Никто не пишет длинный роман в одиночку, и мне хотелось бы на минуту отвлечь ваше внимание, чтобы поблагодарить тех людей, которые помогли мне с этой книгой: Дж. Эверетта Мак-Катчена из Хэмпденской академии - за поддержку и дельные предложения, доктора Джона Пирсона из Олдтауна, штат Мэн, медицинского эксперта округа Пенобскот, обладающего прекрасным стажем в самой замечательной врачебной специальности - общей терапии, отца Ренолда Холли из костела Святого Иоанна, Бангор, штат Мэн. И, конечно, мою жену, чья критика была столь же суровой и прямой, как всегда. Хотя окружающие Салимов Удел городки весьма реальны, сам Салимов Удел существует целиком и полностью в воображении автора и всякое сходство между его обитателями и теми, кто живет в реальном мире, случайно и непреднамеренно.
Добавить в моё избранное
628 мин, 15 сек 16904
Значит, если не бояться, что будет немного больно, и быть готовым подраться не по правилам, забияку можно победить. Ричи Боддин стал первым полным доказательством этой теории. С задирой из начальной школы в Киттери Марк разошелся вничью (что было своего рода победой: окровавленный, но не сломленный задира из Киттери добровольно объявил собравшимся на школьном дворе, что они с Марком Питри - дружки. Марк, который считал забияку из Киттери тупым куском дерьма, не противоречил. Он понимал, что такое благоразумие). Разговаривать с забияками не имело смысла. Ричи Боддины мира сего понимали только один язык: язык боли. Марк полагал, что именно поэтому миру всегда выпадали тяжелые времена, когда требовалось поладить. В тот день его отослали из школы, и отец очень сердился, пока смирившийся с ритуальной поркой свернутым в трубку журналом Марк не сказал ему, что даже Гитлер был в душе просто Ричи Боддином. Тут отец расхохотался как сумасшедший, и даже мать прыснула. Порка была предотвращена.
Сейчас Джун Питри говорила:
- Думаешь, это повлияло на него, Генри?
- Трудно… сказать. - И по паузе Марк догадался, что отец раскуривает трубку. - У него лицо шут знает какое непроницаемое.
- Однако в тихом омуте черти водятся, - она замолчала. Мать всегда говорила что-нибудь вроде «в тихом омуте черти водятся» или«взялся за гуж - не говори, что не дюж». Он нежно любил обоих, но иногда они казались такими нудными… точь-в-точь книжки в том отделе библиотеки, где хранятся фолианты… и такими же пыльными.
- Они же шли к Марку, - снова начала Джун. - Поиграть с его железной дорогой… и вот один умер, а другой пропал! Не води себя за нос, Генри. Мальчик что-то чувствует.
- Он прочно стоит на земле обеими ногами, - отозвался мистер Питри. - Что бы он ни чувствовал, я уверен, он держит себя в руках.
Марк приклеил левую руку чудовища Франкенштейна в выемку плеча. Это была особым образом обработанная «авроровская» модель - в темноте она светилась зеленым, так же, как пластмассовый Иисус, которого Марк получил в воскресной школе в Киттери за то, что от начала до конца выучил одиннадцатый псалом.
- Я иногда думал, что одного мало, - говорил отец. - Помимо всего прочего, это пошло бы Марку на пользу.
И мать, игривым тоном:
- Нельзя сказать, чтоб мы не старались, милый…
Отец хрюкнул.
В разговоре наступила долгая пауза. Марк знал, что отец листает «Уолл-стрит джорнел», а у матери на коленях - роман Джейн Остин или, может быть, Генри Джеймса, их она перечитывала снова и снова. Марк никак не мог понять, зачем читать книжку больше одного раза. Ведь знаешь, чем дело кончится.
- Думаешь, не опасно отпускать его в лес за домом? - вскоре спросила мать. - Говорят, где-то в городе есть зыбучие пески…
- До них не одна миля.
Марк немножко расслабился и приклеил чудовищу вторую руку. Монстры фирмы «Аврора» занимали целый стол - Марк составил из них живописную сцену, которую менял каждый раз, как добавлялся новый элемент. В тот вечер, когда… что-то случилось, Дэнни и Ральфи действительно шли посмотреть на них.
- Думаю, ничего страшного, - сказал отец. - Конечно, только когда светло.
- Ну, надеюсь, кошмары из-за этих ужасных похорон его мучить не будут.
Марк прямо-таки увидел, как отец пожимает плечами.
- Тони Глик… несчастный. Но смерть и горе - часть жизни. Пора ему свыкнуться с этой мыслью.
- Может быть. - Еще одна долгая пауза. «Что дальше?»- подумал Марк. Может,«ребенок - отец мужчины»? Или «как прутик гнется - так дерево растет»? Марк приклеил чудовище к подставке - могильному холму на фоне покосившегося надгробия. - В разгар жизни мы сталкиваемся со смертью. Но у меня кошмары могут быть.
- О?
- Как ни жутко это звучит, мистер Формен, должно быть, настоящий художник. Честное слово, мальчик выглядел так, будто только что уснул. Будто в любой момент он может открыть глаза, зевнуть и… не понимаю, отчего люди настаивают на том, чтобы их пытали отпеванием у открытого гроба. Это… варварство.
- Ну, это уже позади.
- Да, наверное. Он хороший мальчик, правда, Генри?
- Марк? Лучше некуда.
Марк улыбнулся.
- По телевизору есть что-нибудь?
- Сейчас посмотрим.
Остальное Марк пропустил мимо ушей - серьезный разговор закончился. Он поставил модель на подоконник сохнуть и затвердевать. Еще пятнадцать минут, и мать крикнет, чтобы он собирался спать. Мальчик достал из верхнего ящика шкафа пижаму и стал переодеваться.
Строго говоря, мать напрасно тревожилась за психику Марка. Он вовсе не был таким уж чувствительным. Да и с чего бы - несмотря на свое изящество и рассчитанность движений, Марк почти во всех отношениях был обыкновенным ребенком. Крупных травм в его жизни не было, а несколько школьных драк отметин не оставили.
Сейчас Джун Питри говорила:
- Думаешь, это повлияло на него, Генри?
- Трудно… сказать. - И по паузе Марк догадался, что отец раскуривает трубку. - У него лицо шут знает какое непроницаемое.
- Однако в тихом омуте черти водятся, - она замолчала. Мать всегда говорила что-нибудь вроде «в тихом омуте черти водятся» или«взялся за гуж - не говори, что не дюж». Он нежно любил обоих, но иногда они казались такими нудными… точь-в-точь книжки в том отделе библиотеки, где хранятся фолианты… и такими же пыльными.
- Они же шли к Марку, - снова начала Джун. - Поиграть с его железной дорогой… и вот один умер, а другой пропал! Не води себя за нос, Генри. Мальчик что-то чувствует.
- Он прочно стоит на земле обеими ногами, - отозвался мистер Питри. - Что бы он ни чувствовал, я уверен, он держит себя в руках.
Марк приклеил левую руку чудовища Франкенштейна в выемку плеча. Это была особым образом обработанная «авроровская» модель - в темноте она светилась зеленым, так же, как пластмассовый Иисус, которого Марк получил в воскресной школе в Киттери за то, что от начала до конца выучил одиннадцатый псалом.
- Я иногда думал, что одного мало, - говорил отец. - Помимо всего прочего, это пошло бы Марку на пользу.
И мать, игривым тоном:
- Нельзя сказать, чтоб мы не старались, милый…
Отец хрюкнул.
В разговоре наступила долгая пауза. Марк знал, что отец листает «Уолл-стрит джорнел», а у матери на коленях - роман Джейн Остин или, может быть, Генри Джеймса, их она перечитывала снова и снова. Марк никак не мог понять, зачем читать книжку больше одного раза. Ведь знаешь, чем дело кончится.
- Думаешь, не опасно отпускать его в лес за домом? - вскоре спросила мать. - Говорят, где-то в городе есть зыбучие пески…
- До них не одна миля.
Марк немножко расслабился и приклеил чудовищу вторую руку. Монстры фирмы «Аврора» занимали целый стол - Марк составил из них живописную сцену, которую менял каждый раз, как добавлялся новый элемент. В тот вечер, когда… что-то случилось, Дэнни и Ральфи действительно шли посмотреть на них.
- Думаю, ничего страшного, - сказал отец. - Конечно, только когда светло.
- Ну, надеюсь, кошмары из-за этих ужасных похорон его мучить не будут.
Марк прямо-таки увидел, как отец пожимает плечами.
- Тони Глик… несчастный. Но смерть и горе - часть жизни. Пора ему свыкнуться с этой мыслью.
- Может быть. - Еще одна долгая пауза. «Что дальше?»- подумал Марк. Может,«ребенок - отец мужчины»? Или «как прутик гнется - так дерево растет»? Марк приклеил чудовище к подставке - могильному холму на фоне покосившегося надгробия. - В разгар жизни мы сталкиваемся со смертью. Но у меня кошмары могут быть.
- О?
- Как ни жутко это звучит, мистер Формен, должно быть, настоящий художник. Честное слово, мальчик выглядел так, будто только что уснул. Будто в любой момент он может открыть глаза, зевнуть и… не понимаю, отчего люди настаивают на том, чтобы их пытали отпеванием у открытого гроба. Это… варварство.
- Ну, это уже позади.
- Да, наверное. Он хороший мальчик, правда, Генри?
- Марк? Лучше некуда.
Марк улыбнулся.
- По телевизору есть что-нибудь?
- Сейчас посмотрим.
Остальное Марк пропустил мимо ушей - серьезный разговор закончился. Он поставил модель на подоконник сохнуть и затвердевать. Еще пятнадцать минут, и мать крикнет, чтобы он собирался спать. Мальчик достал из верхнего ящика шкафа пижаму и стал переодеваться.
Строго говоря, мать напрасно тревожилась за психику Марка. Он вовсе не был таким уж чувствительным. Да и с чего бы - несмотря на свое изящество и рассчитанность движений, Марк почти во всех отношениях был обыкновенным ребенком. Крупных травм в его жизни не было, а несколько школьных драк отметин не оставили.
Страница 62 из 181
