Посвящается Стэну, Кристоферу и Мишель Райс Сьюзан Скотт Квирос и Виктории Вильсон Памяти Джона Престона Ирландцам Нового Орлеана, которые в 1850-х годах построили на Констанс-стрит великолепную церковь Святого Альфонса и таким образом подарили нам прекрасный памятник веры и архитектурного искусства Славе Греции и величию Рима...
Добавить в моё избранное
355 мин, 33 сек 14058
Я читал совершенно потрясающую историю!»
«Надо же, — сказала я. — Ну а теперь посмотрите-ка сюда!»
Я протянула ему страницы.
«Бог мой, но это же превосходная копия, — сказал он, — да совсем свежая! — Он что-то зашептал. Многие слова были ему знакомь. — Мариус очень заинтересуется. Здесь идет речь о легендах Изиды, он как раз их и изучает»
Я мягко забрала рукопись.
«Это я для него написала!»
«Вы написали?»
«Да, но, видите ли, я хочу сделать ему сюрприз, подарок! Что-нибудь новенькое, чего он еще не видел»
«Ну, такого у меня много»
«Флавий, деньги»
«Госпожа, у меня их нет»
«Это неправда, Флавий, ты не ушел бы из дому без ключей и без денег. Давай сюда»
«О, я открою вам кредит, раз это для Мариуса, — сказал старик. — Хм-м-м, видите ли, на этой неделе на рынок поступило несколько египетских вещиц. Это все из-за голода в Египте. Полагаю, людям приходится продавать. Никогда не знаешь, откуда появится египетская рукопись. Но вот он…»
Он протянул руку и вынул из ниши между пыльными деревянными полками хрупкий папирус.
Он почтительно положил его на стол и очень аккуратно развернул. Папирус хорошо сохранился, но обтрепался на краях. Если с ним обращаться небрежно, он просто развалится.
Я встала, чтобы заглянуть ему через плечо. У меня закружилась голова. Я увидела пустыню и какое-то поселение — хижины, крытые пальмовыми листьями. Я едва удержалась, чтобы не зажмуриться.
«Вот, — сказал старик, — самый старый египетский манускрипт, который мне довелось увидеть!»
Ну, не падайте, дорогая. Обопритесь на мое плечо. Возьмите мой табурет
«Нет, не нужно, — ответила я, разглядывая буквы. Я прочла вслух: — Моему повелителю Нармеру, царю Верхнего и Нижнего Египта, и кто же те враги мои, что говорят, будто я поступаю не по справедливости? Когда Ваше Величество замечало за мной несправедливость? Я, напротив, всегда стремлюсь сделать больше, чем от меня требуется или ожидается. Когда я не выслушивал каждое слово обвиняемого, дабы судить его по справедливости, как угодно вашему величеству.»
Я замолчала. Голова кружилась… Беглое воспоминание… Я была ребенком и поднималась вместе со всеми в горы над пустыней, чтобы попросить бога Озириса, кровавого бога, заглянуть в сердце преступника.
«Смотри» — велели мне те, кто меня сопровождал.
Бог был мужчиной идеальной наружности, с бронзовой кожей, светящейся в лунном свете, он взял осужденного и медленно выпил его кровь. Женщина, стоявшая рядом со мной, прошептала, что бог вынес свой приговор и исполнил его, а дурная кровь будет очищена и возродится в другом человеке — и не принесет больше зла.
Я постаралась изгнать видение, ощущение захлестывающих воспоминаний. Флавий очень забеспокоился и обнял меня за плечи.
Я зависла между двумя измерениями. Я смотрела на яркие солнечные лучи, падающие на камни Форума и одновременно жила в другом месте — молодой человек бегом взобрался на холм, объявляя меня невиновной.
«Вызовите старого кровавого бога! Он заглянет в сердце моего мужа и увидит, что тот лжет. Я никогда не ложилась с другим»
О прекрасная тьма, приходи, мне нужно, чтобы ты окутала горы, потому что днем кровавый бог спит в своем укрытии, иначе Ра, бог солнца, найдет его и из зависти уничтожит.
«Потому что она всех покорила, — прошептала я, имея в виду царицу Изиду. — Флавий, держи меня»
«Держу, госпожа»
«Вот так» — Старик помог усадить меня на табурет.
Египетская ночь наполнилась звездами. Я видела их не менее отчетливо, чем лавку в полуденной Антиохии. Я видела звезды и знала, что победила. Бог будет править.
«О, прошу тебя, сойди с горы, возлюбленный наш Озирис, загляни в сердце моего мужа и в мое сердце, и если ты сочтешь, что я не права, то я отдам тебе свою кровь, клянусь!»
Он вышел! Вот он, каким я видела его в детстве, когда жрецы Ра еще не запретили старый культ.
«Справедливости, справедливости, справедливости!» — распевала толпа. Тот человек, что был моим мужем, съежился, когда бог указал на него пальцем в знак осуждения.
«Дайте мне эту дурную кровь, я заберу ее, — сказал бог. — Потом верните мои подношения. Не будьте трусами перед лицом богатых жрецов. Вы стоите перед богом»
Он по очереди показывал на селян и произносил его или ее имя. Он знал, чем занимается каждый из нас. Они читал мысли! Он оскалился и показал свои клыки.
Видение растаяло. Я разглядывала обычные предметы, словно в них скрывались и жизнь, и яд.
«О боги! — воскликнула я с выражением неподдельного страдания в голосе. — Мне нужно добраться до Мариуса. Немедленно!»
Услышав об этом, Мариус посвятит меня в истину. У него не будет другого выхода.
«Наймите для своей госпожи носилки, — сказал Флавию старый книготорговец.
«Надо же, — сказала я. — Ну а теперь посмотрите-ка сюда!»
Я протянула ему страницы.
«Бог мой, но это же превосходная копия, — сказал он, — да совсем свежая! — Он что-то зашептал. Многие слова были ему знакомь. — Мариус очень заинтересуется. Здесь идет речь о легендах Изиды, он как раз их и изучает»
Я мягко забрала рукопись.
«Это я для него написала!»
«Вы написали?»
«Да, но, видите ли, я хочу сделать ему сюрприз, подарок! Что-нибудь новенькое, чего он еще не видел»
«Ну, такого у меня много»
«Флавий, деньги»
«Госпожа, у меня их нет»
«Это неправда, Флавий, ты не ушел бы из дому без ключей и без денег. Давай сюда»
«О, я открою вам кредит, раз это для Мариуса, — сказал старик. — Хм-м-м, видите ли, на этой неделе на рынок поступило несколько египетских вещиц. Это все из-за голода в Египте. Полагаю, людям приходится продавать. Никогда не знаешь, откуда появится египетская рукопись. Но вот он…»
Он протянул руку и вынул из ниши между пыльными деревянными полками хрупкий папирус.
Он почтительно положил его на стол и очень аккуратно развернул. Папирус хорошо сохранился, но обтрепался на краях. Если с ним обращаться небрежно, он просто развалится.
Я встала, чтобы заглянуть ему через плечо. У меня закружилась голова. Я увидела пустыню и какое-то поселение — хижины, крытые пальмовыми листьями. Я едва удержалась, чтобы не зажмуриться.
«Вот, — сказал старик, — самый старый египетский манускрипт, который мне довелось увидеть!»
Ну, не падайте, дорогая. Обопритесь на мое плечо. Возьмите мой табурет
«Нет, не нужно, — ответила я, разглядывая буквы. Я прочла вслух: — Моему повелителю Нармеру, царю Верхнего и Нижнего Египта, и кто же те враги мои, что говорят, будто я поступаю не по справедливости? Когда Ваше Величество замечало за мной несправедливость? Я, напротив, всегда стремлюсь сделать больше, чем от меня требуется или ожидается. Когда я не выслушивал каждое слово обвиняемого, дабы судить его по справедливости, как угодно вашему величеству.»
Я замолчала. Голова кружилась… Беглое воспоминание… Я была ребенком и поднималась вместе со всеми в горы над пустыней, чтобы попросить бога Озириса, кровавого бога, заглянуть в сердце преступника.
«Смотри» — велели мне те, кто меня сопровождал.
Бог был мужчиной идеальной наружности, с бронзовой кожей, светящейся в лунном свете, он взял осужденного и медленно выпил его кровь. Женщина, стоявшая рядом со мной, прошептала, что бог вынес свой приговор и исполнил его, а дурная кровь будет очищена и возродится в другом человеке — и не принесет больше зла.
Я постаралась изгнать видение, ощущение захлестывающих воспоминаний. Флавий очень забеспокоился и обнял меня за плечи.
Я зависла между двумя измерениями. Я смотрела на яркие солнечные лучи, падающие на камни Форума и одновременно жила в другом месте — молодой человек бегом взобрался на холм, объявляя меня невиновной.
«Вызовите старого кровавого бога! Он заглянет в сердце моего мужа и увидит, что тот лжет. Я никогда не ложилась с другим»
О прекрасная тьма, приходи, мне нужно, чтобы ты окутала горы, потому что днем кровавый бог спит в своем укрытии, иначе Ра, бог солнца, найдет его и из зависти уничтожит.
«Потому что она всех покорила, — прошептала я, имея в виду царицу Изиду. — Флавий, держи меня»
«Держу, госпожа»
«Вот так» — Старик помог усадить меня на табурет.
Египетская ночь наполнилась звездами. Я видела их не менее отчетливо, чем лавку в полуденной Антиохии. Я видела звезды и знала, что победила. Бог будет править.
«О, прошу тебя, сойди с горы, возлюбленный наш Озирис, загляни в сердце моего мужа и в мое сердце, и если ты сочтешь, что я не права, то я отдам тебе свою кровь, клянусь!»
Он вышел! Вот он, каким я видела его в детстве, когда жрецы Ра еще не запретили старый культ.
«Справедливости, справедливости, справедливости!» — распевала толпа. Тот человек, что был моим мужем, съежился, когда бог указал на него пальцем в знак осуждения.
«Дайте мне эту дурную кровь, я заберу ее, — сказал бог. — Потом верните мои подношения. Не будьте трусами перед лицом богатых жрецов. Вы стоите перед богом»
Он по очереди показывал на селян и произносил его или ее имя. Он знал, чем занимается каждый из нас. Они читал мысли! Он оскалился и показал свои клыки.
Видение растаяло. Я разглядывала обычные предметы, словно в них скрывались и жизнь, и яд.
«О боги! — воскликнула я с выражением неподдельного страдания в голосе. — Мне нужно добраться до Мариуса. Немедленно!»
Услышав об этом, Мариус посвятит меня в истину. У него не будет другого выхода.
«Наймите для своей госпожи носилки, — сказал Флавию старый книготорговец.
Страница 64 из 98
