Посвящается Стэну, Кристоферу, Майклу и Говарду; Розарио и Патрисии; Памеле и Элейн; и Никколо. Этот роман Витторио посвящает жителям Флоренции, Италия...
Добавить в моё избранное
336 мин, 42 сек 16054
Они едва не падали, с трудом преодолевая узкие крутые ступени и с жалобным видом оборачиваясь ко мне.
— Что происходит, Витторио, почему они хотят причинить нам вред? — спросила ничего не понимающая Бартола.
— Я хочу сразиться с ними, — заявил Маттео. — Витторио, отдай мне свой кинжал. У тебя есть еще меч. Это несправедливо.
— Ш-ш-ш-ш… успокойся, делай все так, как велел отец. Ты думаешь, я доволен, что не могу быть там с остальными? Веди себя хорошо!
Я с трудом проглатывал слезы. Там, наверху, осталась моя мать! И мои тетушки!
Воздух в подземелье был сырым и промозглым, но меня это даже радовало, ибо я был весь в поту, а рука затекла под тяжестью громоздкого золотого подсвечника. Наконец мы втроем добрались до дальнего конца убежища и в полном изнеможении рухнули там, тесно прижавшись друг к другу. Прикосновение к холодному камню стены подействовало на меня успокаивающе.
Какое-то время мы сидели молча, не в силах вымолвить хоть слово, и в царившей вокруг тишине я отчетливо слышал доносящиеся сверху вопли отчаяния и страха, панические возгласы, топот бегущих ног и даже ржание испуганных лошадей. Похоже было на то, что лошади прорвались в церковь над нашими головами… Что ж, и такое вполне возможно…
Вскочив на ноги, я бросился к двум запертым дверям тайника — к тем, которые вели не то к склепам, не то к чему-то еще в этом роде, — впрочем, тогда я об этом не задумывался. Я отодвинул засов на одной из дверей, но не увидел за ней ничего, кроме низкого и узкого коридора. С моим ростом и широкими плечами я не смог бы по нему пройти.
Обернувшись к младшим, я увидел, что они, устремив глаза к потолку, буквально застыли от ужаса. Сквозь мощные перекрытия сверху по-прежнему доносились душераздирающие крики.
— Дымом пахнет, — внезапно прошептала Бартола, и лицо ее залил новый поток слез. — Ты чувствуешь этот запах, Витторио? Я не ошибаюсь!
Я и сам явственно ощущал залах гари, но постарался придать своему голосу как можно больше неуверенности:
— Сейчас вы оба осените себя крестным знамением и будете молиться — понятно? И доверьтесь мне. Мы выберемся отсюда.
Яростный гул сражения все не стихал, крики не смолкали, но внезапно, совершенно неожиданно наступила тишина — и она показалась нам не менее жуткой, чем шум битвы.
Безмолвие было слишком полным, чтобы свидетельствовать о победе…
Бартола и Маттео прижались ко мне с обеих сторон.
Сверху раздался какой-то грохот. С шумом распахнулись двери в церковь, и тут же молниеносно рванули кверху и отбросили крышку люка… На фоне огненного зарева я отчетливо увидел темную стройную фигуру с длинными волосами.
Порыв ветра задул пламя моих свечей.
Остались лишь всполохи дьявольского пламени наверху и вдали, а нас самих безжалостно погрузили в полную тьму.
И снова я увидел четкие очертания: высокую, великолепно сложенную фигуру женщины с роскошными длинными локонами и с талией настолько тонкой, что я мог бы обхватить ее двумя ладонями; она стремительно и совершенно беззвучно — словно летела — сбегала ко мне по ступенькам.
Господи, как могла оказаться здесь эта женщина?
Прежде чем я решился направить свой меч против врага, явившегося предо мной в образе женщины, или вообще хоть что-нибудь сообразить, ее нежные груди коснулись моей груди, и я ощутил прохладу ее кожи… Она как будто намеревалась обнять меня…
То был момент необъяснимого и до странности чувственного замешательства — до меня донесся аромат ее волос и одежды, а когда она взглянула на меня, белки глаз ослепительно сверкнули в темноте.
Я услышал, как вскрикнула Бартола, а за ней и Маттео.
Меня с силой швырнули на пол.
Над нашими головами ярко полыхало пламя.
Одной столь хрупкой с виду рукой незнакомка крепко держала обоих сопротивлявшихся и пронзительно визжавших от ужаса детей, а в другой сжимала высоко занесенный над головой меч. Она замерла на мгновение, бросила в мою сторону краткий взгляд и устремилась вверх по лестнице. Еще миг — и женщина исчезла в сиянии огня.
Я обеими руками выхватил меч и ринулся в погоню — к выходу из церкви, однако успел лишь увидеть, как она — не иначе как с помощью невиданной адской силы — мгновенно оказалась у двери. Непостижимая ловкость!
Ее пленники вопили, визжали и непрестанно взывали ко мне:
— Витторио, Витторио!
Все верхние окна церкви, равно как и круглое окно над распятием были объяты пламенем.
Я не мог поверить своим глазам: совсем юная женщина похищает моих сестру и брата!
— Остановись во имя Бога! — закричал я. — Подлая, трусливая ночная воровка!
Я побежал вслед за нею, и, к моему величайшему удивлению, она действительно остановилась и повернулась ко мне лицом. На этот раз я смог увидеть ее, что называется, в полной красе.
— Что происходит, Витторио, почему они хотят причинить нам вред? — спросила ничего не понимающая Бартола.
— Я хочу сразиться с ними, — заявил Маттео. — Витторио, отдай мне свой кинжал. У тебя есть еще меч. Это несправедливо.
— Ш-ш-ш-ш… успокойся, делай все так, как велел отец. Ты думаешь, я доволен, что не могу быть там с остальными? Веди себя хорошо!
Я с трудом проглатывал слезы. Там, наверху, осталась моя мать! И мои тетушки!
Воздух в подземелье был сырым и промозглым, но меня это даже радовало, ибо я был весь в поту, а рука затекла под тяжестью громоздкого золотого подсвечника. Наконец мы втроем добрались до дальнего конца убежища и в полном изнеможении рухнули там, тесно прижавшись друг к другу. Прикосновение к холодному камню стены подействовало на меня успокаивающе.
Какое-то время мы сидели молча, не в силах вымолвить хоть слово, и в царившей вокруг тишине я отчетливо слышал доносящиеся сверху вопли отчаяния и страха, панические возгласы, топот бегущих ног и даже ржание испуганных лошадей. Похоже было на то, что лошади прорвались в церковь над нашими головами… Что ж, и такое вполне возможно…
Вскочив на ноги, я бросился к двум запертым дверям тайника — к тем, которые вели не то к склепам, не то к чему-то еще в этом роде, — впрочем, тогда я об этом не задумывался. Я отодвинул засов на одной из дверей, но не увидел за ней ничего, кроме низкого и узкого коридора. С моим ростом и широкими плечами я не смог бы по нему пройти.
Обернувшись к младшим, я увидел, что они, устремив глаза к потолку, буквально застыли от ужаса. Сквозь мощные перекрытия сверху по-прежнему доносились душераздирающие крики.
— Дымом пахнет, — внезапно прошептала Бартола, и лицо ее залил новый поток слез. — Ты чувствуешь этот запах, Витторио? Я не ошибаюсь!
Я и сам явственно ощущал залах гари, но постарался придать своему голосу как можно больше неуверенности:
— Сейчас вы оба осените себя крестным знамением и будете молиться — понятно? И доверьтесь мне. Мы выберемся отсюда.
Яростный гул сражения все не стихал, крики не смолкали, но внезапно, совершенно неожиданно наступила тишина — и она показалась нам не менее жуткой, чем шум битвы.
Безмолвие было слишком полным, чтобы свидетельствовать о победе…
Бартола и Маттео прижались ко мне с обеих сторон.
Сверху раздался какой-то грохот. С шумом распахнулись двери в церковь, и тут же молниеносно рванули кверху и отбросили крышку люка… На фоне огненного зарева я отчетливо увидел темную стройную фигуру с длинными волосами.
Порыв ветра задул пламя моих свечей.
Остались лишь всполохи дьявольского пламени наверху и вдали, а нас самих безжалостно погрузили в полную тьму.
И снова я увидел четкие очертания: высокую, великолепно сложенную фигуру женщины с роскошными длинными локонами и с талией настолько тонкой, что я мог бы обхватить ее двумя ладонями; она стремительно и совершенно беззвучно — словно летела — сбегала ко мне по ступенькам.
Господи, как могла оказаться здесь эта женщина?
Прежде чем я решился направить свой меч против врага, явившегося предо мной в образе женщины, или вообще хоть что-нибудь сообразить, ее нежные груди коснулись моей груди, и я ощутил прохладу ее кожи… Она как будто намеревалась обнять меня…
То был момент необъяснимого и до странности чувственного замешательства — до меня донесся аромат ее волос и одежды, а когда она взглянула на меня, белки глаз ослепительно сверкнули в темноте.
Я услышал, как вскрикнула Бартола, а за ней и Маттео.
Меня с силой швырнули на пол.
Над нашими головами ярко полыхало пламя.
Одной столь хрупкой с виду рукой незнакомка крепко держала обоих сопротивлявшихся и пронзительно визжавших от ужаса детей, а в другой сжимала высоко занесенный над головой меч. Она замерла на мгновение, бросила в мою сторону краткий взгляд и устремилась вверх по лестнице. Еще миг — и женщина исчезла в сиянии огня.
Я обеими руками выхватил меч и ринулся в погоню — к выходу из церкви, однако успел лишь увидеть, как она — не иначе как с помощью невиданной адской силы — мгновенно оказалась у двери. Непостижимая ловкость!
Ее пленники вопили, визжали и непрестанно взывали ко мне:
— Витторио, Витторио!
Все верхние окна церкви, равно как и круглое окно над распятием были объяты пламенем.
Я не мог поверить своим глазам: совсем юная женщина похищает моих сестру и брата!
— Остановись во имя Бога! — закричал я. — Подлая, трусливая ночная воровка!
Я побежал вслед за нею, и, к моему величайшему удивлению, она действительно остановилась и повернулась ко мне лицом. На этот раз я смог увидеть ее, что называется, в полной красе.
Страница 17 из 95
