— … Деда-а-а-а, ну расскажи сказку! Только страшную! Ну пожалуйста! Ну расскажи!
Добавить в моё избранное
17 мин, 25 сек 12820
Кабинет располагался на последнем этаже особняка. Здесь недавно перестелили полы, и воздухе ещё витал едва ощутимый аромат дубовых досок. Барон зажёг несколько свечей и осмотрел кабинет. Это был на самом деле не столько рабочий кабинет, сколько личное пространство барона, заполненное как вещами для дел нынешних, так и вещами, напоминающими о делах минувших дней. Стены были увешены разного рода воспоминаниями. Вот в рамке висит грамота, «Почётному члену Картографического сообщества» Грифон«Отто Фон Гернсбаху за неоценимый вклад в исследование земель неизвестных, известных и не очень известных». Чуть левее была чёрно-белая фотография, на которой в три ряда расположились несолкько дюжин стройных солдат в полном обмундировании, подписанная «Пятый Имперский экспедиционный корпус, Сен-Монар». Прямо рядом с ней висела ещё одна. На ней был запечатлён рослый брюнет с кудрями и пышными усами, в той же форме, что и солдаты на предыдущей фотографии. Его уверенный вид и живость в глазах заставили барона усмехнуться. Фотография называлась «Капитан Пятого имперского экспедиционного корпуса Отто Фон Гернсбах».
Барон прошёл в дальнюю часть кабинета, где располагались всевозможные трофеи, которые барон добыл за время своей жизни. Его взгляд упал на нечто на деревянной подставке, похожее на массивный бивень, по размеру как моржовый, но слишком уж острый для бивня.
На подоконнике стоял стеклянный флакон, наполненный странноватого вида чёрной жидкостью. Подойдя к нему, барон почувствовал лёгкое покалывание в висках, но он уже давно к этому привык. Тут же, на подоконнике, лежала дорогая по виду золотая шкатулка, украшенная драгоценными камнями. Барон взял её в руки, покрутил немного и положил на место.
Много чудных штуковин хранил у себя барон, но самое ценное своё сокровище он держал в нижнем ящике своего письменного стола. Несмотря на то, что вокруг поместья дежурила круглосуточная охрана и барон не опасался воров, эту вещицу барон упрятал надёжно. Открыв три замка, барон полностью вынул выдвижной ящик, нащупал фальшпанель и вынул то, что за ней хранилось.
Белый круглый медальон, по виду сделанный из слоновой кости, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что это не так. Одна сторона медальона была необычной. Каждый раз, посмотрев на неё, человек видел новое изображение, и ни одно из них никогда не повторялось, сколько барон себя помнил. Изображения те очень редко бывали понятными человеку. На обратной стороне были выгравированы письмена, которые барон и не пытался расшифровать, зная, что это невозможно.
С медальоном в руке, барон выглянул в окно. Ночь выдалась ясной, и небо за городом сияло мириадами звёзд. Глядя на них, барону подумалось, что в эту минуту, где-то далеко, кто-то ещё смотрит на такое же небо, и, удовлетворённый этой мыслью, он сам себе кивнул головой.
Барон прошёл в дальнюю часть кабинета, где располагались всевозможные трофеи, которые барон добыл за время своей жизни. Его взгляд упал на нечто на деревянной подставке, похожее на массивный бивень, по размеру как моржовый, но слишком уж острый для бивня.
На подоконнике стоял стеклянный флакон, наполненный странноватого вида чёрной жидкостью. Подойдя к нему, барон почувствовал лёгкое покалывание в висках, но он уже давно к этому привык. Тут же, на подоконнике, лежала дорогая по виду золотая шкатулка, украшенная драгоценными камнями. Барон взял её в руки, покрутил немного и положил на место.
Много чудных штуковин хранил у себя барон, но самое ценное своё сокровище он держал в нижнем ящике своего письменного стола. Несмотря на то, что вокруг поместья дежурила круглосуточная охрана и барон не опасался воров, эту вещицу барон упрятал надёжно. Открыв три замка, барон полностью вынул выдвижной ящик, нащупал фальшпанель и вынул то, что за ней хранилось.
Белый круглый медальон, по виду сделанный из слоновой кости, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что это не так. Одна сторона медальона была необычной. Каждый раз, посмотрев на неё, человек видел новое изображение, и ни одно из них никогда не повторялось, сколько барон себя помнил. Изображения те очень редко бывали понятными человеку. На обратной стороне были выгравированы письмена, которые барон и не пытался расшифровать, зная, что это невозможно.
С медальоном в руке, барон выглянул в окно. Ночь выдалась ясной, и небо за городом сияло мириадами звёзд. Глядя на них, барону подумалось, что в эту минуту, где-то далеко, кто-то ещё смотрит на такое же небо, и, удовлетворённый этой мыслью, он сам себе кивнул головой.
Страница 5 из 5
