Мне исполнилось 53, когда я умер. Сейчас мне 112 и я живу в Бразилии. В начале моей жизни меня звали Михаил Глинка. Я был великим композитором.
Добавить в моё избранное
11 мин, 56 сек 4550
Плотная, как гудящий в прибрежной пещере морской ветер, вихрящаяся, многоголосая, и голоса в ней подобны песку, неуловимые и текучие. Дикие, наполненные пьянящей яростью крики, что омывали и распаляли багровое беспамятство наших предков, заставляя их бросаться в битву, в которой не выжить; ритмичный бой о гулкую антилопью кожу, сопровождавший шаги жреца, взметывающего сухую горячую пыль тонкими подошвами сандалий, звон кимвал, двойное змеиное дрожание авлоса. Экстатическая музыка, за возможность услышать которую ещё раз я отдал бы жизнь, — и от которой через несколько секунд не останется и следа.
А они, чавкающие рядом, что слышат они у себя в головах? Музыку ли? Охватывает ли их чувство звенящей, молчаливой красоты, словно бы Бог тут, рядом: кошмарный парадокс бытия, по которому вампир ощущает близость божественного тогда, когда уничтожает другое существо. Бог сделал меня вампиром: хотел ли он, чтобы я жил в согласии со своим естеством, или же мне должно бороться с ним? И почему он словно приближает нас к себе в моменты, когда мы низвергаемся в самую глубину творимого нами кошмара? Мне это неизвестно.
В ночь, когда мы оставили ту женщину с размётанными волосами и тлевшими остатками тепла лежать на площади, я понял. Я буду жить ради того, чтобы вновь слышать эту музыку. Если я услышу её ещё раз, если она будет приходить ко мне многократно, ежечасно, тогда, возможно, мне удастся ухватить, записать хотя бы обрывки этого лучащегося, невозможного понимания сути мира.
Ночь в Мадриде, когда я устроил свою первую массовую бойню. Критики писали потом, что в моей музыки живёт душа народа. Если бы они только знали, о каком количестве душ идёт речь.
А они, чавкающие рядом, что слышат они у себя в головах? Музыку ли? Охватывает ли их чувство звенящей, молчаливой красоты, словно бы Бог тут, рядом: кошмарный парадокс бытия, по которому вампир ощущает близость божественного тогда, когда уничтожает другое существо. Бог сделал меня вампиром: хотел ли он, чтобы я жил в согласии со своим естеством, или же мне должно бороться с ним? И почему он словно приближает нас к себе в моменты, когда мы низвергаемся в самую глубину творимого нами кошмара? Мне это неизвестно.
В ночь, когда мы оставили ту женщину с размётанными волосами и тлевшими остатками тепла лежать на площади, я понял. Я буду жить ради того, чтобы вновь слышать эту музыку. Если я услышу её ещё раз, если она будет приходить ко мне многократно, ежечасно, тогда, возможно, мне удастся ухватить, записать хотя бы обрывки этого лучащегося, невозможного понимания сути мира.
Ночь в Мадриде, когда я устроил свою первую массовую бойню. Критики писали потом, что в моей музыки живёт душа народа. Если бы они только знали, о каком количестве душ идёт речь.
Страница 4 из 4
