Где ты меня ждешь

— А вот Александру — да. Поскольку ее после выпускного так никто и не видел. Кстати говоря, может, вы созванивались?

— Хватит уже, — взорвался отец.

— Моя дочь ни за что не связалась бы с преступницей! Так что, если вы получили ответы на все свои вопросы, то я бы хотел, чтобы вы оставили нас.

Анатолий Анатольевич крякнул.

— Глеб Николаевич прав, — Станислав выпрямился.

— Нам пора. Спасибо, что уделили нам каплю своего внимания.

Они быстро собрались, но у дверей Станислав притормозил.

— Да, на всякий случай, — он замялся, — если вдруг это окажется маньяк или еще что похуже, Марго, вот моя визитка с номером. Позвоните, если что.

— Или если вспомните что-нибудь полезное, — добавил старший лейтенант Каскадов, отдавая честь отцу.

— Приятного дня.

Отец вышел, чтобы закрыть за ними дверь.

— Приятного? — язвительно повторила мама.

— Они издеваются? Рита, милая, ты как?

— Со мной все хорошо, — я обняла маму.

— Может, тебе принести валерьянки?

Мама покачала головой.

— Я пойду, пожалуй, прилягу, — она сжала меня на мгновение, — Боже, стоит мне только представить, что могли обнаружить тебя… Она отпустила меня и направилась к себе.

— Марго, не торопись, — подошел ко мне отец.

— Наш разговор еще не закончился. Давай посидим на кухне.

Тяжелой поступью он направился к кофе-машине.

— Тебе налить? — отец выглядел подавленным.

Я покачала головой и скользнула за стол.

— Пап, что случилось? — невольно я сжалась.

— Что случилось? — переспросил отец.

— И ты еще спрашиваешь, что случилось? Марго, это я тебя должен спросить. Все водят меня за нос. Даже собственная дочь.

— Пап, пожалуйста, — протянула я.

Что именно он узнал? И когда я успела заиметь столько секретов от собственной семьи? Да еще и таких … необычных?

— Ты не уходила далеко от стола, — заговорил отец, размешивая сахар.

— Ты сидела за столом, всем видом демонстрируя свое презрение ко всему происходящему вокруг. Но стоило мне уйти, как все резко изменилось. Стало плохо? И поэтому ты танцевала с Владом?

— Пап, я… — Молчи. Просто молчи. Знаешь, сколько сил потребовалось, чтобы оградить тебя от полиции? А ты еще подлила бензина, упомянув Вика. Ты в курсе, что он этой ночью опять уехал?

— Ночью? — повторила я удивленно.

— По крайней мере, так он сказал мне вчера, — отец наконец сел передо мной, его руки тряслись.

— Мы с ним решили, что ты будешь с Александрой. А теперь выяснилось, что ты провела с ним ночь.

Я сглотнула.

— Что происходит, Марго? — отец сжал кулаки.

— Просто объясни мне, что происходит?

— Пап, я не… — Я знаю, — прервал меня отец.

— Знаю, что ты здесь не замешана. Хотя нет. Вру. Я не знаю. Не знаю ни черта. Просто хочу верить тебе. Тебе своей дочери. Хочу верить своему старому товарищу. Но происходящее меня не отпускает. Поэтому, Рита, просто скажи да или нет, это ты… Отец запнулся. А я потупила взгляд. Я никогда не врала отцу. На заднем плане всплыло воспоминание, как красавица пожертвовала собой ради отца. Я не могла так его подвести.

— Я… Не виновата, — наконец выдавила я из себя и услышала его вздох облегчения.

— Но я знаю, что произошло.

— Что? — отца била мелкая дрожь.

Я глубоко вздохнула.

— Папа, пожалуйста, — прошептала я, не в силах нормально говорить.

— Выслушай меня.

— Маргарита, ты.. Только что… — отец с трудом приподнялся.

— Папа, выслушай, — я вскочила и обняла его, — он пытался меня изнасиловать. Я не могла с ним справиться. Если бы не Вик… Отец рухнул на стул. Его лицо побелело. Он начал задыхаться.

— Папа, — вскрикнула я и бросилась к аптечке.

Руки тряслись, мысли путались. Откуда у нас столько пузырьков и непонятных таблеток? Что-то рассыпалось.

— Зеленая… Наклейка, — прохрипел папа.

Зеленая? Они все зеленые, разум отказывался различать цвета. Краем глаза я нашла нужный пузырек и схватила его. Кое-как открыв, я протянула таблетку отцу и помогла запить ее. Его дыхание выровнялось.

— Ему повезло, — с трудом произнес отец, с ненавистью смотря прямо перед собой.

— Это Вик его убил, — прошептала я.

— Это моя вина.

— Нет, — отец резко встал.

— Пап, может не надо? — его шатало.

— Хватит! — ударил он по столу.

— Я не ребенок, в отличие, от тебя. И сам позабочусь обо всем. И впредь, будь любезна, информируй меня о том, что тебе угрожает опасность, а не кого-то другого. Мало мне проблем с Николаем, еще и единственная дочь будет выделываться.

Он взял таблетки и ушел. Мои ноги подкосились, и я упала на пол. Это была моя вина.