Никто не пишет длинный роман в одиночку, и мне хотелось бы на минуту отвлечь ваше внимание, чтобы поблагодарить тех людей, которые помогли мне с этой книгой: Дж. Эверетта Мак-Катчена из Хэмпденской академии - за поддержку и дельные предложения, доктора Джона Пирсона из Олдтауна, штат Мэн, медицинского эксперта округа Пенобскот, обладающего прекрасным стажем в самой замечательной врачебной специальности - общей терапии, отца Ренолда Холли из костела Святого Иоанна, Бангор, штат Мэн. И, конечно, мою жену, чья критика была столь же суровой и прямой, как всегда. Хотя окружающие Салимов Удел городки весьма реальны, сам Салимов Удел существует целиком и полностью в воображении автора и всякое сходство между его обитателями и теми, кто живет в реальном мире, случайно и непреднамеренно.
Добавить в моё избранное
628 мин, 15 сек 16899
- Отче наш, который на небесах…
- Нет! - пронзительно крикнул Тони Глик и стал проталкиваться вперед. - Не дам забросать моего мальчика землей!
Потянувшиеся остановить его руки опоздали. Тони секунду качался на краю могилы, потом фальшивая трава смялась, подалась, он упал в яму и со страшным тяжелым стуком приземлился на гроб.
- Дэнни, вылезай! - взревел Тони.
- Батюшки! - сказала Мэйбл Уэртс и прижала к губам черный шелковый траурный платок. Светлые глаза жадно впитывали увиденное - так белка запасает на зиму орехи.
- Дэнни, черт побери, а ну перестань выкаблучивать, мать твою!
Отец Каллахэн кивнул двум мужчинам из тех, что выносили гроб, и те шагнули вперед. Однако лягающегося, заходящегося криком и подвывающего Глика удалось извлечь из могилы только после того, как вмешались еще трое, в том числе Паркинс Джиллеспи и Нолли Гарднер.
- Дэнни, прекрати сейчас же! Ты напугал маму! Ну, ты у меня получишь березовой каши! Пустите! Пустите… к моему мальчику… пустите, раздолбаи… аххх, Господи…
- Отче наш, который на небесах… - снова начал Каллахэн, и другие голоса подхватили, вознося слова к равнодушному щиту неба.
- …да святится имя Твое, да наступит царствие Твое, да будет воля Твоя…
- Давай, Дэнни, иди ко мне, слышишь? Ты меня слышишь?
- …как на небе, так и на земле. Хлеб наш ежедневный дай нам сегодня и прости нам…
- Дэнннниии…
- …долги наши, как и мы прощаем должникам нашим…
- Он не мертвый, не мертвый, пустите меня, засранцы несчастные…
- … и не введи нас во искушение, но избавь от зла. Во имя Господа нашего Иисуса Христа, аминь.
- Он не мертвый, - всхлипывал Тони Глик. - Не может этого быть. Ему, мать вашу, всего двенадцать.
Он бурно разрыдался и, несмотря на державших его мужчин, покачнулся вперед с опустошенным, залитым слезами лицом. Упав на колени у ног Каллахэна, Тони ухватил священника за брюки испачканными землей руками.
- Прошу вас, верните мне моего мальчика. Пожалуйста, перестаньте меня дурачить.
Каллахэн мягко взял его голову в ладони.
- Помолимся же, - сказал он.
Глик, сотрясаемый сокрушительными всхлипами, привалился к бедру священника.
- Господи, утешь этого человека и жену его в их скорби. Ты очистил это дитя в водах крещения и дал ему новую жизнь. Однажды, может быть, и мы присоединимся к нему, навсегда разделив радость небесную. Молим во имя Иисуса. Аминь.
Каллахэн поднял голову и увидел, что Марджори Глик лишилась чувств.
Когда все уехали, Майк Райерсон вернулся и уселся на край раскрытой могилы доесть полсэндвича и подождать возвращения Ройяла Сноу.
Хоронили в четыре, а сейчас было почти пять часов. Тени удлинились, косые лучи солнца пробивались теперь из-за высоких дубов на западе. Этот дрочила Ройял обещал вернуться самое позднее в четверть пятого - ну, так где он?
Сэндвич был с сыром и болонской колбасой - любимый сэндвич Майка. Впрочем, других он и не делал: вот одно из преимуществ холостяцкой жизни. Он дожевал и отряхнул руки, уронив несколько хлебных крошек на гроб.
За ним кто-то следил.
Майк ощутил это внезапно и наверняка. Он пристально осмотрел кладбище широко раскрытыми испуганными глазами.
- Ройял? Ты тут, Ройял?
Никакого ответа. В деревьях, заставляя их таинственно шелестеть, вздыхал ветер. За каменной оградой в колеблющейся тени вязов Майк разглядел надгробие Хьюберта Марстена и вдруг подумал про собаку Вина, насаженную на кладбищенские железные ворота.
Глаза. Безжизненные, лишенные эмоций. Следящие.
ТЬМА, НЕ ЗАСТАНЬ МЕНЯ ЗДЕСЬ.
Словно услышав чей-то голос, Майк испуганно вскочил.
- Черт тебя побери, Ройял, - эти слова он выговорил громко, но спокойно, уже не думая, что Ройял где-то поблизости или вот-вот вернется. Придется заканчивать самому, а в одиночку он потратит уйму времени.
И засветло может не управиться.
Майк принялся за дело, не пытаясь понять охвативший его ужас, не задумываясь, с чего бы это сейчас ему так не по себе от работы, которая раньше никогда не тревожила его. Быстро, не делая лишних движений, он оттащил полоски поддельной травы от сырой земли и аккуратно сложил. Перекинув полотнища через руку, Майк отнес их в стоявший за воротами грузовик. Стоило оказаться за пределами кладбища, как отвратительное чувство, будто за ним следят, исчезло.
Положив траву в кузов пикапа, Майк вынул лопату, тронулся в обратный путь и замешкался. Он пристально посмотрел на открытую могилу - она, казалось, насмехается над ним.
Ему пришло в голову, что ощущение, будто за ним следят, пропало, как только из его поля зрения исчез гроб, ютящийся на дне ямы. Майку вдруг представился Дэнни Глик, лежащий на шелковой подушечке с открытыми глазами. Нет, что за глупость.
- Нет! - пронзительно крикнул Тони Глик и стал проталкиваться вперед. - Не дам забросать моего мальчика землей!
Потянувшиеся остановить его руки опоздали. Тони секунду качался на краю могилы, потом фальшивая трава смялась, подалась, он упал в яму и со страшным тяжелым стуком приземлился на гроб.
- Дэнни, вылезай! - взревел Тони.
- Батюшки! - сказала Мэйбл Уэртс и прижала к губам черный шелковый траурный платок. Светлые глаза жадно впитывали увиденное - так белка запасает на зиму орехи.
- Дэнни, черт побери, а ну перестань выкаблучивать, мать твою!
Отец Каллахэн кивнул двум мужчинам из тех, что выносили гроб, и те шагнули вперед. Однако лягающегося, заходящегося криком и подвывающего Глика удалось извлечь из могилы только после того, как вмешались еще трое, в том числе Паркинс Джиллеспи и Нолли Гарднер.
- Дэнни, прекрати сейчас же! Ты напугал маму! Ну, ты у меня получишь березовой каши! Пустите! Пустите… к моему мальчику… пустите, раздолбаи… аххх, Господи…
- Отче наш, который на небесах… - снова начал Каллахэн, и другие голоса подхватили, вознося слова к равнодушному щиту неба.
- …да святится имя Твое, да наступит царствие Твое, да будет воля Твоя…
- Давай, Дэнни, иди ко мне, слышишь? Ты меня слышишь?
- …как на небе, так и на земле. Хлеб наш ежедневный дай нам сегодня и прости нам…
- Дэнннниии…
- …долги наши, как и мы прощаем должникам нашим…
- Он не мертвый, не мертвый, пустите меня, засранцы несчастные…
- … и не введи нас во искушение, но избавь от зла. Во имя Господа нашего Иисуса Христа, аминь.
- Он не мертвый, - всхлипывал Тони Глик. - Не может этого быть. Ему, мать вашу, всего двенадцать.
Он бурно разрыдался и, несмотря на державших его мужчин, покачнулся вперед с опустошенным, залитым слезами лицом. Упав на колени у ног Каллахэна, Тони ухватил священника за брюки испачканными землей руками.
- Прошу вас, верните мне моего мальчика. Пожалуйста, перестаньте меня дурачить.
Каллахэн мягко взял его голову в ладони.
- Помолимся же, - сказал он.
Глик, сотрясаемый сокрушительными всхлипами, привалился к бедру священника.
- Господи, утешь этого человека и жену его в их скорби. Ты очистил это дитя в водах крещения и дал ему новую жизнь. Однажды, может быть, и мы присоединимся к нему, навсегда разделив радость небесную. Молим во имя Иисуса. Аминь.
Каллахэн поднял голову и увидел, что Марджори Глик лишилась чувств.
Когда все уехали, Майк Райерсон вернулся и уселся на край раскрытой могилы доесть полсэндвича и подождать возвращения Ройяла Сноу.
Хоронили в четыре, а сейчас было почти пять часов. Тени удлинились, косые лучи солнца пробивались теперь из-за высоких дубов на западе. Этот дрочила Ройял обещал вернуться самое позднее в четверть пятого - ну, так где он?
Сэндвич был с сыром и болонской колбасой - любимый сэндвич Майка. Впрочем, других он и не делал: вот одно из преимуществ холостяцкой жизни. Он дожевал и отряхнул руки, уронив несколько хлебных крошек на гроб.
За ним кто-то следил.
Майк ощутил это внезапно и наверняка. Он пристально осмотрел кладбище широко раскрытыми испуганными глазами.
- Ройял? Ты тут, Ройял?
Никакого ответа. В деревьях, заставляя их таинственно шелестеть, вздыхал ветер. За каменной оградой в колеблющейся тени вязов Майк разглядел надгробие Хьюберта Марстена и вдруг подумал про собаку Вина, насаженную на кладбищенские железные ворота.
Глаза. Безжизненные, лишенные эмоций. Следящие.
ТЬМА, НЕ ЗАСТАНЬ МЕНЯ ЗДЕСЬ.
Словно услышав чей-то голос, Майк испуганно вскочил.
- Черт тебя побери, Ройял, - эти слова он выговорил громко, но спокойно, уже не думая, что Ройял где-то поблизости или вот-вот вернется. Придется заканчивать самому, а в одиночку он потратит уйму времени.
И засветло может не управиться.
Майк принялся за дело, не пытаясь понять охвативший его ужас, не задумываясь, с чего бы это сейчас ему так не по себе от работы, которая раньше никогда не тревожила его. Быстро, не делая лишних движений, он оттащил полоски поддельной травы от сырой земли и аккуратно сложил. Перекинув полотнища через руку, Майк отнес их в стоявший за воротами грузовик. Стоило оказаться за пределами кладбища, как отвратительное чувство, будто за ним следят, исчезло.
Положив траву в кузов пикапа, Майк вынул лопату, тронулся в обратный путь и замешкался. Он пристально посмотрел на открытую могилу - она, казалось, насмехается над ним.
Ему пришло в голову, что ощущение, будто за ним следят, пропало, как только из его поля зрения исчез гроб, ютящийся на дне ямы. Майку вдруг представился Дэнни Глик, лежащий на шелковой подушечке с открытыми глазами. Нет, что за глупость.
Страница 59 из 181
