Вообще-то люди на шрамы не пялятся. Разок, конечно, взглянут и отводят глаза в сторону. Знаете, как это бывает - беглый взгляд, потом опускают глаза и взглядывают еще раз. Но быстро. Шрамы - не картинка из фильма «ужасов», хотя рассмотреть тоже интересно. Капитан Пит Мак-Киннон, пожарный и следователь по поджогам, сидел напротив меня, обхватив крупными ладонями чашку ледяного чая, который принесла ему Мэри, наша секретарша. И он пристально глядел на мои руки - куда мужчины обычно стараются не смотреть. Он пялился на шрамы и ничуть этим не смущался.
Добавить в моё избранное
558 мин, 15 сек 3239
Одним резким движением он вырвал клинок.
Сущность Дамиана попыталась рвануться за лезвием, выпростаться через рану. Я чувствовала, как она ускользает. И я позвала ее, вжала в мертвую плоть, но этого было мало. Тогда я положила руку на его сердце. Лезвие прорезало мне ладонь, и кровь, теплая, человеческая, залила рану. То, что было в Дамиане, остановилось в нерешительности. Остановилось попробовать моей крови. И этого хватило. Я не стала ласкать его сердце, я стукнула по нему, заполнила силой, ползущей через нас.
Оно ударило в ребра с такой силой, что у меня кости загудели. Дамиан выгнулся, забился у меня на коленях, закинув голову, рот его раскрылся в беззвучном крике, глаза распахнулись. Потом он свалился обратно.
Он глядел на меня выпученными от страха глазами. Схватился за мою руку, хотел что-то сказать, но не смог из-за колотящегося в горле пульса. Я ощущала кровь в его теле, биение его сердца, возвращающуюся жизнь, если так можно сказать.
Дамиан протянул руку, схватил Жан-Клода за рукав и смог наконец прошептать:
- Что вы со мной сделали?
- Спасли, mon ami, спасли.
Дамиан обмяк, успокаиваясь. Я стала терять ощущение его пульса, биения его сердца. Оно медленно ускользало, и я отпустила его, но точно знала, что могла бы удержать. Могла заставить его сердце биться сильнее и слабее от моего прикосновения.
Гладя его рыжие волосы, я ощущала соблазн, лишь чуть-чуть окрашенный сексом. Тогда я подняла руку рассмотреть порез. Не очень серьезный - два-три шва, и все будет в порядке. Было больно, но недостаточно. И я провела кровоточащей рукой по волосам Дамиана. Волосы попали в рану, и резкая боль, острая и тошнотворная, привела меня в чувство.
Дамиан смотрел на меня испуганно. Он боялся меня.
18
- Ну и ну! До чего же поразительно и трогательно!
Я повернулась, не снимая с колен Дамиана. Иветта шла к нам. Норкового палантина на ней больше не было, а белое платье было такое простое, такое элегантное, такое… шанельное. А дальше начался чистейший маркиз де Сад.
С ней был Джейсон - вервольф, шестерка, иногда добровольная закуска для нежити. Одет он был во что-то среднее между черными кожаными и обтягивающими меховыми штанами. На бедрах виднелась голая кожа, и пах был прикрыт чем-то вроде кожаного ремня. Вокруг шеи у Джейсона был собачий ошейник с заклепками и поводком. Конец поводка был в руках Иветты. На лице, на шее и на руках Джейсона выделялись свежие синяки. Ниже на груди и на животе - порезы, как следы от когтей. Руки у него были связаны за спиной и так крепко притянуты к телу, что это одно уже должно было быть больно.
Иветта остановилась, рисуясь, в восьми футах от нас. Потом толкнула Джейсона в спину с такой силой, что он не удержался от болезненного стона и рухнул на колени. Поводок она натянула так, что чуть его не повесила.
Иветта пригладила свои желтые волосы, будто позируя перед камерой.
- Это гостинец мне на то время, что я здесь. Как тебе нравится упаковка?
- Сесть можешь? - спросила я Дамиана.
- Кажется, да.
Он скатился с моих колен и осторожно сел, будто еще не все в его теле работало нормально.
Я встала.
- Джейсон, как жизнь?
- Нормально, - ответил он.
Иветта натянула поводок, чтобы он не мог говорить. Я поняла, что внутри ошейника - стальные зубья. Парфорс. Ну и ну.
- Это мой волк, Иветта. Я его защищаю. Ты его не получишь.
- Уже получила. И сделаю с ним, что захочу. Я его еще даже не обидела по-настоящему. Синяки - это не моя работа, они ему достались, когда он защищал «Цирк». Тебя защищал. Спроси его сам. - Она ослабила ошейник и поводок.
Джейсон сделал глубокий вдох.
- Она тебя мучила? - спросил Жан-Клод.
- Нет.
- Какое самоограничение! - обратился Жан-Клод к Иветте. - Или с момента наших последних объятий у тебя изменились вкусы?
Она рассмеялась.
- Нет, вкусы у меня все те же. Я буду его пытать здесь, среди вас, и вы не сможете мне помешать. Таким образом я смогу пытать нескольких по цене одного.
Иветта улыбнулась. Сейчас у нее вид был лучше, чем в ресторане. Не такой бледный.
- На ком паслась? - спросила я.
Она метнула на меня беглый взгляд.
- Скоро увидишь. - И обратилась к Уоррику: - Уоррик, я тобой недовольна.
Воин стоял у стены, все еще держа в руках меч Дамиана.
- Госпожа, я не хотел его убивать.
- О, я не об этом. Ты охранял их, пока они его спасали.
- Ты говорила, что я буду наказан, если он умрет.
- Да, говорила. Но разве ты действительно обратил бы против меня этот меч?
- Нет, госпожа! - сказал он, падая на колени.
- Как же ты мог их охранять?
Уоррик замотал головой:
- Я не думал…
- Ты никогда не думаешь. - Она подтащила Джейсона к ноге, прижала его лицо к своей ляжке.
Сущность Дамиана попыталась рвануться за лезвием, выпростаться через рану. Я чувствовала, как она ускользает. И я позвала ее, вжала в мертвую плоть, но этого было мало. Тогда я положила руку на его сердце. Лезвие прорезало мне ладонь, и кровь, теплая, человеческая, залила рану. То, что было в Дамиане, остановилось в нерешительности. Остановилось попробовать моей крови. И этого хватило. Я не стала ласкать его сердце, я стукнула по нему, заполнила силой, ползущей через нас.
Оно ударило в ребра с такой силой, что у меня кости загудели. Дамиан выгнулся, забился у меня на коленях, закинув голову, рот его раскрылся в беззвучном крике, глаза распахнулись. Потом он свалился обратно.
Он глядел на меня выпученными от страха глазами. Схватился за мою руку, хотел что-то сказать, но не смог из-за колотящегося в горле пульса. Я ощущала кровь в его теле, биение его сердца, возвращающуюся жизнь, если так можно сказать.
Дамиан протянул руку, схватил Жан-Клода за рукав и смог наконец прошептать:
- Что вы со мной сделали?
- Спасли, mon ami, спасли.
Дамиан обмяк, успокаиваясь. Я стала терять ощущение его пульса, биения его сердца. Оно медленно ускользало, и я отпустила его, но точно знала, что могла бы удержать. Могла заставить его сердце биться сильнее и слабее от моего прикосновения.
Гладя его рыжие волосы, я ощущала соблазн, лишь чуть-чуть окрашенный сексом. Тогда я подняла руку рассмотреть порез. Не очень серьезный - два-три шва, и все будет в порядке. Было больно, но недостаточно. И я провела кровоточащей рукой по волосам Дамиана. Волосы попали в рану, и резкая боль, острая и тошнотворная, привела меня в чувство.
Дамиан смотрел на меня испуганно. Он боялся меня.
18
- Ну и ну! До чего же поразительно и трогательно!
Я повернулась, не снимая с колен Дамиана. Иветта шла к нам. Норкового палантина на ней больше не было, а белое платье было такое простое, такое элегантное, такое… шанельное. А дальше начался чистейший маркиз де Сад.
С ней был Джейсон - вервольф, шестерка, иногда добровольная закуска для нежити. Одет он был во что-то среднее между черными кожаными и обтягивающими меховыми штанами. На бедрах виднелась голая кожа, и пах был прикрыт чем-то вроде кожаного ремня. Вокруг шеи у Джейсона был собачий ошейник с заклепками и поводком. Конец поводка был в руках Иветты. На лице, на шее и на руках Джейсона выделялись свежие синяки. Ниже на груди и на животе - порезы, как следы от когтей. Руки у него были связаны за спиной и так крепко притянуты к телу, что это одно уже должно было быть больно.
Иветта остановилась, рисуясь, в восьми футах от нас. Потом толкнула Джейсона в спину с такой силой, что он не удержался от болезненного стона и рухнул на колени. Поводок она натянула так, что чуть его не повесила.
Иветта пригладила свои желтые волосы, будто позируя перед камерой.
- Это гостинец мне на то время, что я здесь. Как тебе нравится упаковка?
- Сесть можешь? - спросила я Дамиана.
- Кажется, да.
Он скатился с моих колен и осторожно сел, будто еще не все в его теле работало нормально.
Я встала.
- Джейсон, как жизнь?
- Нормально, - ответил он.
Иветта натянула поводок, чтобы он не мог говорить. Я поняла, что внутри ошейника - стальные зубья. Парфорс. Ну и ну.
- Это мой волк, Иветта. Я его защищаю. Ты его не получишь.
- Уже получила. И сделаю с ним, что захочу. Я его еще даже не обидела по-настоящему. Синяки - это не моя работа, они ему достались, когда он защищал «Цирк». Тебя защищал. Спроси его сам. - Она ослабила ошейник и поводок.
Джейсон сделал глубокий вдох.
- Она тебя мучила? - спросил Жан-Клод.
- Нет.
- Какое самоограничение! - обратился Жан-Клод к Иветте. - Или с момента наших последних объятий у тебя изменились вкусы?
Она рассмеялась.
- Нет, вкусы у меня все те же. Я буду его пытать здесь, среди вас, и вы не сможете мне помешать. Таким образом я смогу пытать нескольких по цене одного.
Иветта улыбнулась. Сейчас у нее вид был лучше, чем в ресторане. Не такой бледный.
- На ком паслась? - спросила я.
Она метнула на меня беглый взгляд.
- Скоро увидишь. - И обратилась к Уоррику: - Уоррик, я тобой недовольна.
Воин стоял у стены, все еще держа в руках меч Дамиана.
- Госпожа, я не хотел его убивать.
- О, я не об этом. Ты охранял их, пока они его спасали.
- Ты говорила, что я буду наказан, если он умрет.
- Да, говорила. Но разве ты действительно обратил бы против меня этот меч?
- Нет, госпожа! - сказал он, падая на колени.
- Как же ты мог их охранять?
Уоррик замотал головой:
- Я не думал…
- Ты никогда не думаешь. - Она подтащила Джейсона к ноге, прижала его лицо к своей ляжке.
Страница 50 из 151
