Никто не пишет длинный роман в одиночку, и мне хотелось бы на минуту отвлечь ваше внимание, чтобы поблагодарить тех людей, которые помогли мне с этой книгой: Дж. Эверетта Мак-Катчена из Хэмпденской академии - за поддержку и дельные предложения, доктора Джона Пирсона из Олдтауна, штат Мэн, медицинского эксперта округа Пенобскот, обладающего прекрасным стажем в самой замечательной врачебной специальности - общей терапии, отца Ренолда Холли из костела Святого Иоанна, Бангор, штат Мэн. И, конечно, мою жену, чья критика была столь же суровой и прямой, как всегда. Хотя окружающие Салимов Удел городки весьма реальны, сам Салимов Удел существует целиком и полностью в воображении автора и всякое сходство между его обитателями и теми, кто живет в реальном мире, случайно и непреднамеренно.
Добавить в моё избранное
628 мин, 15 сек 16912
Но Каллахэн не был священнослужителем ни новой, ни старой формации: он обнаружил, что ему отведена роль приверженца традиций, который больше не может доверять даже своим основополагающим постулатам. Ему хотелось возглавить дивизию в армии… кого? Господа? добродетели? добра? (от обозначения суть не менялась) и выйти на битву со ЗЛОМ. Он желал действий и боевых позиций. Чтобы забыть о том, что такое торчать на холоде у супермаркета, раздавая листовки «Бойкот салату» или«Объявим виноградную забастовку!» Он хотел увидеть ЗЛО с откинутым саваном лжи и хитрости, чтобы отчетливо различить все его черточки. Он хотел биться со ЗЛОМ один на один, как Мохаммед Али с Джо Фрэзером, как кельты с саксами, Иаков с Ангелом. Каллахэн хотел, чтобы эта борьба была чистой, без примеси политики, которая подобно уродливому сиамскому близнецу катила на закорках любого социального вопроса. Он желал всего этого с тех самых пор, как захотел стать служителем Господа, а зов этот достиг Каллахэна, когда в возрасте четырнадцати лет его воспламенила история Святого Стефана, первого христианского мученика, забитого до смерти камнями и узревшего в момент своей кончины Христа. В сравнении с привлекательностью борьбы и, может быть, гибели в служении Господу, привлекательность небес была весьма туманной.
Но битв не было. Только пустячные стычки с неопределенными результатами. А у ЗЛА оказалось множество лиц, все - пустые, и подбородки чаще блестели от сочащейся слюны, чем наоборот. По сути дела, отца Каллахэна принуждали сделать заключение, что в мире нет никакого ЗЛА, кроме обычного зла - или, возможно, (зла). В подобные минуты он подозревал, что и Гитлер - не что иное, как опустошенный бюрократ, а сам Сатана - умственно неполноценный с зачаточным чувством юмора из тех, кому представляется невыразимо смешным скормить чайке засунутую в хлеб петарду. Великие социальные, нравственные и духовные битвы веков уварились до Сэнди Макдугалл, которая лупит в уголке своего сопливого пацаненка, пацаненок же вырастет и станет лупить в уголке своего собственного отпрыска - бесконечная жизнь, аллилуйя, толстый ломоть арахисового масла. Пресвятая Дева, эй, как к добру вернуть людей?
Тут речь шла не только о скуке, все это ужасало тем, что значило для любого осмысленного определения жизни и, не исключено, царствия небесного. Вечность церковного лото, увеселительные аттракционы и небесный стриптиз?
Каллахэн оглянулся на часы на стене. Было шесть минут первого - и все еще никаких следов Фреда Эстэйра с Джинджер Роджерс. Даже Мики Руни. Однако у «Э-Вэп» было время подействовать. Теперь он пропылесосит, миссис Корлесс не придется жалостливо смотреть на него, и жизнь пойдет своим чередом. Аминь.
7. МЭТТ
Во вторник в конце третьего урока Мэтт зашел в учительскую. Оказалось, что там его уже ждет Бен Мирс.
- Привет, - сказал Мэтт. - Вы рано.
Бен поднялся и пожал ему руку.
- Семейное проклятие, наверное. Скажите, эти ребята меня не съедят, нет?
- Ни в коем случае, - ответил Мэтт. - Пошли.
Он был немного удивлен. Бен оделся в симпатичную спортивную куртку и серые облегающие брюки с двойной отстрочкой. Хорошие ботинки, с виду ношенные совсем немного. В классах Мэтта бывали и другие литераторы. Те обычно одевались небрежно или во что-нибудь откровенно странное. Год назад он спросил довольно известную поэтессу, приехавшую на свой творческий вечер в университет штата, в Портленд, не заглянет ли она на следующий день поговорить с его классом о поэзии. Так та явилась в тренировочных штанах, но на высоком каблуке. Казалось, таким образом ее подсознание заявляет: поглядите на меня - я побила систему в ее собственной игре. Я прихожу и ухожу как ветер.
От такого сравнения восхищение Мэтта Беном усилилось еще капельку. После тридцати с лишним лет на педагогическом поприще Мэтт пришел к убеждению, что систему не побьешь, игру не выиграешь, и только сопляки думают, будто вырвались вперед.
- Хорошее здание, - сказал Бен, оглядываясь по сторонам, пока они шли по коридору. - Черт-те как отличается от той школы, где учился я. Там почти все окна напоминали амбразуры.
- Первая ошибка, - отозвался Мэтт. - Никогда не называйте школу «зданием». Это - «предприятие». Школьные доски - «наглядные пособия», а ученики - «гомогенное сообщество совместно обучающихся детей среднего школьного возраста».
- Им крупно повезло, - с ухмылкой заметил Бен.
- Да, верно? Вы учились в колледже, Бен?
- Пытался. Гуманитарные науки. Но, похоже, все как один играли в интеллектуальную игру «захвати флаг»- ты тоже можешь найти топор и наточить его, и, таким образом, стать известным и обожаемым. К тому же, меня вытурили за неуспешность. Когда продавали«Дочь Конвея», я грузил в фургоны доставки ящики с кока-колой.
- Расскажите об этом ребятам. Им будет интересно.
- Вам нравится преподавать?
Но битв не было. Только пустячные стычки с неопределенными результатами. А у ЗЛА оказалось множество лиц, все - пустые, и подбородки чаще блестели от сочащейся слюны, чем наоборот. По сути дела, отца Каллахэна принуждали сделать заключение, что в мире нет никакого ЗЛА, кроме обычного зла - или, возможно, (зла). В подобные минуты он подозревал, что и Гитлер - не что иное, как опустошенный бюрократ, а сам Сатана - умственно неполноценный с зачаточным чувством юмора из тех, кому представляется невыразимо смешным скормить чайке засунутую в хлеб петарду. Великие социальные, нравственные и духовные битвы веков уварились до Сэнди Макдугалл, которая лупит в уголке своего сопливого пацаненка, пацаненок же вырастет и станет лупить в уголке своего собственного отпрыска - бесконечная жизнь, аллилуйя, толстый ломоть арахисового масла. Пресвятая Дева, эй, как к добру вернуть людей?
Тут речь шла не только о скуке, все это ужасало тем, что значило для любого осмысленного определения жизни и, не исключено, царствия небесного. Вечность церковного лото, увеселительные аттракционы и небесный стриптиз?
Каллахэн оглянулся на часы на стене. Было шесть минут первого - и все еще никаких следов Фреда Эстэйра с Джинджер Роджерс. Даже Мики Руни. Однако у «Э-Вэп» было время подействовать. Теперь он пропылесосит, миссис Корлесс не придется жалостливо смотреть на него, и жизнь пойдет своим чередом. Аминь.
7. МЭТТ
Во вторник в конце третьего урока Мэтт зашел в учительскую. Оказалось, что там его уже ждет Бен Мирс.
- Привет, - сказал Мэтт. - Вы рано.
Бен поднялся и пожал ему руку.
- Семейное проклятие, наверное. Скажите, эти ребята меня не съедят, нет?
- Ни в коем случае, - ответил Мэтт. - Пошли.
Он был немного удивлен. Бен оделся в симпатичную спортивную куртку и серые облегающие брюки с двойной отстрочкой. Хорошие ботинки, с виду ношенные совсем немного. В классах Мэтта бывали и другие литераторы. Те обычно одевались небрежно или во что-нибудь откровенно странное. Год назад он спросил довольно известную поэтессу, приехавшую на свой творческий вечер в университет штата, в Портленд, не заглянет ли она на следующий день поговорить с его классом о поэзии. Так та явилась в тренировочных штанах, но на высоком каблуке. Казалось, таким образом ее подсознание заявляет: поглядите на меня - я побила систему в ее собственной игре. Я прихожу и ухожу как ветер.
От такого сравнения восхищение Мэтта Беном усилилось еще капельку. После тридцати с лишним лет на педагогическом поприще Мэтт пришел к убеждению, что систему не побьешь, игру не выиграешь, и только сопляки думают, будто вырвались вперед.
- Хорошее здание, - сказал Бен, оглядываясь по сторонам, пока они шли по коридору. - Черт-те как отличается от той школы, где учился я. Там почти все окна напоминали амбразуры.
- Первая ошибка, - отозвался Мэтт. - Никогда не называйте школу «зданием». Это - «предприятие». Школьные доски - «наглядные пособия», а ученики - «гомогенное сообщество совместно обучающихся детей среднего школьного возраста».
- Им крупно повезло, - с ухмылкой заметил Бен.
- Да, верно? Вы учились в колледже, Бен?
- Пытался. Гуманитарные науки. Но, похоже, все как один играли в интеллектуальную игру «захвати флаг»- ты тоже можешь найти топор и наточить его, и, таким образом, стать известным и обожаемым. К тому же, меня вытурили за неуспешность. Когда продавали«Дочь Конвея», я грузил в фургоны доставки ящики с кока-колой.
- Расскажите об этом ребятам. Им будет интересно.
- Вам нравится преподавать?
Страница 68 из 181
