальчику, обмотав цепочку дважды, чтобы распятие висело на груди, а не внизу живота.
— Это заговоренное распятие, специально против Своих. Вампиры боятся его больше всего на свете. Никто тебя не тронет, пока оно на тебе.
Райан подошел к окошку — рассмотреть ожерелье при свете гаснущего дня. Неизвестная выглянула в окошко и вспомнила тень, которую заметила перед тем, как залечь.
— Райан, а что это там за здание?
Мальчик выглянул по направлению ее руки, потом пожал плечами: — Какая-то церковь с чудным названием. Вроде святого Эвереста.
— Там кто-нибудь живет? — Есть там один старик. Ходит в длинном черном платье, и на груди что-то белое. Клауди говорит, что он чей-то отец, но я с ним никогда никаких детей не видел. Выходит только в винную лавку. Он вроде психа, но не буйный, а как бездомные бывают. Когда я еще спал на улицах, он мне объедки оставлял.
Неизвестная загляделась на колокольню, задумчиво постукивая себя ногтем по клыкам в легком недоумении. Священник? В Городе Мертвых? Интересно.
Ход ее мыслей прервал Райан, потянув за пояс. Он показывал ей распятие в виде колючек.
— Это дорого стоит? — Наверное. Не знаю точно. Мне его дал мой сир.
— А он не разозлится, если узнает, что ты его дала мне, а я его потерял или еще что? — Ничего, все в порядке. Он не будет против — я его убила.
* * *
При втором заходе в дом Эшера голова кружилась так же, как и в первый раз. Интересно, сколько еще раз нужно будет это проделать, чтобы привыкнуть? Может быть, лишь полностью порабощенные повелителем вампиров нечувствительны к этой магии?
Шагая по перекрученным коридорам дома, она ощущала, что его хозяин притягивает ее к себе, как магнит притягивает железные опилки. Она не стала говорить Клауди о клятве крови — отчасти потому, что он не понял бы важности этого акта, но больше из страха, что это разрушит доверие, возникшее между ними. Сохраняя собственную силу воли, она не могла все же не признать, что Эшер — повелитель харизматичный. Легко понять, почему вампиры послабее, менее уверенные в себе к нему льнут.
Эшер оказался в зале аудиенций, давая прием нескольким своим новым рекрутам.
Страница 36 из 83
