Жертва всесожжения

Пришла моя очередь засмеяться - резко, коротко и не очень весело.
- И твой сын говорил то же самое. Оба вы ошибаетесь.
- Если ты убьешь моего сына, я убью тебя. Всех вас убью.
- Ладно, давай проверим, правильно ли я поняла. Если он ее не отпустит, что он с ней будет делать?
Фернандо засмеялся низким шипящим смехом. Этого хватило. Где-то в этом красивом теле был черный мех и бусинки глаз. Крысолюд.
- Я ее поимею, потому что Странник это запретил, а мой отец отдал ее мне.
- Нет! - выкрикнул Вилли и шагнул вперед, но Жан-Клод его удержал.
- Это не твоя битва, Вилли.
Фернандо схватился рукой за пах Ханны. Только рука Жан-Клода не дала Вилли броситься на леопардов.
- Мастер, помоги! - застонала Ханна.
- Он не может тебе помочь, дитя, - сказал Падма. - Он никому из вас не может помочь.
Я отвела пистолет от головы Фернандо на два дюйма. Выстрел загрохотал под сводами эхом. Пуля ударила в камень. Все застыли.
- Следующая пуля - ему в череп, - предупредила я.
- Ты не посмеешь, - заявил Падма.
- Ты это уже говорил. Для ясности, Зверский Мастер:
Фернандо не изнасилует Ханну. Я его раньше убью.
- Тогда я убью тебя.
- Отлично, но это не вернет к жизни твоего сына. - Я медленно выдохнула, чувствуя, как мной овладевает спокойствие. - Решай, Зверский Мастер.
- Я - Мастер Зверей.
- Хоть Санта Клаус. Он ее отпустит, или он покойник.
- Жан-Клод, уйми свою слугу.
- Если ты можешь ее унять, Падма, я даю тебе такое право. Но будь осторожен. Анита никогда не блефует. Она убьет твоего сына.
- Думай, - тихо сказала я. - Думай - думай - думай…
Мне очень хотелось спустить курок. Очень, потому что мне было ясно как день: если я не убью его сейчас, это придется сделать потом. Слишком он был нагл, чтобы отступить, слишком ослеплен собственной силой, чтобы отпустить Ханну, а иметь ее он не будет. Переступить линию эту и остаться в живых он не может.
- Отпусти ее, Фернандо, - велел Падма.
- Отец!
- Она спустит курок, Фернандо. Она хочет это сделать. Правда, Анита?
- Ага.
- Пули серебряные, насколько я понимаю, - сказал Падма.
- Никогда без них из дому не выхожу.
- Опусти ее, Фернандо. Даже я не смогу тебя спасти от серебряной пули.
- Нет, она моя! Ты обещал!
- Я бы на твоем месте послушалась папу, Фернандо.
- Ты ослушаешься меня, сын мой?
В голосе Падмы было что-то такое, от чего теплый ветер прошел по комнате. Намек на гнев. Что-то пролетело у меня по коже, но не касание вампирской силы - не совсем оно. Падма не пытался подчинить себе Жан-Клода. В этом касании был привкус более теплой крови, электрический танец, выдающий ликантропа. Что было невозможно. Вампир не может быть ликантропом - и наоборот.
Фернандо сжался, прижимая к себе Ханну, как куклу, пряча лицо в ее желтых волосах.
- Нет, отец! Я никогда тебя не ослушаюсь!
- Тогда сделай как я сказал.
Фернандо отшвырнул Ханну. Она заковыляла к Вилли. Он обнял ее, стал промокать носовым платком кровь с ее лица.
Я опустила пистолет.
Фернандо ткнул в меня темной рукой.
- Может, я попрошу, чтобы мне тебя отдали поиграть.
- Круто берешь, крысенок. А духу у тебя хватит подкрепить свои угрозы?
Я его подначивала. И понимала, что хочу, чтобы он на меня бросился. Мне нужен был повод его убить. Нехорошо. Нехорошо. Надо успокоиться, или действительно из-за меня нас всех перебьют.
Черный леопард, в холке выше моей талии, начал подползать ко мне. Он припал брюхом к земле, подрагивая напряженными мышцами. Дуло пистолета смотрело уже на него.
- Даже не пытайся.
- Элизабет! - сказал Падма.
Это имя меня поразило. Я видела Элизабет в образе человека, хотя и на расстоянии. Она была из местных леопардов-оборотней. А я было думала, что леопарды входили в свиту, которую Падма привез с собой. Если Элизабет - местная, то второй леопард тоже может быть здешний. Я только знала, чтo это не Зейн и не Натэниел, а так это мог быть кто угодно. Но Зейн признал меня альфой, и поэтому здесь он быть не может. Если он и сам был альфой, то это давало мне власть над всеми леопардами, и ни одного из них здесь бы не было. По крайней мере, теоретически. Поскольку я человек, а не ликантроп. Мастер Зверей все же мог призвать кисок. Но я бы попыталась не подвергать их опасности. Интересно, сделала ли такую попытку Элизабет?
Она рычала на меня, на него, на всех. Клыки у нее были цвета слоновой кости и на расстоянии меньше трех футов чертовски впечатляли. На таком расстоянии даже обыкновенный леопард мог бы вцепиться мне в горло раньше, чем я произведу смертельный выстрел. На крупную дичь с пистолетом не охотятся.
Леопард пододвинулся ближе.
- Элизабет!
Это слово обожгло мне кожу, заставило судорожно вдохнуть.