Вообще-то люди на шрамы не пялятся. Разок, конечно, взглянут и отводят глаза в сторону. Знаете, как это бывает - беглый взгляд, потом опускают глаза и взглядывают еще раз. Но быстро. Шрамы - не картинка из фильма «ужасов», хотя рассмотреть тоже интересно. Капитан Пит Мак-Киннон, пожарный и следователь по поджогам, сидел напротив меня, обхватив крупными ладонями чашку ледяного чая, который принесла ему Мэри, наша секретарша. И он пристально глядел на мои руки - куда мужчины обычно стараются не смотреть. Он пялился на шрамы и ничуть этим не смущался.
Добавить в моё избранное
558 мин, 15 сек 3311
Кожа у него была прохладной. Даже по этому прикосновению чувствовалось, что он нездоров.
- Погладь его, - велел Стивен.
Я посмотрела на него, качая головой, и убрала руку.
- Мне эта мысль не кажется удачной.
Натэниел попытался что-то сказать, но Стивен положил пальцы ему на губы.
- Не надо, Натэниел.
Как будто знал, что он скажет. Но он не мог знать наверняка. Не мог ведь? Я бы поверила в это, будь Натэниел членом стаи, а он им не был.
- Закрой глаза, - сказал Стивен.
- Ага, щас.
- У нас нет времени, - подал реплику Кевин.
- Он прав, - согласился Тедди. - Я понимаю твое естественное сопротивление, но в конце концов полиция начнет к нам стучаться.
Если Натэниел не сможет с нами уехать, значит, надо оставить с ним охрану, то есть снова подставить людей под удар. Если же мы все вместе куда-нибудь переберемся, то хотя бы невинных полисменов не будем подвергать опасности. Хотя полисмены могли бы обидеться на эпитет «невинные».
Я сделала глубокий вдох, медленно выдохнула.
- Ладно. Что ты предлагаешь?
- Закрой глаза, - повторил Стивен.
Я скривилась. Вид у него был очень терпеливый, с оттенком многострадальности, и я закрыла глаза. Он взял мою руку, и только когда он стал мягко разжимать мне пальцы, я сообразила, что рука у меня сжата в кулак. Он начал массировать мне ладонь.
- Прекрати.
- Тогда расслабься, - сказал он. - Больно не будет.
- Я не боюсь боли.
Он обошел меня и встал позади, так близко, что подол его халата задевал меня по ногам.
- Но ты все равно боишься. - Он понизил голос почти до шепота. - Ты можешь с помощью этого страха вызвать силу?
У меня пульс грохотал в горле, и я боялась, но это был не тот страх, который нужен. Тот страх, который охватывает тебя в момент опасности, может вызвать силу почти без старания. А это был страх, который мешает выпрыгнуть из вполне исправного самолета, несмотря на решимость. Не то чтобы нездоровый страх, но он сдерживает.
- Нет, не могу.
- Тогда отпусти этот страх.
Стивен мягко взял меня за плечи и посадил на край кровати.
Натэниел издал какой-то протестующий звук, будто ему сделали больно.
Я открыла глаза.
- Закрой, - сказал Стивен. Такого близкого к приказу тона я никогда от него не слышала. Я закрыла глаза.
Он взял меня за руки и концами моих пальцев коснулся щек Натэниела.
- Как мягка кожа у него на висках.
Он провел моими руками по пушистой линии вдоль лица Натэниела, гладя моими пальцами его щеки, будто я слепая, которая пытается на ощупь запомнить черты лица.
Стивен положил мои руки на волосы Натэниела. Они были шелковистые, неимоверно мягкие. Как атлас. Я погрузила руки в эту теплую мягкость, приблизила лицо и вдохнула запах его волос. Они чуть-чуть отдавали лекарством. Я утонула лицом в этом атласе и почуяла более глубокий запах. Запах ванили, а под ним - запах леса, поля и меха. Он был не из стаи, но запах тот же. Родной запах. Что-то щелкнуло у меня внутри, как переброшенный выключатель.
Я открыла глаза и уже знала, что делать, как делать, и мне хотелось это сделать. Краем сознания я отметила, что Стивен давно уже убрал руки.
Я глядела в сиреневые глаза Натэниела и склонялась к этому манящему взгляду. Коснулась его губ своими в целомудренном поцелуе, и это легкое прикосновение вызвало прилив силы, покалывающей кожу. Она пролилась наружу теплой успокаивающей водой, заполняющей сосуд. Но одной только силы было мало. Ее нужно было направить, руководить ею, и я знала как, будто уже это делала. Я не сомневалась в этой силе, не хотела сомневаться.
Рукой я попыталась погладить его по груди, но мешала рубашка. Он был малорослый - как Стивен, как я. А рубашка была застегнута спереди, а не сзади. Рука нашла вырез и скользнула по голой коже. Я нащупала разрез.
Тогда я села верхом ему на ноги. Он чуть застонал от боли, и мне это понравилось. Я встала на колени, только внутренними сторонами ног касаясь его тела. Спустив с него простыню, я расстегнула ему рубашку, обнажая кожу. Швы темной тонкой полоской шли почти от одного бедра до другого. Страшная рана, смертельная рана.
Ниже талии у него ничего не было. В больницах тебя всегда раздевают, чтобы ты ощущал себя беззащитным. Вид его обнаженного тела должен был остановить меня сразу. Как-то исподволь он меня шокировал. Я не ожидала наготы, но было уже поздно. Силе - все равно. И я провела пальцами вдоль швов.
Натэниел кричал, но лишь наполовину - от боли. Я не успела опустить лицо к швам, как у него уже началась эрекция. Я лизала рану, как могла бы это делать собака - долгими, медленными, ласкающими движениями. Когда я подняла лицо и посмотрела ему в глаза, эрекция уже была полная. Я знала, что могу сейчас им овладеть, что он хочет, ждет от меня последнего шага.
- Погладь его, - велел Стивен.
Я посмотрела на него, качая головой, и убрала руку.
- Мне эта мысль не кажется удачной.
Натэниел попытался что-то сказать, но Стивен положил пальцы ему на губы.
- Не надо, Натэниел.
Как будто знал, что он скажет. Но он не мог знать наверняка. Не мог ведь? Я бы поверила в это, будь Натэниел членом стаи, а он им не был.
- Закрой глаза, - сказал Стивен.
- Ага, щас.
- У нас нет времени, - подал реплику Кевин.
- Он прав, - согласился Тедди. - Я понимаю твое естественное сопротивление, но в конце концов полиция начнет к нам стучаться.
Если Натэниел не сможет с нами уехать, значит, надо оставить с ним охрану, то есть снова подставить людей под удар. Если же мы все вместе куда-нибудь переберемся, то хотя бы невинных полисменов не будем подвергать опасности. Хотя полисмены могли бы обидеться на эпитет «невинные».
Я сделала глубокий вдох, медленно выдохнула.
- Ладно. Что ты предлагаешь?
- Закрой глаза, - повторил Стивен.
Я скривилась. Вид у него был очень терпеливый, с оттенком многострадальности, и я закрыла глаза. Он взял мою руку, и только когда он стал мягко разжимать мне пальцы, я сообразила, что рука у меня сжата в кулак. Он начал массировать мне ладонь.
- Прекрати.
- Тогда расслабься, - сказал он. - Больно не будет.
- Я не боюсь боли.
Он обошел меня и встал позади, так близко, что подол его халата задевал меня по ногам.
- Но ты все равно боишься. - Он понизил голос почти до шепота. - Ты можешь с помощью этого страха вызвать силу?
У меня пульс грохотал в горле, и я боялась, но это был не тот страх, который нужен. Тот страх, который охватывает тебя в момент опасности, может вызвать силу почти без старания. А это был страх, который мешает выпрыгнуть из вполне исправного самолета, несмотря на решимость. Не то чтобы нездоровый страх, но он сдерживает.
- Нет, не могу.
- Тогда отпусти этот страх.
Стивен мягко взял меня за плечи и посадил на край кровати.
Натэниел издал какой-то протестующий звук, будто ему сделали больно.
Я открыла глаза.
- Закрой, - сказал Стивен. Такого близкого к приказу тона я никогда от него не слышала. Я закрыла глаза.
Он взял меня за руки и концами моих пальцев коснулся щек Натэниела.
- Как мягка кожа у него на висках.
Он провел моими руками по пушистой линии вдоль лица Натэниела, гладя моими пальцами его щеки, будто я слепая, которая пытается на ощупь запомнить черты лица.
Стивен положил мои руки на волосы Натэниела. Они были шелковистые, неимоверно мягкие. Как атлас. Я погрузила руки в эту теплую мягкость, приблизила лицо и вдохнула запах его волос. Они чуть-чуть отдавали лекарством. Я утонула лицом в этом атласе и почуяла более глубокий запах. Запах ванили, а под ним - запах леса, поля и меха. Он был не из стаи, но запах тот же. Родной запах. Что-то щелкнуло у меня внутри, как переброшенный выключатель.
Я открыла глаза и уже знала, что делать, как делать, и мне хотелось это сделать. Краем сознания я отметила, что Стивен давно уже убрал руки.
Я глядела в сиреневые глаза Натэниела и склонялась к этому манящему взгляду. Коснулась его губ своими в целомудренном поцелуе, и это легкое прикосновение вызвало прилив силы, покалывающей кожу. Она пролилась наружу теплой успокаивающей водой, заполняющей сосуд. Но одной только силы было мало. Ее нужно было направить, руководить ею, и я знала как, будто уже это делала. Я не сомневалась в этой силе, не хотела сомневаться.
Рукой я попыталась погладить его по груди, но мешала рубашка. Он был малорослый - как Стивен, как я. А рубашка была застегнута спереди, а не сзади. Рука нашла вырез и скользнула по голой коже. Я нащупала разрез.
Тогда я села верхом ему на ноги. Он чуть застонал от боли, и мне это понравилось. Я встала на колени, только внутренними сторонами ног касаясь его тела. Спустив с него простыню, я расстегнула ему рубашку, обнажая кожу. Швы темной тонкой полоской шли почти от одного бедра до другого. Страшная рана, смертельная рана.
Ниже талии у него ничего не было. В больницах тебя всегда раздевают, чтобы ты ощущал себя беззащитным. Вид его обнаженного тела должен был остановить меня сразу. Как-то исподволь он меня шокировал. Я не ожидала наготы, но было уже поздно. Силе - все равно. И я провела пальцами вдоль швов.
Натэниел кричал, но лишь наполовину - от боли. Я не успела опустить лицо к швам, как у него уже началась эрекция. Я лизала рану, как могла бы это делать собака - долгими, медленными, ласкающими движениями. Когда я подняла лицо и посмотрела ему в глаза, эрекция уже была полная. Я знала, что могу сейчас им овладеть, что он хочет, ждет от меня последнего шага.
Страница 107 из 151
