Вообще-то люди на шрамы не пялятся. Разок, конечно, взглянут и отводят глаза в сторону. Знаете, как это бывает - беглый взгляд, потом опускают глаза и взглядывают еще раз. Но быстро. Шрамы - не картинка из фильма «ужасов», хотя рассмотреть тоже интересно. Капитан Пит Мак-Киннон, пожарный и следователь по поджогам, сидел напротив меня, обхватив крупными ладонями чашку ледяного чая, который принесла ему Мэри, наша секретарша. И он пристально глядел на мои руки - куда мужчины обычно стараются не смотреть. Он пялился на шрамы и ничуть этим не смущался.
Добавить в моё избранное
558 мин, 15 сек 3233
- Ему понадобятся силы в коридоре, и я решил убрать щит. Хватит игр, Падма. Пусть увидит, что перед ним.
В этих словах была примесь какого-то запаха: свежевскопанная земля, запах корней, вытащенных из почвы. Я почта ощущала катание жирной земли у себя в пальцах.
Я стиснула руки на браунинге так, что они задрожали, но не могла стряхнуть это ощущение земли между ладонями и железом. Даже глядя на рукоятку, видя, что она чистая, я не могла его прогнать.
- Что это? - спросила я, удивляясь и восхищаясь, что смогла связать два слова.
- Это члены совета, - ответил Жан-Клод. - Они - как это говорится? - сняли перчатки.
- Черт! - сказала я.
Падма засмеялся, глядя на меня в упор; я понимала, что он сейчас всю свою мощь бросил на меня, бедненькую. Сила его стучала по мне, врывалась в меня. Ощущение среднее между тем, как схватиться за оголенный провод и сунуть руку в огонь. Электрический жар проедал мое тело, огненный жар собирался внутри. Он изгибался, как растущий кулак, и если он расставит пальцы, он разорвет меня, я взорвусь от этой силы.
И я закричала.
16
Холодок повеял над жарой. Ветер, прохладный и умиротворяющий, как смерть, прошел по коже. Он сдул мне волосы с лица назад, наполнил благословенной прохладой. Руки Жан-Клода гладили меня по плечам. Он стоял на коленях, держа меня в объятиях. Как я падала - не помню. Жан-Клод был прохладен на ощупь, и я знала, что это он отдает трудно добытое тепло. Отдает, чтобы охладить огонь.
Страшное давление у меня внутри ослабло и исчезло, будто ветер Жан-Клода задул огонь Падмы. Но это дорого ему обошлось. Я слышала, как замедляется ритм его сердца. Тепло, имитирующее жизнь, покидало его тело, и на его место приходила смерть.
Я обернулась в его объятиях и заглянула ему в лицо. Оно было бледно и невозмутимо, и ничего в нем не выдавало той страшной цены, которой пришлось расплатиться за мое спасение.
Ханна обернулась к нам, и ее избитое лицо было совершенно спокойным.
- Прими мои извинения, Жан-Клод. Мой соотечественник ответил на дерзость твоей слуги по собственной инициативе.
Вилли отшатнулся от Ханны, тряся головой.
- Будь ты проклят, будь ты проклят!
Серые глаза Ханны рассерженно зыркнули на него.
- Не искушай меня, ничтожный. Оскорбить меня и остаться в живых - это не по твоим силам.
- Вилли! - произнес Жан-Клод.
Силы в этом слове не было, а только предостережение, но его хватило. Вилли отступил.
Жан-Клод глядел на Странника в новом теле.
- Если бы он убил Аниту, я мог бы умереть с ней вместе. Для этого вы и приехали - чтобы нас убить?
- Клянусь тебе, что это не так.
В теле Вилли Странник скользил, а Ханна на шпильках стала двигаться неуклюже. Он не падал, но и не скользил. Это было почти трогательно - такое несовершенство.
- Для доказательства моей искренности, - сказал он, - возьми обратно свое тепло у своей слуги. Мы не будем мешать.
- Он меня отбросил! - возразил Падма. - Зачем ты позволяешь ему снова стать сильным?
- Ты боишься, - заметил Странник.
- Его я не боюсь!
- Тогда не мешай ему.
Я прислонилась к груди Жан-Клода, припав щекой к кружевам его сорочки. Сердце у него остановилось, и дыхание прекратилось тоже. Он слишком много выложил сейчас сил.
Из-под защиты рук Жан-Клода я глядела на Падму и знала, что готова его убить. Знала, что он хотел нашей смерти. Чувствовала. Вампир такой силы не может настолько утратить над собой власть. Он почти убил меня, нас обоих, и это выглядело бы как трагическая случайность. Чушь собачья.
Браунинг лежал на полу, где я его уронила, но я уже попробовала силу Падмы. Серебро может его и не убить, а ранить его - не очень удачная мысль. Либо убей, либо не лезь - как со всяким крупным хищником. Не заводись, если не знаешь точно, что можешь закончить работу.
- Питайся от слуги своей, - сказал Падма. - Я не буду мешать тебе. Странник сказал.
В последних словах слышалась едкая нотка. Хоть Падма и член совета, а Странника он побаивается, иначе спорил бы дольше. Соотечественники, но не ровня.
Я встала на колени, вцепившись в руки Жан-Клода через грубое кружево сорочки и скользящую ткань пиджака. Руки были надежно твердыми, настоящими.
- Что…
Он положил пальцы мне на губы ласковым движением.
- Мне не кровь нужна, Падма. Мне нужно ее тепло. Только низшие Мастера пьют кровь из слуг своих.
Лицо Падмы стало непроницаемой маской.
- Ты не разучился оскорблять, не оскорбляя, Жан-Клод.
Я подняла глаза на Жан-Клода. Даже на коленях он был выше меня. Голос его прозвучал у меня в мозгу:
- Не нужно вопросов, mа petite, иначе они поймут, что ты не до конца моя.
Поскольку вопросов у меня было выше крыши, мне это резко не понравилось.
В этих словах была примесь какого-то запаха: свежевскопанная земля, запах корней, вытащенных из почвы. Я почта ощущала катание жирной земли у себя в пальцах.
Я стиснула руки на браунинге так, что они задрожали, но не могла стряхнуть это ощущение земли между ладонями и железом. Даже глядя на рукоятку, видя, что она чистая, я не могла его прогнать.
- Что это? - спросила я, удивляясь и восхищаясь, что смогла связать два слова.
- Это члены совета, - ответил Жан-Клод. - Они - как это говорится? - сняли перчатки.
- Черт! - сказала я.
Падма засмеялся, глядя на меня в упор; я понимала, что он сейчас всю свою мощь бросил на меня, бедненькую. Сила его стучала по мне, врывалась в меня. Ощущение среднее между тем, как схватиться за оголенный провод и сунуть руку в огонь. Электрический жар проедал мое тело, огненный жар собирался внутри. Он изгибался, как растущий кулак, и если он расставит пальцы, он разорвет меня, я взорвусь от этой силы.
И я закричала.
16
Холодок повеял над жарой. Ветер, прохладный и умиротворяющий, как смерть, прошел по коже. Он сдул мне волосы с лица назад, наполнил благословенной прохладой. Руки Жан-Клода гладили меня по плечам. Он стоял на коленях, держа меня в объятиях. Как я падала - не помню. Жан-Клод был прохладен на ощупь, и я знала, что это он отдает трудно добытое тепло. Отдает, чтобы охладить огонь.
Страшное давление у меня внутри ослабло и исчезло, будто ветер Жан-Клода задул огонь Падмы. Но это дорого ему обошлось. Я слышала, как замедляется ритм его сердца. Тепло, имитирующее жизнь, покидало его тело, и на его место приходила смерть.
Я обернулась в его объятиях и заглянула ему в лицо. Оно было бледно и невозмутимо, и ничего в нем не выдавало той страшной цены, которой пришлось расплатиться за мое спасение.
Ханна обернулась к нам, и ее избитое лицо было совершенно спокойным.
- Прими мои извинения, Жан-Клод. Мой соотечественник ответил на дерзость твоей слуги по собственной инициативе.
Вилли отшатнулся от Ханны, тряся головой.
- Будь ты проклят, будь ты проклят!
Серые глаза Ханны рассерженно зыркнули на него.
- Не искушай меня, ничтожный. Оскорбить меня и остаться в живых - это не по твоим силам.
- Вилли! - произнес Жан-Клод.
Силы в этом слове не было, а только предостережение, но его хватило. Вилли отступил.
Жан-Клод глядел на Странника в новом теле.
- Если бы он убил Аниту, я мог бы умереть с ней вместе. Для этого вы и приехали - чтобы нас убить?
- Клянусь тебе, что это не так.
В теле Вилли Странник скользил, а Ханна на шпильках стала двигаться неуклюже. Он не падал, но и не скользил. Это было почти трогательно - такое несовершенство.
- Для доказательства моей искренности, - сказал он, - возьми обратно свое тепло у своей слуги. Мы не будем мешать.
- Он меня отбросил! - возразил Падма. - Зачем ты позволяешь ему снова стать сильным?
- Ты боишься, - заметил Странник.
- Его я не боюсь!
- Тогда не мешай ему.
Я прислонилась к груди Жан-Клода, припав щекой к кружевам его сорочки. Сердце у него остановилось, и дыхание прекратилось тоже. Он слишком много выложил сейчас сил.
Из-под защиты рук Жан-Клода я глядела на Падму и знала, что готова его убить. Знала, что он хотел нашей смерти. Чувствовала. Вампир такой силы не может настолько утратить над собой власть. Он почти убил меня, нас обоих, и это выглядело бы как трагическая случайность. Чушь собачья.
Браунинг лежал на полу, где я его уронила, но я уже попробовала силу Падмы. Серебро может его и не убить, а ранить его - не очень удачная мысль. Либо убей, либо не лезь - как со всяким крупным хищником. Не заводись, если не знаешь точно, что можешь закончить работу.
- Питайся от слуги своей, - сказал Падма. - Я не буду мешать тебе. Странник сказал.
В последних словах слышалась едкая нотка. Хоть Падма и член совета, а Странника он побаивается, иначе спорил бы дольше. Соотечественники, но не ровня.
Я встала на колени, вцепившись в руки Жан-Клода через грубое кружево сорочки и скользящую ткань пиджака. Руки были надежно твердыми, настоящими.
- Что…
Он положил пальцы мне на губы ласковым движением.
- Мне не кровь нужна, Падма. Мне нужно ее тепло. Только низшие Мастера пьют кровь из слуг своих.
Лицо Падмы стало непроницаемой маской.
- Ты не разучился оскорблять, не оскорбляя, Жан-Клод.
Я подняла глаза на Жан-Клода. Даже на коленях он был выше меня. Голос его прозвучал у меня в мозгу:
- Не нужно вопросов, mа petite, иначе они поймут, что ты не до конца моя.
Поскольку вопросов у меня было выше крыши, мне это резко не понравилось.
Страница 44 из 151
