Поскольку предлагаемый мир является гибридом мира Сони Блу и Мира Тьмы, возникают переходы, не соответствующие той или иной вселенной; и я пыталась состыковать их как могла лучше. Описываемые события происходят где-то после времени действия «Окрась это в черное». И еще хотелось бы отдать дань уважения вот каким произведениям: «Йохимбо», «Пригоршня долларов», «Рассвет мертвецов» и«Воины».
Добавить в моё избранное
299 мин, 33 сек 13666
— Гея — она такая. Ты мог бы ее назвать Мать-Земля, — усмехнулась неизвестная. — Кто-нибудь приходил сюда или выходил отсюда?
Клауди кивнул, и лицо у него стало такое, будто он проглотил лимон.
— Ага. Еще одна жуть на лапках! Тот хмырь уходил, как раз когда мы с Райаном возвращались, выполнив твое поручение. Здоровый мужик. Не меньше семи футов ростом. Одет в шинель и шляпу с полями. Самое забавное, что у него вроде бы нет руки. Зато клыки — как у кабана. А в остальном — совершенно нормальный.
— Похоже, Маль послал Гренделя. Он тебе что-нибудь говорил? — Нет, но на Райана как-то очень подозрительно глянул. Как собака на бифштекс. У меня от него мурашки поползли по коже.
— Это что, видел бы ты его подружку… Минутку, Клауди, мне надо подняться и кое-что посмотреть.
Клауди нахмурился и сгреб в горсть свою бороду.
— Ты говорила, что тут все пойдет быстро…
— Колеса Джаггернаута завертелись, Клауди, и я теперь очень стараюсь, чтобы никто из нас под них не попал. Больше ничего я сейчас не могу тебе сказать.
Через несколько минут она вернулась со своей сумкой. Встав на колени посреди книжного развала, она достала оттуда несколько пачек сотенных банкнот и положила на пол рядом с собой.
Клауди присвистнул и наклонился рассмотреть получше.
— Ни хрена себе!
— Мне надо, чтобы ты это спрятал до моего возвращения.
— Без проблем!
Неизвестная вынула из коробки букет черных роз. Неодобрительно глянув на длинные стебли, она подрезана их, чтобы розы вошли в сумку. Несколько колючек укололи ее при этом, но она будто не заметила капающую из ранок кровь.
— Где Райан? — спросила она, направляясь в кухню.
— Вот я! — радостно заверещал мальчик, высовывая голову из-под раковины.
— Ты должен был спать! — укорил его Клауди.
— Да, и все пропустить!
— Именно так, — подтвердила незнакомка, открывая холодильник. Вытащив контейнер с плазмой, она встряхнула его в руках. Потом посмотрела на мальчика, который глядел на нее во все глаза. — Малыш, тебе не надо смотреть, как я это делаю.
— Нет надо!
— Райан! — произнес Клауди, и детская головка тут же исчезла под раковиной.
Незнакомка сорвала печать с контейнера и перевернула его, глотая охлажденную плазму, как работяга — пиво из горлышка. Кровь утоляла голод, но мало что давала, кроме этого. По сравнению с влагой жизни прямо из жилы продукт в бутылках казался пресным и затхлым. Разница как между шампанским «Дом Периньон» и перебродившим пивом.
Допив, неизвестная облизнула губы, как кошка, напившаяся молока, потом повернулась и увидела, что Клауди смотрит на нее с плохо скрытым отвращением. Он, смутившись, тут же отвернулся — она сделала вид, что не заметила.
— Час еще до восхода солнца, — сказала она, берясь за ремень сумки. — Жди меня до завтрашнего рассвета.
— А если ты не придешь? — Тогда бери деньги, хватай мальчика, рви ко всем чертям из Города Мертвых и никогда не возвращайся.
* * *
Обиа сидел и мрачно таращился в телевизор. Обычно, когда бывало скучно, они с Уэббом перекидывались в картишки или дремали по очереди. Но Уэбба больше не было — его мозги украшали улицу, на которой он провел почти всю свою короткую жизнь, — и Обиа не с кем было играть в карты. Он скривился от боли, стрельнувшей вверх от разбитого колена. Ругаясь себе под нос, он вытащил флакон из нагрудного кармана и принял две таблетки обезболивающего. Он надеялся, что боль пройдет раньше, чем иссякнет этот источник.
«Звездники» где-то дней десять назад разгромили аптечный склад, чтобы пополнить запасы импровизированного«лазарета» К сожалению, ребята-налетчики академий не кончали и потому настоящих пилюль притащили всего несколько флаконов, а остальное все суппозитории с сульфатом морфина. Обиа всегда мог влезть в свою колдовскую сумку, если уж очень припечет, но ему надо было быть в сознании, и к тому же при малейшей неосторожности зомбийная пыль может тебя здорово перепахать.
Взяв пульт, Обиа начал щелкать каналами. Одним из преимуществ положения охранника Никола было наличие спутникового телевидения.
Очередной приступ боли заставил его снова выругаться по адресу Эшера, но не слишком громко: мало ли кто или что может подслушать. Эшер был единственным, кого он уважал и боялся больше, чем Папу Дока. В конце концов, Папа Док только притворялся, что служит Барону Субботе, Повелителю Кладбищ. Эшер… этому притворяться не надо было.
Хоть Обиа и служил в тонтон-макутах, он не был уроженцем Гаити. Он родился и вырос в Новом Орлеане, сын неграмотного портового рабочего. Мать его прибыла с Гаити молодой девчонкой поискать своего счастья в мире белых людей. Нашлась же для нее только работа прачки. Гордая женщина, она рассказывала своему единственному сыну истории об оставленной земле.
Клауди кивнул, и лицо у него стало такое, будто он проглотил лимон.
— Ага. Еще одна жуть на лапках! Тот хмырь уходил, как раз когда мы с Райаном возвращались, выполнив твое поручение. Здоровый мужик. Не меньше семи футов ростом. Одет в шинель и шляпу с полями. Самое забавное, что у него вроде бы нет руки. Зато клыки — как у кабана. А в остальном — совершенно нормальный.
— Похоже, Маль послал Гренделя. Он тебе что-нибудь говорил? — Нет, но на Райана как-то очень подозрительно глянул. Как собака на бифштекс. У меня от него мурашки поползли по коже.
— Это что, видел бы ты его подружку… Минутку, Клауди, мне надо подняться и кое-что посмотреть.
Клауди нахмурился и сгреб в горсть свою бороду.
— Ты говорила, что тут все пойдет быстро…
— Колеса Джаггернаута завертелись, Клауди, и я теперь очень стараюсь, чтобы никто из нас под них не попал. Больше ничего я сейчас не могу тебе сказать.
Через несколько минут она вернулась со своей сумкой. Встав на колени посреди книжного развала, она достала оттуда несколько пачек сотенных банкнот и положила на пол рядом с собой.
Клауди присвистнул и наклонился рассмотреть получше.
— Ни хрена себе!
— Мне надо, чтобы ты это спрятал до моего возвращения.
— Без проблем!
Неизвестная вынула из коробки букет черных роз. Неодобрительно глянув на длинные стебли, она подрезана их, чтобы розы вошли в сумку. Несколько колючек укололи ее при этом, но она будто не заметила капающую из ранок кровь.
— Где Райан? — спросила она, направляясь в кухню.
— Вот я! — радостно заверещал мальчик, высовывая голову из-под раковины.
— Ты должен был спать! — укорил его Клауди.
— Да, и все пропустить!
— Именно так, — подтвердила незнакомка, открывая холодильник. Вытащив контейнер с плазмой, она встряхнула его в руках. Потом посмотрела на мальчика, который глядел на нее во все глаза. — Малыш, тебе не надо смотреть, как я это делаю.
— Нет надо!
— Райан! — произнес Клауди, и детская головка тут же исчезла под раковиной.
Незнакомка сорвала печать с контейнера и перевернула его, глотая охлажденную плазму, как работяга — пиво из горлышка. Кровь утоляла голод, но мало что давала, кроме этого. По сравнению с влагой жизни прямо из жилы продукт в бутылках казался пресным и затхлым. Разница как между шампанским «Дом Периньон» и перебродившим пивом.
Допив, неизвестная облизнула губы, как кошка, напившаяся молока, потом повернулась и увидела, что Клауди смотрит на нее с плохо скрытым отвращением. Он, смутившись, тут же отвернулся — она сделала вид, что не заметила.
— Час еще до восхода солнца, — сказала она, берясь за ремень сумки. — Жди меня до завтрашнего рассвета.
— А если ты не придешь? — Тогда бери деньги, хватай мальчика, рви ко всем чертям из Города Мертвых и никогда не возвращайся.
* * *
Обиа сидел и мрачно таращился в телевизор. Обычно, когда бывало скучно, они с Уэббом перекидывались в картишки или дремали по очереди. Но Уэбба больше не было — его мозги украшали улицу, на которой он провел почти всю свою короткую жизнь, — и Обиа не с кем было играть в карты. Он скривился от боли, стрельнувшей вверх от разбитого колена. Ругаясь себе под нос, он вытащил флакон из нагрудного кармана и принял две таблетки обезболивающего. Он надеялся, что боль пройдет раньше, чем иссякнет этот источник.
«Звездники» где-то дней десять назад разгромили аптечный склад, чтобы пополнить запасы импровизированного«лазарета» К сожалению, ребята-налетчики академий не кончали и потому настоящих пилюль притащили всего несколько флаконов, а остальное все суппозитории с сульфатом морфина. Обиа всегда мог влезть в свою колдовскую сумку, если уж очень припечет, но ему надо было быть в сознании, и к тому же при малейшей неосторожности зомбийная пыль может тебя здорово перепахать.
Взяв пульт, Обиа начал щелкать каналами. Одним из преимуществ положения охранника Никола было наличие спутникового телевидения.
Очередной приступ боли заставил его снова выругаться по адресу Эшера, но не слишком громко: мало ли кто или что может подслушать. Эшер был единственным, кого он уважал и боялся больше, чем Папу Дока. В конце концов, Папа Док только притворялся, что служит Барону Субботе, Повелителю Кладбищ. Эшер… этому притворяться не надо было.
Хоть Обиа и служил в тонтон-макутах, он не был уроженцем Гаити. Он родился и вырос в Новом Орлеане, сын неграмотного портового рабочего. Мать его прибыла с Гаити молодой девчонкой поискать своего счастья в мире белых людей. Нашлась же для нее только работа прачки. Гордая женщина, она рассказывала своему единственному сыну истории об оставленной земле.
Страница 50 из 83
