Голод

В этом слове заключена щемящая сердце боль при виде красоты мира. Вергилий использовал его, описывая, как Эней прощался с Илионом. Он видел его в последний раз. Так и эти цветы — последнее видение, щемящая красота радуги.

— Я понимаю… — Сара немного знала латынь, в пределах своей профессии. — Почему бы нам не присесть? Я немного не в себе, — и, улыбнувшись, добавила: — Слишком много всего было. — Она коснулась плеча Мириам — и удивленно отдернула руку, Кожа была твердой, как камень. Искусственная рука? Нет, вряд ли…

— Выпейте еще кофе, — посоветовала Мириам. — Он на кухне.

Сара предпочла бы, чтобы Мириам сходила сама, но ей очень хотелось кофе, и, устало вздохнув, она вышла из комнаты. Пройдя столовую — вид у нее был какой-то запустелый, словно ею никогда не пользовались, — она оказалась на кухне. Не удивительно, что столовая имела такой вид: кухня блистала чистотой — и пустотой. В этом доме никто никогда не ел. Сара проверила пару шкафчиков — они были совершенно пустыми. Печь — старая, но идеально чистая. Единственный «мусор» располагался на буфетном столике — открытая полуфунтовая пачка кофе в зернах, кофемолка и кофейник с остывающим напитком.

Это место едва ли можно было назвать домашним очагом…

Внезапно какая-то тень мелькнула за оконными занавесками. Мелькнула и пропала, чтобы спустя мгновение появиться перед дверью, четко выделяясь на белом ситце, закрывавшем стекло. Послышался шепот, но Сара была слишком перепугана, чтобы ответить. Когда же зашевелилась ручка, голос вернулся к ней и она закричала.

Мириам в мгновение ока оказалась рядом.

— Заперто! — крикнула она. — Заперто и поставлено на охрану!

Тень исчезла.

Саре захотелось как можно скорее выбраться отсюда. Но не могла же она просто так бросить эту женщину!

— Вызовите полицию, — сказала она. Язык у нее заплетался, хотя, несмотря на очевидную опасность, чувствовала она себя до странности спокойно.

— Нет! — Мириам схватила ее за плечи и встряхнула так, что зубы у Сары клацнули.

Помни, она не человек. Не человек! Что бы здесь ни происходило, это может быть совсем не тем, чем кажется на первый взгляд. Нельзя забывать об этом. И — о Господи! — нельзя засыпать! Что с ней такое происходит? — Мне… я сожалею, — сказала Мириам. Она отыскала в ящике стола бумажные носовые платки и высморкалась. — Пойдемте отсюда. Он не будет нас больше беспокоить.

Она провела Сару в библиотеку, где было немного темнее, чем в других комнатах.

— История, — произнесла Мириам, махнув рукой на бесчисленные полки с книгами. — Что думаете вы об истории?

Сара не в состоянии была отвечать на сложные вопросы. Она так устала, что любой звук воспринимался ею с удивительной отчетливостью. Она услышала далекий гудок автомобиля. Глаза скользили по комнате — древние тома, шкафчики с застекленными дверцами, за которыми виднелись сваленные в кучу свитки… Как темно здесь! Эта комната не вызывала приятных ассоциаций. Более того, она казалась просто ужасной — из-за запаха плесени, из-за этих черных старых книг. Сара тряхнула головой. Надо выбираться отсюда.

— Нам бы хотелось, чтобы вы вернулись в клинику.

Мириам смотрела на нее чуть ли не смущенно.

— Почему я должна возвращаться? Чтоб меня показывали как диковинку? — Чтобы мы смогли облегчить ваши страдания. Мириам, подойдя к ней, взяла ее за руки. Вблизи эта женщина казалась еще выше. Саре отчаянно хотелось вырваться, отступить, но она и шага не могла сделать — она слишком устала.

Речь Мириам была размеренной, глаза внимательно смотрели на Сару.

— Сара, нам с вами предстоит еще многому научиться, но я сейчас слишком взбудоражена и мне нужно некоторое время, чтобы прийти в себя. Простите меня — вероятно, мое поведение кажется вам странным.

— Я все же не понимаю, почему вы не вызовете полицию. Они обеспечили бы вам защиту…

— На некоторое время. А что будет, когда они уйдут? А ведь они уйдут, рано или поздно.

— Ладно, это не мое дело. Хотя на вашем месте я все же обратилась бы в полицию. Вам угрожает опасность. Кто бы это ни был, он может появиться здесь в любой момент.

Эти слова заставили Мириам бросить взгляд в сторону коридора, ведущего в заднюю часть дома.

— Если он войдет, зазвучит сигнал тревоги. У меня прекрасная сигнализация.

— А если он сделает что-нибудь другое? Подожжет дом, например, пока вы спите, — ведь никогда нельзя сказать заранее, что может вытворить такой человек.

— Он не станет, это несомненно. — Мириам затравленно огляделась, вдруг почувствовав себя запертой в четырех стенах, словно в клетке. — Нет — Она, по-видимому, была очень напугана.

Сара постаралась воспользоваться своим преимуществом: — Извините, что я все время возвращаюсь к этой теме, но полагаю, это было бы весьма кстати.

— Я не буду возвращаться сейчас в Риверсайд, Сара.