Салимов удел

- Мне надо вам сказать, - объявил Хэнк на этот раз. - Ничего не поделаешь, Ларри. Я должен.

- Конечно, давай, - сказал Ларри. Он открыл нижний ящик стола, достал бутылку «Джонни Уокера» и плеснул понемножку в пару чашек. - Что у тебя на уме?

Хэнк набрал полный рот виски, скорчил гримасу и проглотил.

- Понес я эти ключи вниз, положить на стол, и смотрю - вроде как одежка. Рубашка и какие-то штаны, что ли… и одна кроссовка. По-моему, кроссовка, Ларри.

Ларри пожал плечами и улыбнулся.

- И что же? - ему казалось, будто в груди покоится большая глыба льда.

- Тот мальчонка, Глик… он был в джинсах. Так в «Леджере» сказано. В джинсах и красной рубашке… пуловере. И в кроссах. Ларри, а ну как…

Ларри продолжал улыбаться, чувствуя, что улыбка примерзла к губам. Хэнк судорожно сглотнул.

- А ну как типы, которые купили дом Марстена и этот магазин, пришпокнули мальчонку Гликов? - Ну вот. Слово было сказано. Хэнк проглотил остававшийся в чашке жидкий огонь.

Ларри, улыбаясь, спросил:

- Может, ты и труп видел?

- Нет… нет. Но…

- Тут бы разобраться полиции, - проговорил Ларри Крокетт. Он снова наполнил чашку Хэнка, и рука у него ни капли не дрожала. Она была холодной и твердой, как камень в застывшем ручье. - И я отвез бы тебя прямиком к Паркинсу. Но такая штука… - Он покачал головой. - Может вылезти куча неприятных вещей. К примеру, про вас с той официанткой из «Делла»… ее Джеки звать, так?

- Чего это вы, черт побери, болтаете? - Лицо Хэнка стало мертвенно-бледным.

- А насчет твоего позорного увольнения они выяснят как штык. Но ты выполняй свой долг, Хэнк. Делай, как считаешь нужным.

- Никакого трупа я не видел, - прошептал Хэнк.

- Вот и хорошо, - улыбаясь, сказал Ларри. - А может, ты и шмоток никаких не видел? Может, это были просто… тряпки.

- Тряпки, - глухо повторил Хэнк Питерс.

- Конечно. Ты же знаешь, что такое старые дома. Какого только хлама там нет! Может, ты видел какую-нибудь старую рубашку или что другое, разорванное на тряпки для уборки?

- Точно, - сказал Хэнк. Он во второй раз осушил стакан. - Хороший у вас способ смотреть на вещи.

Крокетт вынул из заднего кармана бумажник, раскрыл и отсчитал пять десятидолларовых бумажек.

- Это за что?

- В прошлом месяце забыл заплатить тебе за ту работу для Бреннана. Ты давай тормоши меня насчет таких дел, Хэнк. Знаешь ведь, как я все забываю.

- Но вы же…

- Господи, - с улыбкой перебил Ларри, - вот ты можешь сидеть на этом самом месте и что-нибудь мне рассказывать, а наутро я ни слова не вспомню. Вот жалость-то, а?

- Да, - еле слышно отозвался Хэнк. Протянув дрожащую руку, он взял банкноты и запихал в нагрудный карман куртки, словно торопился избавиться от прикосновения к ним. И поднялся, да так поспешно, что чуть не перевернул стул. - Слушайте, Ларри, мне надо идти. Я… я не… Мне надо идти.

- Прихвати бутылку, - предложил Ларри, но Хэнк уже выходил за дверь. Он не остановился.

Ларри снова сел. И налил себе еще. Руки у него по-прежнему не дрожали. Закрывать свою лавочку он не стал. Он выпил стакан, потом еще. И думал о сделках с дьяволом. Наконец, зазвонил телефон. Ларри взял трубку. Послушал.

- Меры приняты, - сказал Ларри Крокетт.

Послушал. Повесил трубку. И опять наполнил стакан.



Назавтра Хэнк Питерс ни свет ни заря очнулся от сна, в котором огромные крысы выползали из открытой могилы, из могилы, где лежало зеленое сгнившее тело Хьюби Марстена с куском манильской пеньки вокруг шеи.

Питерс лежал, приподнявшись на локтях и тяжело дыша, обнаженный торс блестел от пота, а когда его руки коснулась жена, он не сдержал крика.



Сельскохозяйственный магазин Милта Кроссена располагался на углу, образованном пересечением Джойнтер-авеню и Рэйлроуд-стрит. Когда начинался дождь, и парк делался необитаемым, все старые чудаки отправлялись туда. Долгими зимами они прочно обосновывались в магазине, коротая там день за днем.

Когда в своем тридцать девятом (или это был сороковой?) паккарде подъехал Стрейкер, еле моросило. Милт Кроссен с Пэтом Миддлером вели бессвязный разговор о том, когда сбежала девчонка Фредди Оверлока, Джуди: в пятьдесят седьмом, или же в пятьдесят восьмом. Оба сходились на том, что сбежала она с коммивояжером из Ярмута и оба были согласны, что тот и коровьей лепешки не стоил - впрочем, как и сама Джуди, - но дальше этого столковаться не могли.

Стоило Стрейкеру войти в магазин, как все разговоры оборвались.

Он оглянулся на них: на Милта с Пэтом Миддлером, на Джо Крейна, Вини Апшо и Клайда Корлесса - и улыбнулся без тени веселья.

- Добрый день, джентльмены, - сказал он.

Милт Кроссен поднялся, чопорно подтягивая передник.

- Чем могу?