Eternal life

Скальпели, шприцы, ампулы с красной жидкостью и ампутационные принадлежности — всё это было содержимым первой полки. Хорошо, что до парня, лежащего на диване, так и не дошло зачем всё это Грею.

Достав хрустальный бокал, он поставил его на стол и открыл дверцу клетки, которую он принёс. Наружу, к удивлению студента из Вены, показался большой красивый чёрно-белый кот.

— Вы серьёзно?! — с усмешкой осведомился Джебол, за что получил вторую пощёчину от Линды и, закрыв глаза, обмяк на диване.

Грей, не теряя скорость и пластичность движений, достал стеклянную трубку и иглу. Вонзив её в руку похищенному студенту, он начал выкачивать его кровь, это длилось минут десять. Алая жидкость переместилась в хрустальный бокал и в чёрные пробирки из шкафа.

— Прошу! — глядя на кота провозгласил Грей.

— Молю, только быстрее — уже глухим железным голосом взмолилась Линда, точнее то, что от неё осталось.

Кот, как только увидел кровь в бокале, с поразительной скоростью подлетел к нему и, раскрыв рот, выпустил… Змеиное жало!

Парень, придя в себя и увидев это, побелел как смерть, но не издал ни звука. Опустошив бокал, «змеекот» ринулся к умирающей Линде и вонзил острые клыки в её шею. Линда закрыла глаза гниющими веками и уснула.

Рука, из которой брали кровь у Джебола, опухла и посинела из-за особого вещества, преобразующего кровь, и чтобы не случилось абсцесса, Грей полил её перекисью водорода и, помазав её какой-то мазью, забинтовал медицинской марлей.

— Потерпи, завтра будет легче — измученно и слегка сочувственно произнёс Грей.

Парень из Вены смотрел на спящую Линду и поражался всё сильнее. Гнилая кожа шелушилась и спадала, но зато вырастала новая, розовая, молодая. Волосы отрастали заново и вся та мерзкая гнилая оболочка исчезла полностью через час.

«Бред, бред, бред, это всё мне снится», — пытался успокоиться парень.

— Это реально — сказал Грей, будто читая мысли Джебола.

Девушка открыла глаза и встала.

— Как ты? — с волнением спросил мужчина.

— Хорошо. Пойдём.

— коротко ответила она, зазывая его за дверь. Джеболу, перепуганному насмерть, она ничего не сказала, а лишь подошла и поцеловала. Не легко — в щёку, а со страстью с жаром — в губы.

Гримаса ярости проскользнула, как тень по лицу Грея.

Поднявшись в комнату к Линде, Грей закричал:

— Зачем ты это сделала?

— Что именно? — с невинностью спросила она.

— Хватит, Линда! Хватит! — закричал он, хватая её за руки.

— Не смей ко мне прикасаться! — сказала девушка, отстранившись от Грея.

— Если ты не заметил, его кровь спасла мне жизнь!

— Это я! Я спас тебе жизнь! — Это мне ты должна быть благодарна.

— Ты — мой отчим и никаких чувств к тебе я не испытываю.

— Ты же знаешь, что нам с тобой далеко за двести лет и не важно кто я тебе, мы не родственники! Запомни, если бы не я, то ты бы не протянула и два месяца — закричал разъярённый Грей.

— Прости. Но я не могу так. Ты же знаешь, что я тебя люблю. Но только когда я получу бессмертие, мы сможем быть счастливы! — проговорила Линда, обнимая Грея.

— Я знаю, родная, я знаю — обнимая её в ответ, сказал он, сверкая огоньками своих чёрных глаз и улыбаясь блаженной улыбкой. Страх. Страх и боль — так можно было охарактеризовать состояние Джебола на тот момент, когда он остался один.

— Зачем? — этот вопрос твёрдо встал в разуме похищенного парня и не собирался уходить.

— Неужели, это всё ради её жизни? — с болью в руке думал он.

— Она готова погубить сотни жизней ради своей единственной — Тёмная комната освещалась всего лишь огнём в камине свет, от которого создавал причудливые и страшные тени на стенах и, покрытом коврами, полу. Рука, из которой у парня брали кровь, несмотря на то, что её обработали — вновь посинела, отдаваясь невыносимой болью по всему телу. Джебол посмотрел в окно, но с разочарованием заметил, что оно было закрыто чёрной, в форме двух переплетающихся змей, решёткой.

— Чёрт — выругался он. Похищенный студент попытался встать, но цепь прочно держала его в своём дьявольском тиске. «Что же мне делать?» -, в который раз задал сам себе вопрос Джебол. Но, так и ничего не придумав, он забылся тяжёлым сном, буквально сгорая в боли и жаре. Снов он не увидел, лишь находясь в состоянии полудрёмы, ему послышались голоса. Вот — голос его матери, который неустанно учит жизни, вот — голос отца, всегда серьёзного и непоколебимого, который постоянно твердит об ответственности и чести, а вот — голос его старшей сестры, которая до ужаса похожа на мать и чей голос всегда рассудительный и хорошо поставленный, даёт нудные, но правильные советы.

— Родные мои… — сквозь бред, едва различимо, с губ парня срываются эти слова.

Над камином, на всё это смотрел траурный портрет, с чёрной полоской в углу.