Поскольку предлагаемый мир является гибридом мира Сони Блу и Мира Тьмы, возникают переходы, не соответствующие той или иной вселенной; и я пыталась состыковать их как могла лучше. Описываемые события происходят где-то после времени действия «Окрась это в черное». И еще хотелось бы отдать дань уважения вот каким произведениям: «Йохимбо», «Пригоршня долларов», «Рассвет мертвецов» и«Воины».
Добавить в моё избранное
299 мин, 33 сек 13670
Но такой глупости он не сделает. В конце концов, он с колдуном крови подписал контракт собственной кровью. И отлично знал, что бывает с теми, кто после такого контракта дезертирует.
Помимо страха за свою жизнь, у Обиа была еще и гордость — он гордился своей верностью. Несмотря на боль и унижение, которые он претерпел от рук Эшера, Обиа благоговел перед ним. И еще — он слишком далеко зашел, чтобы сейчас бросить своего сюзерена. Слишком он стар, чтобы стать кем-то иным, кроме того, кем был всегда — убийцей, киллером. Всю жизнь неотъемлемой частью его личности была склонность к зверству и врожденный инстинкт подчинения главному псу с самыми большими клыками. Душа его принадлежала дьяволу со всеми потрохами, как говорила когда-то его мама, и поздно было давать задний ход. Никуда не деться до самого конца — своего или Эшера.
Обиа глянул туда, где обычно сидел Уэбб, и беспокойно заерзал. Что-то ему не нравилось в этом похищении, но что — он никак не мог уловить. И это «что-то» беспокоило, как застрявшая между зубами чешуйка поп-корна. Никак не удавалось избавиться от ощущения, что он какую-то мелочь упустил из виду. Последнее, что он видел от Уэбба, — подошвы, мелькнувшие в окне машины, когда его выдернули. Но ведь было что-то еще — что же? Он это видел, но не видел.
Всегда его восхищала и поражала способность Своих к мгновенным передвижениям. Вот почему Децима обычно ездила с ними из хранилища и обратно. Человек не может увидеть вампира в этом самом быстрохождении, но другой вампир — может. Именно поэтому единственный момент, когда они действительно были телохранителями, приходился на поездку в «бэтмобиле»
Но Обиа когда-то лично говорил с гуэде — духами мертвых — и бывал одержим лоа — божествами древней Африки. Пройдя через такое, человек перестает быть как все. Боги что-то оставляют в нем от себя — повышенную чувствительность, следы внутреннего зрения, которые бокор умеет вызывать, когда они нужны. Сейчас он знал, что увидел что-то за миг до и через миг после катастрофы, но что?
Опустив руку, он погладил рукоять мачете. Клинок стоял возле кресла справа, острием вниз, и в любой момент его можно было схватить. Рукоять из лучшего черного дерева. Оружие презентовал ему сам Папа Док на специальной церемонии. Из всего своего имущества более всего Обиа ценил клинок.
В дверь постучали. Обиа скривился и снова глянул на часы. Почти восход, так что за дверью, наверное, человек. Продолжая кривиться от боли, он встал с кресла, стараясь не упасть и не потерять сознание. Самодельная шина не слишком увеличивала мобильность. Обиа, зажав в руке мачете, захромал к двери, в которую стучали все громче. Полуавтоматический девятимиллиметровый пистолет с фосфорными патронами торчал за поясом.
— Иду, блин! Не хрен колотить! — буркнул он.
Выглянув в «глазок» Обиа удивленно хмыкнул. Посетитель был из Своих — эта новенькая в очках. Эшер в хранилище редко присылал вампиров — это было бы как поставить медведей сторожить медовые соты. Подозрительно хмурясь, Обиа отодвинул пять засовов и приоткрыл дверь, оставив ее, однако, на цепочке толщиной в два дюйма.
— Чего надо? — буркнул он.
— Я от Эшера. Срочно! — Она подняла сумку на уровень глаз. — Меня послали дать ей какой-то эликсир, который Эшер сляпал по-быстрому, чтобы обратить старение вспять. Надо ей дать его до рассвета.
— А почему он мне не позвонил, что ты едешь? — У тебя мобильник накрылся в той аварии. Забыл, что ли? — А, да. Забыл, извиняюсь.
Успокоенный Обиа снял цепочку и впустил незнакомку внутрь. Она оглядела переднюю и кухню, пока Обиа закрывал дверь.
— Где Никола? — Дрыхнет в спальне, — буркнул Обиа, показывая рукой на дверь в том конце прихожей.
— Нашли тебе кого-нибудь вместо Уэбба? — спросила она, проходя внутрь.
— Нет пока.
— Безобразие. В таком деле тебе нужен напарник.
При этих словах она повернулась, и что-то в этом движении включило у Обиа память. Он снова лежал на улице, растянувшись среди стеклянной крошки, кровь на лице, кровь во рту, кровь в глазах. Он плавал на границе миров сознания и темноты, глядел сквозь завесу красной боли, и что-то над ним нависало, расплывающееся на краях, как изображение на захватанной фотографии. Последнее, что он видел перед тем, как его поглотила тьма, — зеркальные очки.
— Ты! Это была ты! — заревел он, замахиваясь мачете.
Незнакомка вскинула руку отбить удар, рыча как разъяренная пантера. В тот же миг она выбила мачете у него из руки сумкой. Обиа вскрикнул от боли, падая на пол: больная нога подвела. Незнакомка прижала ему шею ногой, приставив каблук к гортани. Выхватив у него пистолет, она проверила обойму, потом щелкнула ею, вставляя обратно. И посмотрела на Обиа. Тот лежал, пытаясь вдохнуть и молясь всем своим богам.
Было искушение осушить его — плазма лишь слегка заморила червячка, — но не стоило оставлять столь явные следы Своего.
Помимо страха за свою жизнь, у Обиа была еще и гордость — он гордился своей верностью. Несмотря на боль и унижение, которые он претерпел от рук Эшера, Обиа благоговел перед ним. И еще — он слишком далеко зашел, чтобы сейчас бросить своего сюзерена. Слишком он стар, чтобы стать кем-то иным, кроме того, кем был всегда — убийцей, киллером. Всю жизнь неотъемлемой частью его личности была склонность к зверству и врожденный инстинкт подчинения главному псу с самыми большими клыками. Душа его принадлежала дьяволу со всеми потрохами, как говорила когда-то его мама, и поздно было давать задний ход. Никуда не деться до самого конца — своего или Эшера.
Обиа глянул туда, где обычно сидел Уэбб, и беспокойно заерзал. Что-то ему не нравилось в этом похищении, но что — он никак не мог уловить. И это «что-то» беспокоило, как застрявшая между зубами чешуйка поп-корна. Никак не удавалось избавиться от ощущения, что он какую-то мелочь упустил из виду. Последнее, что он видел от Уэбба, — подошвы, мелькнувшие в окне машины, когда его выдернули. Но ведь было что-то еще — что же? Он это видел, но не видел.
Всегда его восхищала и поражала способность Своих к мгновенным передвижениям. Вот почему Децима обычно ездила с ними из хранилища и обратно. Человек не может увидеть вампира в этом самом быстрохождении, но другой вампир — может. Именно поэтому единственный момент, когда они действительно были телохранителями, приходился на поездку в «бэтмобиле»
Но Обиа когда-то лично говорил с гуэде — духами мертвых — и бывал одержим лоа — божествами древней Африки. Пройдя через такое, человек перестает быть как все. Боги что-то оставляют в нем от себя — повышенную чувствительность, следы внутреннего зрения, которые бокор умеет вызывать, когда они нужны. Сейчас он знал, что увидел что-то за миг до и через миг после катастрофы, но что?
Опустив руку, он погладил рукоять мачете. Клинок стоял возле кресла справа, острием вниз, и в любой момент его можно было схватить. Рукоять из лучшего черного дерева. Оружие презентовал ему сам Папа Док на специальной церемонии. Из всего своего имущества более всего Обиа ценил клинок.
В дверь постучали. Обиа скривился и снова глянул на часы. Почти восход, так что за дверью, наверное, человек. Продолжая кривиться от боли, он встал с кресла, стараясь не упасть и не потерять сознание. Самодельная шина не слишком увеличивала мобильность. Обиа, зажав в руке мачете, захромал к двери, в которую стучали все громче. Полуавтоматический девятимиллиметровый пистолет с фосфорными патронами торчал за поясом.
— Иду, блин! Не хрен колотить! — буркнул он.
Выглянув в «глазок» Обиа удивленно хмыкнул. Посетитель был из Своих — эта новенькая в очках. Эшер в хранилище редко присылал вампиров — это было бы как поставить медведей сторожить медовые соты. Подозрительно хмурясь, Обиа отодвинул пять засовов и приоткрыл дверь, оставив ее, однако, на цепочке толщиной в два дюйма.
— Чего надо? — буркнул он.
— Я от Эшера. Срочно! — Она подняла сумку на уровень глаз. — Меня послали дать ей какой-то эликсир, который Эшер сляпал по-быстрому, чтобы обратить старение вспять. Надо ей дать его до рассвета.
— А почему он мне не позвонил, что ты едешь? — У тебя мобильник накрылся в той аварии. Забыл, что ли? — А, да. Забыл, извиняюсь.
Успокоенный Обиа снял цепочку и впустил незнакомку внутрь. Она оглядела переднюю и кухню, пока Обиа закрывал дверь.
— Где Никола? — Дрыхнет в спальне, — буркнул Обиа, показывая рукой на дверь в том конце прихожей.
— Нашли тебе кого-нибудь вместо Уэбба? — спросила она, проходя внутрь.
— Нет пока.
— Безобразие. В таком деле тебе нужен напарник.
При этих словах она повернулась, и что-то в этом движении включило у Обиа память. Он снова лежал на улице, растянувшись среди стеклянной крошки, кровь на лице, кровь во рту, кровь в глазах. Он плавал на границе миров сознания и темноты, глядел сквозь завесу красной боли, и что-то над ним нависало, расплывающееся на краях, как изображение на захватанной фотографии. Последнее, что он видел перед тем, как его поглотила тьма, — зеркальные очки.
— Ты! Это была ты! — заревел он, замахиваясь мачете.
Незнакомка вскинула руку отбить удар, рыча как разъяренная пантера. В тот же миг она выбила мачете у него из руки сумкой. Обиа вскрикнул от боли, падая на пол: больная нога подвела. Незнакомка прижала ему шею ногой, приставив каблук к гортани. Выхватив у него пистолет, она проверила обойму, потом щелкнула ею, вставляя обратно. И посмотрела на Обиа. Тот лежал, пытаясь вдохнуть и молясь всем своим богам.
Было искушение осушить его — плазма лишь слегка заморила червячка, — но не стоило оставлять столь явные следы Своего.
Страница 52 из 83
