Подарок вампира

— Ты не хочешь попрощаться с миром или хотя бы со мной?

— Прощай, — сказал он и отошел подальше от могилы.

Я осторожно открыла крышку гроба. В гробу лежал он. Такой же, каким его видела я, только более реальный, одетый в наряд прошлого века. Выглядел он довольно опрятно, если не считать слоя пыли, да паутины, опутавшей все вокруг. Он совсем не выглядел мертвым, скорее спящим. Я захотела взять его за руку.

— Не трогай! — голос Климента прогремел над головой, заставив меня вздрогнуть.

— Делай, давай, нельзя медлить. Не забудь про воду и молитву, — напомнил он. Сегодня мой друг был очень раздражен.

Я отошел от могилы, чтобы не видеть себя и не испытывать соблазна вернуться в тело. А соблазн был велик, особенно сейчас, когда я так близко к телу. А она все медлит, копается. Почему так долго? Мое тело пробуждается. Тут я почувствовал жар в руке и мгновенно оказался у могилы, глупая, хотела взять за руку. Хорошо, что успел. Как она медленно все делает. Конечно, ее можно понять, ей страшно, но столь долго медлить опасно. Опасно для нее. Нечего возиться, к этому нельзя привыкнуть. Тратить время на то, чтобы осознать происходящее — бессмысленно. Я и так уже все подготовил, надеюсь, она не струсит. Я смотрел на заброшенные и разрушенные дома, на лес, на небо. Я с этим миром попрощался давно, но все-таки сейчас это печально. Я хотел бы более душевно проститься с моим новым другом, но не стал лишний раз ее тревожить.

Я взяла кол в левую руку, а молоток в правую. Приставила острие к груди своего друга, вздохнула и зажмурилась.

— Прости, — выдохнула я и со всей силы, на которую была способна, ударила молотком.

Слезы текли по щекам, сердце бешено стучало. Когда я открыла глаза, то увидела, что вся в крови. Холодная кровь текла по лицу, смешивалась со слезами, становясь мерзкой, противной жижей. Было страшно, но страшнее еще от того, что Климент смотрел на меня и взгляд его больше не был печальным. Он был в ярости. Завизжав, я бросилась прямиком из могилы, но вылезти из нее у меня не получилось, руки закоченели, ноги затекли, и я скатилась обратно, исцарапав руки.

В панике, я смотрела на вампира, который пытался вытащить кол из груди. Он кричал, шипел и ругался. Я вспомнила про святую воду и молитву. Схватив сумку, достав бутыль, я стала поливать его водой.

— Не убивай меня, — вдруг жалобно простонал он.

— Я хочу жить.

Я замерла, стало жаль его. Слезы снова подступили к глазам, а в горле стоял ком, еще чуть-чуть и я разрыдаюсь. Я внимательно посмотрела в его глаза, его взгляд — злой, жестокий, полный ненависти, нет, это не мой Климент. Я быстро стала читать молитву, слова путались и застревали в горле.

На секунду я засомневалась в правильности производимых мною действий. Вдруг это не сработает? Сказав фразу: «Покойся с миром», я перекрестилась и закрыла глаза. Внезапно чья-то рука схватила меня за шею и с силой подбросила вверх.

— Глупая девчонка, ты думала, что сможешь победить меня этой ересью? — он засмеялся.

— Так даже лучше, я очень голоден, ты придешься кстати, — зарычал он и схватил меня за шею так крепко, что я стала задыхаться.

Я боролась столько, сколько могла, но он был сильнее. Мысленно я приготовилась к смерти, так как кислорода почти не осталось, а мертвая хватка на шее не ослабевала. Сердце колотилось, как сумасшедшее и казалось, стук его отдавался в висках.

— Все, это конец, — думала я.

— Прости, Климент, я не справилась.

И тут вампир закричал и отдернул руку от моей шеи. Рука его дымилась.

— Крест! — мелькнуло в голове, тот самый подарок, его подарок.

До моих ушей донесся едва уловимый шепот: «Повтори молитву, повтори».

Я стала шептать ее, сказать во всю силу голоса не вышло, горло саднило и воздуха не хватало. В глазах мутнело, но я продолжала читать молитву. Вампир стал извиваться, словно его тело пронзили тысячи судорог, он рычал, дергался, а потом вдруг рассыпался в прах.

Я лежала на земле, с неба падал снег, и холодные снежинки плавно ложились на лицо, таяли от тепла кожи и стекали по лицу, смешивались с кровью, землей и слезами превращались в грязные разводы. Слез уже не было. Мне казалось, что я сама умерла, внутри было пусто и тоскливо. Я посмотрела на наручные часы — 3 часа дня, надо спешить, а то придется заночевать в этой глухой заброшенной деревне. Я встала, пошатываясь, подошла к могиле и стала забрасывать ее землей, все-таки не хорошо оставлять ее разрытой. Закончив, я взяла сумку, закинула ее на плечо и побрела через лес.

Ветер со снегом дул прямо в лицо. Я брела и едва могла различать дорогу. Ноги замерзли и еле передвигались. Дойдя до остановки, я села на скамейку и тяжело вздохнула. Потом посмотрела на свои руки — все в грязи и царапинах. Ноги тоже все в земле, штанина порвана на колене, куртка вся в грязи.