Витторио-вампир. Новые вампирские хроники

Она уже была далеко, далеко от меня. Я слышал, как вокруг плачут люди. Неужели они восстали — эти опоенные зельем, обреченные на погибель человеческие создания? Я слышал их рыдания.

— Ты обязана так поступить, но сначала ступай

к котлу и отдай свою кровь… Кто произнес эти слова? Я не знал.

— …Время для Мессы…

— Ты не должна забирать его сегодня ночью.

— Почему они плачут? — спросил я.— Послушай, Урсула, почему все они вдруг заплакали?

Один из мальчишек, совсем худенький, истощенный, уставился мне прямо в глаза. Одной рукой он придерживал мою шею, а другой поднес мне ко рту чашку с теплым супом. Мне не хотелось, чтобы это пойло выплескивалось на подбородок, и я пил, пил и пил, едва не захлебываясь…

— Не сегодня…— послышался голос Урсулы, и я ощутил ее поцелуи на лбу, на шее… Кто-то оторвал ее от меня. Я чувствовал только, как резко отдернулась ее рука.

— Ну полно, Урсула, оставь его.

— Усни, мой дорогой! — крикнула она, слегка скользнув по мне юбками. — Витторио, спи!..

Чашка отлетела прочь. Тупо, в состоянии полнейшего опьянения, я смотрел, как ее содержимое медленно выливается и темным пятном растекается по сену. Она опустились передо мной на колени, с открытым ртом, нежным, ароматным и рдеющим.

Прохладными руками она обхватила мою голову. Кровь, хлынувшая из ее рта, потекла мне в горло.

— Любовь моя…— Мне хотелось снова увидеть ту луговину. Но фантазия не возвращалась.— Дай мне взглянуть на тот луг! Позволь побывать там еще раз!

Но уже не было и следа от той луговины, и снова передо мной возникло ее искаженное мукой лицо, а затем свет стал меркнуть, я попал в объятия тьмы, в голове зашумело… Я не мог больше сопротивляться. Я не мог ничего вспомнить… Но ведь кто-то произнес именно эти слова…

А затем — рыдания… Такие горькие… страдальческие… обреченные…

Когда я вновь открыл глаза, уже наступило утро. Слепящее солнце обжигало, а головная боль терзала невыносимо.

На мне верхом сидел какой-то человек, он пытался сорвать с меня всю одежду. Пьяный идиот. Я перевернулся, ошеломленный и слабый, охваченный приступом жуткой дурноты, и сбросил его, а потом, размахнувшись, ударил, оглушил до полного беспамятства.

Я попытался встать, но не смог. Тошнота была нестерпимой. Все вокруг меня еще спали. Солнце слепило глаза, обжигало кожу. Я прижался к сену. Жара опаляла голову, а когда я пальцами провел по волосам, они показались мне раскаленными. Головная боль пульсировала в висках.

— Иди в тень, — произнес чей-то голос. Какая-то старая карга, вынырнувшая из-под соломенной крыши. — Ступай сюда, здесь прохладно.

— Провалитесь все вы, — отозвался я. И вновь провалился в сон. Меня уносило куда-то…

Незадолго до наступления вечера я опять пришел в сознание. Старуха — та самая — подала мне миску с бульоном, и я принялся пить, забыв о хороших манерах, неряшливо, торопливо.

— Дьяволы,— сказал я.— Они уснули. Мы можем… мы можем… Но тут до меня дошла вся бессмысленность такой затеи. Мне захотелось перевернуть миску, но я продолжал отхлебывать горячее варево.

— Это не просто кровь, это вино, и притом доброе вино,— заверила меня старуха.— Пей его, мой мальчик, и вся боль уйдет, ты не будешь ее чувствовать. Ведь они скоро убьют тебя. На самом деле все не столь ужасно.

Я понял это, когда снова стемнело.

Я перевернулся.

Наконец я смог полностью раскрыть глаза, и они уже не болели, как днем.

Значит, все это время, от восхода до заката солнца, я провел в опьяненном, отупляющем и ужасном состоянии. Я покорился их замыслам Я был беспомощен, когда стоило попытаться призвать к мятежу этих людей, совершенно не способных действовать самостоятельно. Боже правый, как я позволил такому случиться! О, какая невыносимая печаль, какое ледяное уныние!.. И эта сладость оцепенения.

— Проснись, мой мальчик. Голос дьявола,

— Они хотят тебя этой ночью.

— Интересно, кому и зачем я понадобился? — спросил я, поднимая голову. Факелы пылали. Все вокруг сияло и сверкало, а сверху доносился шелест листвы и острый запах апельсиновых деревьев. Весь мир был соткан из пляшущих языков пламени и завораживающего узора из черных листьев. Весь мир состоял из голода и жажды.

Варево кипело, и этот запах поглощал все другие. Я открыл рот, чтобы меня покормили еще, хотя поблизости никого не было.

— Я покормлю тебя, — произнес дьявольский голос. — Но ты должен сесть — тебя нужно умыть. Сегодня ночью тебе следует хорошо выглядеть.

— Зачем это? — сказал я. — Все они умерли.

— Кто?

— Моя семья.

— Здесь нет никаких семей. Здесь есть Двор Рубинового Грааля. Ты — собственность Властелина Двора. А теперь тебя надо подготовить.

— Для чего меня надо подготовить?

— Для Мессы, тебе нужно туда явиться.