Посвящается Стэну, Кристоферу и Мишель Райс Сьюзан Скотт Квирос и Виктории Вильсон Памяти Джона Престона Ирландцам Нового Орлеана, которые в 1850-х годах построили на Констанс-стрит великолепную церковь Святого Альфонса и таким образом подарили нам прекрасный памятник веры и архитектурного искусства Славе Греции и величию Рима...
Добавить в моё избранное
355 мин, 33 сек 14054
Сама подумай. Ты узнала, что царица была пленницей богов, которые пили кровь, что она вынесла им приговор. В них жило зло. Подумай. Вспомни сон. Ты сочла их порочными, порочными тогда, и порочными же считаешь сейчас. В храме ты уловила запах зла. Я знаю. Я наблюдал за тобой»
«Да. Но в тебе зла нет, Мариус, — и не пытайся доказать мне обратное! У тебя тело как мрамор, ты пьешь кровь, но как бог — не от зла!»
Он собирался возразить, но снова остановился. Он искоса посмотрел в окно. Потом медленно повернул голову и обвел взглядом крышу перистиля.
«Что — рассвет, — спросила я, — лучи Амон-Ра?»
«Никогда не встречал человека с такой способностью сводить с ума! — сказал он. — Если бы я на тебе женился, ты быстро бы отправила меня в могилу. И избавила бы меня от этого»
«От чего» этого«?»
Он подозвал Флавия, который все время держался неподалеку и все слышал.
«Флавий, я уже ухожу, — сказал он. — Приходится. Но ты ее охраняй. Когда спустится ночь, я появлюсь снова, как только смогу. Если вдруг кто-то опередит меня, какой-нибудь страшный на вид противник, весь в шрамах, бей мечом в голову. В голову, запомнил? И, конечно, не сомневаюсь, что твоя госпожа сама сумеет себя защитить»
«Да, господин. Мы должны уезжать из Антиохии?»
«Думай что говоришь, мой верный грек, — сказала я. — Я здесь хозяйка. Мы никуда не уезжаем»
«Постарайся убедить ее собраться» — попросил Флавия Мариус и посмотрел на меня.
Наступила долгая пауза. Я поняла, что он читает мои мысли. Меня пробрала дрожь, как от приближения сна. Я увидела, что его глаза прояснились. В лице что-то оживилось. Полная ужаса, я стряхнула с себя сон. Испытывать ужас не по мне.
«Все между собой связано, — пробормотала я, — сны, храм, то, что ты здесь, то, что они позвали тебя на помощь. Кто ты такой, белый бог, посланный на землю охотиться за темными убийцами? А царица жива?»
«О, как жаль, что я не такой бог! — сказал он. — Я стал бы им, если бы мог. В одном я уверен — больше не будут создавать тех, кто пьет кровь. Пусть кладут цветы на алтарь у базальтовой статуи!»
Я почувствовала такой прилив любви, что неожиданно сама к нему подбежала.
«Возьми меня с собой, куда бы ты ни шел!»
«Не могу!» — ответил он. Он моргнул, как будто у него заболели глаза, и не поднимал головы.
«Утренний свет, да? Ты такой же, как они»
«Пандора, когда я приду к тебе, будь готова оставить этот дом!» — И с этими словами Мариус исчез.
Исчез — и все. Его больше не было ни в моих объятиях, ни в гостиной, ни в доме.
Я повернулась и медленно побрела по затененной гостиной. Я оглядела фрески на стенах: счастливые танцующие фигуры, увенчанные цветами и лаврами, — Бахус со своими нимфами, слишком скромно прикрытыми для такой буйной компании!
Ко мне обратился Флавий:
«Госпожа, меч, найденный мной среди ваших вещей — могу я держать его наготове?»
«Да, и кинжалы в изобилии, и огонь — не забудь огонь. Он бежит от огня. — Я вздохнула. Откуда я знаю? Знаю. И хватит об этом. — Но, Флавий, — я обернулась к нему, — до наступления темноты он не придет. От ночи осталась всего одна полоска. Мы можем оба спать до тех пор, пока небо не станет фиолетовым. — Я поднесла руку ко лбу. — Я пытаюсь вспомнить…»
«Что, госпожа?» — спросил Флавий. В сравнении с Мариусом он отнюдь не проигрывал — просто был другого сложения, но не менее изящного, и с теплой человеческой кожей.
«Приходил ли когда-нибудь сон днем? Или всегда ночью? Ох, я засыпаю, они меня зовут. Флавий, поставь мне в ванну светильник. Нет, я иду спать. Я просто падаю. Ты можешь посторожить?»
«Да, госпожа»
«Смотри, звезды практически погасли. Интересно, Флавий, каково это — когда тобой восхищаются только по ночам, когда люди живут при свете ламп и свечей? Когда тебя знают и описывают только в глубокой ночи, когда все дневные дела завершились!»
«Я поистине никогда не видел более находчивой женщины, — сказал он. — Как вы вершили правосудие над обвинявшим вас человеком!»
Он взял меня за руку, и мы направились к спальне, где я утром одевалась.
Я его любила. Целая жизнь, полная кризисов, не заставила бы меня полюбить его сильнее.
«Вы не будете спать в главной кровати, в столовой?»
«Нет, — сказала я. — Она предназначена для демонстрации семейной жизни, а семейной жизни у меня больше не будет. Я хочу выкупаться, но засыпаю на ходу»
«Я могу разбудить девушек»
«Нет, в постель. Спальня готова?»
«Да» — Он вел меня за собой. Все еще было довольно темно. Мне показалось, что я услышала шорох. И поняла, что мне померещилось.
В комнате стояла кровать с маленькой лампой возле нее, а на кровати лежало мягкое-мягкое гнездо из подушек в восточном стиле. Я упала в него, как персиянка. И тут же начался сон.
«Да. Но в тебе зла нет, Мариус, — и не пытайся доказать мне обратное! У тебя тело как мрамор, ты пьешь кровь, но как бог — не от зла!»
Он собирался возразить, но снова остановился. Он искоса посмотрел в окно. Потом медленно повернул голову и обвел взглядом крышу перистиля.
«Что — рассвет, — спросила я, — лучи Амон-Ра?»
«Никогда не встречал человека с такой способностью сводить с ума! — сказал он. — Если бы я на тебе женился, ты быстро бы отправила меня в могилу. И избавила бы меня от этого»
«От чего» этого«?»
Он подозвал Флавия, который все время держался неподалеку и все слышал.
«Флавий, я уже ухожу, — сказал он. — Приходится. Но ты ее охраняй. Когда спустится ночь, я появлюсь снова, как только смогу. Если вдруг кто-то опередит меня, какой-нибудь страшный на вид противник, весь в шрамах, бей мечом в голову. В голову, запомнил? И, конечно, не сомневаюсь, что твоя госпожа сама сумеет себя защитить»
«Да, господин. Мы должны уезжать из Антиохии?»
«Думай что говоришь, мой верный грек, — сказала я. — Я здесь хозяйка. Мы никуда не уезжаем»
«Постарайся убедить ее собраться» — попросил Флавия Мариус и посмотрел на меня.
Наступила долгая пауза. Я поняла, что он читает мои мысли. Меня пробрала дрожь, как от приближения сна. Я увидела, что его глаза прояснились. В лице что-то оживилось. Полная ужаса, я стряхнула с себя сон. Испытывать ужас не по мне.
«Все между собой связано, — пробормотала я, — сны, храм, то, что ты здесь, то, что они позвали тебя на помощь. Кто ты такой, белый бог, посланный на землю охотиться за темными убийцами? А царица жива?»
«О, как жаль, что я не такой бог! — сказал он. — Я стал бы им, если бы мог. В одном я уверен — больше не будут создавать тех, кто пьет кровь. Пусть кладут цветы на алтарь у базальтовой статуи!»
Я почувствовала такой прилив любви, что неожиданно сама к нему подбежала.
«Возьми меня с собой, куда бы ты ни шел!»
«Не могу!» — ответил он. Он моргнул, как будто у него заболели глаза, и не поднимал головы.
«Утренний свет, да? Ты такой же, как они»
«Пандора, когда я приду к тебе, будь готова оставить этот дом!» — И с этими словами Мариус исчез.
Исчез — и все. Его больше не было ни в моих объятиях, ни в гостиной, ни в доме.
Я повернулась и медленно побрела по затененной гостиной. Я оглядела фрески на стенах: счастливые танцующие фигуры, увенчанные цветами и лаврами, — Бахус со своими нимфами, слишком скромно прикрытыми для такой буйной компании!
Ко мне обратился Флавий:
«Госпожа, меч, найденный мной среди ваших вещей — могу я держать его наготове?»
«Да, и кинжалы в изобилии, и огонь — не забудь огонь. Он бежит от огня. — Я вздохнула. Откуда я знаю? Знаю. И хватит об этом. — Но, Флавий, — я обернулась к нему, — до наступления темноты он не придет. От ночи осталась всего одна полоска. Мы можем оба спать до тех пор, пока небо не станет фиолетовым. — Я поднесла руку ко лбу. — Я пытаюсь вспомнить…»
«Что, госпожа?» — спросил Флавий. В сравнении с Мариусом он отнюдь не проигрывал — просто был другого сложения, но не менее изящного, и с теплой человеческой кожей.
«Приходил ли когда-нибудь сон днем? Или всегда ночью? Ох, я засыпаю, они меня зовут. Флавий, поставь мне в ванну светильник. Нет, я иду спать. Я просто падаю. Ты можешь посторожить?»
«Да, госпожа»
«Смотри, звезды практически погасли. Интересно, Флавий, каково это — когда тобой восхищаются только по ночам, когда люди живут при свете ламп и свечей? Когда тебя знают и описывают только в глубокой ночи, когда все дневные дела завершились!»
«Я поистине никогда не видел более находчивой женщины, — сказал он. — Как вы вершили правосудие над обвинявшим вас человеком!»
Он взял меня за руку, и мы направились к спальне, где я утром одевалась.
Я его любила. Целая жизнь, полная кризисов, не заставила бы меня полюбить его сильнее.
«Вы не будете спать в главной кровати, в столовой?»
«Нет, — сказала я. — Она предназначена для демонстрации семейной жизни, а семейной жизни у меня больше не будет. Я хочу выкупаться, но засыпаю на ходу»
«Я могу разбудить девушек»
«Нет, в постель. Спальня готова?»
«Да» — Он вел меня за собой. Все еще было довольно темно. Мне показалось, что я услышала шорох. И поняла, что мне померещилось.
В комнате стояла кровать с маленькой лампой возле нее, а на кровати лежало мягкое-мягкое гнездо из подушек в восточном стиле. Я упала в него, как персиянка. И тут же начался сон.
Страница 60 из 98
