Посвящается Стэну, Кристоферу и Мишель Райс Сьюзан Скотт Квирос и Виктории Вильсон Памяти Джона Престона Ирландцам Нового Орлеана, которые в 1850-х годах построили на Констанс-стрит великолепную церковь Святого Альфонса и таким образом подарили нам прекрасный памятник веры и архитектурного искусства Славе Греции и величию Рима...
Добавить в моё избранное
355 мин, 33 сек 14014
— Зачем тебе оставаться?»
«Я умру римлянином, в собственном доме. А теперь уходи, если ты меня любишь, моя поэтесса, моя певица, моя мыслительница. Моя Лидия! уходи. Непослушания я не потерплю. Я потратил последний час своей жизни на то, чтобы договориться о твоем спасении! Поцелуй меня и подчинись»
Я подбежала к нему, поцеловала его в губы, и рабы немедленно вывели меня через сад.
Я своего отца знала. Нельзя было взбунтоваться, раз дело касалось его последнего желания. Я была уверена, что, прежде чем спекулатории вломятся в дверь, отец по старому римскому обычаю, вероятнее всего, покончит с собой.
Когда я дошла до ворот и заметила купцов-евреев с повозкой, я не смогла уйти.
Вот что я увидела.
Мой отец вспорол себе запястья и кругами ходил вокруг домашнего очага, а кровь лилась прямо на пол. Он буквально располосовал себе руки. С каждым шагом он все больше белел. Выражение его глаз в тот момент я смогла понять только позднее.
Раздался громкий треск. Входную дверь искромсали в клочья. Отец застыл на месте. К нему направились два преторианца. Один из них насмешливо заметил:
«Что же ты себя не прикончишь, Максим, и не избавишь нас от забот? Давай же!»
«Вы гордитесь собой? — сказал отец. — Трусы. Вам нравится убивать целые семьи? Сколько вы получаете денег? Вы когда-нибудь сражались в настоящей битве? Ну так умрите же вместе со мной!»
Повернувшись к ним спиной, он принялся размахивать мечом и кинжалом, а когда они подошли ближе, сделал неожиданный выпад и сразил обоих. Он нанес им несколько ударов.
Отец пошатнулся, как будто вот-вот упадет в обморок. Он побелел. Кровь все лилась и лилась на пол. Глаза закатились.
У меня зрели безумные планы. Мы должны усадить его в повозку. Но такой гордый римлянин, как мой отец, никогда бы не починился.
Внезапно евреи — молодой и пожилой — схватили меня за руки и потащили прочь от дома.
«Я поклялся, что спасу вас, — сказал старик. — И вы не заставите меня солгать старому другу»
«Отпустите меня, — прошептала я. — Позвольте остаться с ним до конца!»
Оттолкнув смущенных мужчин, я повернулась и издалека увидела у очага тело моего отца. Он покончил с собой собственным кинжалом.
Меня поспешно втолкнули в повозку, я закрыла глаза и зажала руками рот. Когда повозка начала медленно спускаться с Палатинского холма по извилистой дороге, я покачнулась и рухнула на мягкие подушки и свертки тканей.
Солдаты закричали, чтобы мы, черт побери, убирались из-под ног.
«Я совсем глух, господин, что вы сказали?» — переспросил пожилой еврей.
Это отлично подействовало. Они проскакали мимо.
Еврей точно знал, что делать. Пока мимо нас неслись толпы всадников, мы сохраняли медленный темп.
Потом молодой человек залез в повозку сзади.
«Меня зовут Иаков, — сказал он. — Вот, наденьте эти белые накидки. В них вы будете похожи на женщину Востока. Если у ворот вам начнут задавать вопросы, опустите покрывало и притворитесь, что не понимаете.»
Мы миновали ворота Рима с потрясающей легкостью. Все, что я слышала, это:
«Привет, Давид и Иаков, удачно съездили?»
Мне помогли взойти на борт ничем не примечательного большого торгового судна с парусами и гребцами-рабами, а потом провели в небольшое помещение с голыми деревянными стенами.
«Вот все, что у нас для вас нашлось, — сказал Иаков. — Но мы уже отплываем»
У него были длинные, волнистые коричневые волосы и борода. Полосатые одежды спускались до земли.
«В темноте? — спросила я. — Отплываем в темноте?»
Это было необычно.
Тем временем гребцы опустили на воду весла, судно, вырулив на верный курс, двинулось в южном направлении, и я отчетливо видела все, что происходит.
Прекрасное юго-западное побережье Италии отлично освещалось сотнями огней на роскошных виллах. На скалах стояли маяки.
«Мы больше никогда не увидим Республику, — устало сказал Иаков, словно и сам он был римским гражданином, хотя, думаю, он таковым и являлся. — Но последнее желание вашего отца исполнено. Теперь мы в безопасности»
Ко мне подошел старик и представился Давидом.
Старик красноречиво извинился, что здесь нет служанок женского пола. Я — единственная женщина на борту.
«О, прошу вас, выбросите эти мысли из головы! Почему вы согласились пойти на такой риск?»
«Мы много лет вели дела с вашим отцом, — сказал Давид. — Когда-то давно пираты потопили наши корабли, и ваш отец взял на себя долги. Он еще раз оказал нам доверие, и мы отплатили ему пятикратно. Он собрал для вас целое состояние Все ценности размещены вместе с остальным грузом, как будто ничего не стоят»
Я прошла в каюту и рухнула на маленькую кровать. Старик принес мне одеяло, старательно отводя при этом взгляд.
«Я умру римлянином, в собственном доме. А теперь уходи, если ты меня любишь, моя поэтесса, моя певица, моя мыслительница. Моя Лидия! уходи. Непослушания я не потерплю. Я потратил последний час своей жизни на то, чтобы договориться о твоем спасении! Поцелуй меня и подчинись»
Я подбежала к нему, поцеловала его в губы, и рабы немедленно вывели меня через сад.
Я своего отца знала. Нельзя было взбунтоваться, раз дело касалось его последнего желания. Я была уверена, что, прежде чем спекулатории вломятся в дверь, отец по старому римскому обычаю, вероятнее всего, покончит с собой.
Когда я дошла до ворот и заметила купцов-евреев с повозкой, я не смогла уйти.
Вот что я увидела.
Мой отец вспорол себе запястья и кругами ходил вокруг домашнего очага, а кровь лилась прямо на пол. Он буквально располосовал себе руки. С каждым шагом он все больше белел. Выражение его глаз в тот момент я смогла понять только позднее.
Раздался громкий треск. Входную дверь искромсали в клочья. Отец застыл на месте. К нему направились два преторианца. Один из них насмешливо заметил:
«Что же ты себя не прикончишь, Максим, и не избавишь нас от забот? Давай же!»
«Вы гордитесь собой? — сказал отец. — Трусы. Вам нравится убивать целые семьи? Сколько вы получаете денег? Вы когда-нибудь сражались в настоящей битве? Ну так умрите же вместе со мной!»
Повернувшись к ним спиной, он принялся размахивать мечом и кинжалом, а когда они подошли ближе, сделал неожиданный выпад и сразил обоих. Он нанес им несколько ударов.
Отец пошатнулся, как будто вот-вот упадет в обморок. Он побелел. Кровь все лилась и лилась на пол. Глаза закатились.
У меня зрели безумные планы. Мы должны усадить его в повозку. Но такой гордый римлянин, как мой отец, никогда бы не починился.
Внезапно евреи — молодой и пожилой — схватили меня за руки и потащили прочь от дома.
«Я поклялся, что спасу вас, — сказал старик. — И вы не заставите меня солгать старому другу»
«Отпустите меня, — прошептала я. — Позвольте остаться с ним до конца!»
Оттолкнув смущенных мужчин, я повернулась и издалека увидела у очага тело моего отца. Он покончил с собой собственным кинжалом.
Меня поспешно втолкнули в повозку, я закрыла глаза и зажала руками рот. Когда повозка начала медленно спускаться с Палатинского холма по извилистой дороге, я покачнулась и рухнула на мягкие подушки и свертки тканей.
Солдаты закричали, чтобы мы, черт побери, убирались из-под ног.
«Я совсем глух, господин, что вы сказали?» — переспросил пожилой еврей.
Это отлично подействовало. Они проскакали мимо.
Еврей точно знал, что делать. Пока мимо нас неслись толпы всадников, мы сохраняли медленный темп.
Потом молодой человек залез в повозку сзади.
«Меня зовут Иаков, — сказал он. — Вот, наденьте эти белые накидки. В них вы будете похожи на женщину Востока. Если у ворот вам начнут задавать вопросы, опустите покрывало и притворитесь, что не понимаете.»
Мы миновали ворота Рима с потрясающей легкостью. Все, что я слышала, это:
«Привет, Давид и Иаков, удачно съездили?»
Мне помогли взойти на борт ничем не примечательного большого торгового судна с парусами и гребцами-рабами, а потом провели в небольшое помещение с голыми деревянными стенами.
«Вот все, что у нас для вас нашлось, — сказал Иаков. — Но мы уже отплываем»
У него были длинные, волнистые коричневые волосы и борода. Полосатые одежды спускались до земли.
«В темноте? — спросила я. — Отплываем в темноте?»
Это было необычно.
Тем временем гребцы опустили на воду весла, судно, вырулив на верный курс, двинулось в южном направлении, и я отчетливо видела все, что происходит.
Прекрасное юго-западное побережье Италии отлично освещалось сотнями огней на роскошных виллах. На скалах стояли маяки.
«Мы больше никогда не увидим Республику, — устало сказал Иаков, словно и сам он был римским гражданином, хотя, думаю, он таковым и являлся. — Но последнее желание вашего отца исполнено. Теперь мы в безопасности»
Ко мне подошел старик и представился Давидом.
Старик красноречиво извинился, что здесь нет служанок женского пола. Я — единственная женщина на борту.
«О, прошу вас, выбросите эти мысли из головы! Почему вы согласились пойти на такой риск?»
«Мы много лет вели дела с вашим отцом, — сказал Давид. — Когда-то давно пираты потопили наши корабли, и ваш отец взял на себя долги. Он еще раз оказал нам доверие, и мы отплатили ему пятикратно. Он собрал для вас целое состояние Все ценности размещены вместе с остальным грузом, как будто ничего не стоят»
Я прошла в каюту и рухнула на маленькую кровать. Старик принес мне одеяло, старательно отводя при этом взгляд.
Страница 21 из 98
