Посвящается Стэну, Кристоферу и Мишель Райс Сьюзан Скотт Квирос и Виктории Вильсон Памяти Джона Престона Ирландцам Нового Орлеана, которые в 1850-х годах построили на Констанс-стрит великолепную церковь Святого Альфонса и таким образом подарили нам прекрасный памятник веры и архитектурного искусства Славе Греции и величию Рима...
Добавить в моё избранное
355 мин, 33 сек 14051
Можно посеять повсюду семена недоверия и заблудиться в выросшем поле…»
«Мы дома, госпожа» — перебил меня он.
«Ох, слава богам, ты знаешь, где он! Я бы его даже не заметила»
Через несколько секунд он вложил ключ в замок и повернул. В воздухе стоял устойчивый запах мочи, вполне характерный для переулков древних городов. Фонарь отбрасывал тусклый луч на деревянную дверь. Свет плясал в потоке воды, что лился в фонтан из львиного рта.
Флавий несколько раз постучал. Мне показалось, что женщины, открывающие внутреннюю дверь, плакали.
«О господи, что еще? — спросила я. — Я буквально засыпаю на ходу. Выясни, что там такое, и разберись»
Я прошла в дом.
«Госпожа! — отчаянно кричала одна из девушек, ее имени я не помнила. — Я его не впускала! Клянусь, я не отпирала дверь! У меня даже нет ключа от ворот. Мы готовили для вас дом!»
Она всхлипывала.
«Да о чем ты говоришь?» — спросила я.
Но, не успев даже закончить вопрос, все поняла. Увидела боковым зрением. Я повернулась и обнаружила, что в моей заново обставленной гостиной сидит высокий римлянин. Он удобно расположился в позолоченном деревянном кресле, закинув ногу на ногу.
«Все в порядке, Флавий, — сказала я. — Я его знаю»
Я его действительно знала. Потому что это был Мариус. Мариус, высокий кельт. Мариус, очаровавший меня в детстве. Мариус, которого я почти узнала в погруженном во мрак храме. Он моментально поднялся.
Я застыла в темноте на краю атрия.
Он подошел ко мне и прошептал:
«Моя прекрасная Пандора!»
«Ну пожалуйста» — прошептала я.
Я потянулась поцеловать его, но он отодвинулся. По комнате были расставлены лампы. Он держался в тени.
«Мариус, ну конечно, Мариус! А ты и на день не стал старше, чем в моем детстве. У тебя светится лицо, а глаза… Ах, какие у тебя красивые глаза! Если бы я могла, то спела бы тебе хвалу под аккомпанемент лиры»
Флавий медленно удалился, забрав с собой расстроенных девушек. Он не издал ни звука.
«Пандора, — сказал Мариус, — хотелось бы мне обнять тебя, но по определенным причинам я не могу это сделать, и ты не должна прикасаться ко мне; дело не в том, что я не хочу, но я не тот, за кого ты меня принимаешь. Во мне ты видишь не печать молодости; это настолько далеко от юношеских надежд, что я только начинаю понимать, какие меня ждут мучения»
Он внезапно отвел глаза. И поднял руку, прося о молчании и терпении.
«Там эта тварь, — сказала я. — Обгоревший кровопийца»
«Не надо сейчас думать о снах, — резко произнес он. — Подумай о нашей молодости. Я полюбил тебя, когда ты была еще десятилетней девочкой. Когда тебе исполнилось пятнадцать, я просил твоей руки у твоего отца»
«Да, правда? Он никогда мне не рассказывал!»
Он опять посмотрел в сторону. Покачал головой.
«Обгоревший» — сказала я.
«Этого я и опасался. Он следовал за тобой от храма! О, Мариус! Какой же ты глупел! Ты сыграл ему на руку. Но он не так хитер, как думает»
«Мариус, это ты посылал мне сны?»
«Нет, что ты! Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя от меня самого»
«А от старых легенд?»
«Не делай поспешных выводов, Пандора. Я знаю, твоя невероятная сообразительность сослужила тебе хорошую службу в истории с твоим мерзким братом Люцием и благородным легатом. Но не стоит слишком много думать о… о снах. Сны ничего не значат, сны пройдут»
«Значит, сны исходят от него, от гнусного обгорелого убийцы?»
«Не представляю себе! — сказал он. — Но не думай об образах. Не засоряй ими свой разум»
«Он читает мысли, — сказала я, — совсем как ты»
«Да. Но ты можешь закрывать свои мысли. Это ментальный фокус. Ты научишься. Сможешь ходить, заперев душу в металлическую шкатулку, лежащую у тебя в голове»
Я вдруг поняла, что он очень переживает. От него веяло невероятной печалью.
«Такого допускать нельзя!» — настаивал он.
«О чем ты, Мариус? Ты говоришь о женском голосе, ты…»
«Нет, помолчи»
«Не буду молчать! Я докопаюсь до правды!»
«Ты должна следовать моим указаниям!»
Он сделал шаг вперед, чтобы взять меня за руки, как мой отец, но передумал.
«Нет, это ты должен мне все рассказать» — сказала я.
Меня изумила белизна его кожи — идеально чистой, без единого пятнышка. Его глаза горели каким-то неестественным блеском. Нечеловеческим.
Только теперь я во всей красе разглядела его длинные волосы. Он действительно стал похож на своих предков — кельтов. Волосы доходили до плеч. Они отливали золотом, ярко-желтые, как кукуруза, и завивались мягкими волнами.
«Ты посмотри на себя! — прошептала я.
«Мы дома, госпожа» — перебил меня он.
«Ох, слава богам, ты знаешь, где он! Я бы его даже не заметила»
Через несколько секунд он вложил ключ в замок и повернул. В воздухе стоял устойчивый запах мочи, вполне характерный для переулков древних городов. Фонарь отбрасывал тусклый луч на деревянную дверь. Свет плясал в потоке воды, что лился в фонтан из львиного рта.
Флавий несколько раз постучал. Мне показалось, что женщины, открывающие внутреннюю дверь, плакали.
«О господи, что еще? — спросила я. — Я буквально засыпаю на ходу. Выясни, что там такое, и разберись»
Я прошла в дом.
«Госпожа! — отчаянно кричала одна из девушек, ее имени я не помнила. — Я его не впускала! Клянусь, я не отпирала дверь! У меня даже нет ключа от ворот. Мы готовили для вас дом!»
Она всхлипывала.
«Да о чем ты говоришь?» — спросила я.
Но, не успев даже закончить вопрос, все поняла. Увидела боковым зрением. Я повернулась и обнаружила, что в моей заново обставленной гостиной сидит высокий римлянин. Он удобно расположился в позолоченном деревянном кресле, закинув ногу на ногу.
«Все в порядке, Флавий, — сказала я. — Я его знаю»
Я его действительно знала. Потому что это был Мариус. Мариус, высокий кельт. Мариус, очаровавший меня в детстве. Мариус, которого я почти узнала в погруженном во мрак храме. Он моментально поднялся.
Я застыла в темноте на краю атрия.
Он подошел ко мне и прошептал:
«Моя прекрасная Пандора!»
Глава 7
Он остановился совсем близко, но до меня не дотронулся.«Ну пожалуйста» — прошептала я.
Я потянулась поцеловать его, но он отодвинулся. По комнате были расставлены лампы. Он держался в тени.
«Мариус, ну конечно, Мариус! А ты и на день не стал старше, чем в моем детстве. У тебя светится лицо, а глаза… Ах, какие у тебя красивые глаза! Если бы я могла, то спела бы тебе хвалу под аккомпанемент лиры»
Флавий медленно удалился, забрав с собой расстроенных девушек. Он не издал ни звука.
«Пандора, — сказал Мариус, — хотелось бы мне обнять тебя, но по определенным причинам я не могу это сделать, и ты не должна прикасаться ко мне; дело не в том, что я не хочу, но я не тот, за кого ты меня принимаешь. Во мне ты видишь не печать молодости; это настолько далеко от юношеских надежд, что я только начинаю понимать, какие меня ждут мучения»
Он внезапно отвел глаза. И поднял руку, прося о молчании и терпении.
«Там эта тварь, — сказала я. — Обгоревший кровопийца»
«Не надо сейчас думать о снах, — резко произнес он. — Подумай о нашей молодости. Я полюбил тебя, когда ты была еще десятилетней девочкой. Когда тебе исполнилось пятнадцать, я просил твоей руки у твоего отца»
«Да, правда? Он никогда мне не рассказывал!»
Он опять посмотрел в сторону. Покачал головой.
«Обгоревший» — сказала я.
«Этого я и опасался. Он следовал за тобой от храма! О, Мариус! Какой же ты глупел! Ты сыграл ему на руку. Но он не так хитер, как думает»
«Мариус, это ты посылал мне сны?»
«Нет, что ты! Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя от меня самого»
«А от старых легенд?»
«Не делай поспешных выводов, Пандора. Я знаю, твоя невероятная сообразительность сослужила тебе хорошую службу в истории с твоим мерзким братом Люцием и благородным легатом. Но не стоит слишком много думать о… о снах. Сны ничего не значат, сны пройдут»
«Значит, сны исходят от него, от гнусного обгорелого убийцы?»
«Не представляю себе! — сказал он. — Но не думай об образах. Не засоряй ими свой разум»
«Он читает мысли, — сказала я, — совсем как ты»
«Да. Но ты можешь закрывать свои мысли. Это ментальный фокус. Ты научишься. Сможешь ходить, заперев душу в металлическую шкатулку, лежащую у тебя в голове»
Я вдруг поняла, что он очень переживает. От него веяло невероятной печалью.
«Такого допускать нельзя!» — настаивал он.
«О чем ты, Мариус? Ты говоришь о женском голосе, ты…»
«Нет, помолчи»
«Не буду молчать! Я докопаюсь до правды!»
«Ты должна следовать моим указаниям!»
Он сделал шаг вперед, чтобы взять меня за руки, как мой отец, но передумал.
«Нет, это ты должен мне все рассказать» — сказала я.
Меня изумила белизна его кожи — идеально чистой, без единого пятнышка. Его глаза горели каким-то неестественным блеском. Нечеловеческим.
Только теперь я во всей красе разглядела его длинные волосы. Он действительно стал похож на своих предков — кельтов. Волосы доходили до плеч. Они отливали золотом, ярко-желтые, как кукуруза, и завивались мягкими волнами.
«Ты посмотри на себя! — прошептала я.
Страница 57 из 98
