От автора: я никогда не летал на самолетах, по этому для меня было очень тяжко написать это. Если будут какие-либо корректировки с вашей стороны, я с радостью все исправлю. Будем же людьми. Надеюсь, вам понравится.
Добавить в моё избранное
18 мин, 49 сек 10509
Это случилось со мной накануне Нового года. Не этого, нет, это был 2006. Отвратительный был год, ничего хорошего из него вспомнить не могу. Именно в этом году у меня появилась аэрофобия. Это был долгий перелет из России в Канаду. Мой способ сжигать мосты чуть не сжег меня… Я летел туда, чтобы начать там новую жизнь. Летел налегке, почти без денег и, не известив кого-либо, даже своих родных. Возможно, это было неправильно, но тогда, я считал, что это самый верный поступок, который я когда-либо совершу в своей жизни. Пожалуй, это он и был, но чего он мне стоил.
Перед взлетом я не спал около трех дней из-за того, что это был мой первый полет и я чувствовал себя немного напряженно. В самолете стюардесса предложила мне снотворное, но я отказался, ибо хотел побороть этот страх раз и навсегда, а лишь заказал зеленый чай. К счастью для меня, в самолете не было постоянно кричащих детей, «профессиональных» туристов, вечно обсуждающих свои планы действия так громко, что их было бы слышно с земли и, самое главное, рядом со мной не сидел любитель поговорить. Мужчина, который сидел рядом, молчал почти весь путь, только пару раз попросил разрешить ему выйти. В самолетах места были расположены слишком близко, что у меня ноги упирались в соседнее, так что мужчине, который сидел слева, было неудобно выходить.
Полет проходил отлично, сначала я выслушал правила поведения при крушении, а потом включил плеер и отключился, позабыв об обещании данном самому себе, что не буду спать весь полет, а буду смотреть за борт, пытаясь себя напугать, тем самым подавив фобию.
Я проснулся от дикого холода, который, будто кусал меня за руки, которые не скрывала одежда. Открыв глаза, я увидел, что тону вместе с обломками самолета и другими людьми, чьи лица были скованы гримасой ужаса и холодом. Состояние шока прошло достаточно быстро. Первая попытка всплыть была неудачной — нога была сильно повреждена и скована болью, которая будто выворачивала ногу. После бесконечных попыток чья-то сильная рука вытащила мое почти бездыханное тело из ледяной воды на поверхность.
Когда с моих глаз сошла черная завеса и вода из легких была выплюнута туда, где ей и место, я увидел человека, спасшего меня. «Ричард, второй пилот» — он представился.«Александр» — сказал я — Что случилось?«. Ричард, удивившись, что я все смог беззаботно проспать, рассказал, что двигатели правого крыла полностью вышли из строя. По его словам, все были мертвы, кроме нас. Это немного настораживало, т. к. парашютов на самолете было достаточно, чтобы все выжили, да и вообще, компания, которой я полетел, очень пеклась о безопасности пассажиров.»
Хоть я больше и не тонул, опасность не миновала. Холод сковывал каждый миллиметр моего тела, заставляя его дрожать. Ричард услужливо дал мне шубу первого пилота, который разбился из-за нераскрытого парашюта. Одежда мертвеца и всяческие дурные приметы пугали меня на тот момент меньше всего. Мы стояли на льду, одни, а вокруг был лишь густой, черный лес. Но даже лес не волновал меня так сильно, как перспектива быть найденным мертвым от обморожения.
Все время, пока я паниковал, прокручивая в голове все способы выбраться из этой морозной глотки, Ричард абсолютно спокойно, как будто он ожидал крушения, отошел на берег, из своего вещмешка достал спички и начал пытаться разводить костер. На его лице была абсолютная невозмутимость, а порой и улыбка, которая заставляла меня дрожать даже сильнее, чем от холода. «Итак, Ричард значит, да?» — спросил я — И откуда вы, Ричард? Не часто в России встретишь человека с именем Ричард«.»
— В твоем голосе я слышу недоверие, если это так, то ты можешь проваливать, я никого не держу.
— Прости, просто это странно, что выжили только мы вдвоем.
— Да, а знаешь, что самое странное? Что ты проспал крушение! Это невозможно, если конечно, ты не выпил снотворное, а его никто не пил. Так, что ты мне на это скажешь, Александр?
— Я, честно говоря, не знаю, как это произошло, я не могу этого объяснить.
— Я не буду лезть в твой нечуткий сон и ты не лезь в то, как я выжил.
— Хорошо… Сойдя со льда на сушу, Ричард успешно развел костер и вскоре я снова стал чувствовать свои конечности. В отличие от меня, не решившегося отодвинуться хоть на дюйм от огня, Ричард, как только хоть немного отогрелся, пошел обыскивать обломки самолета. Незаметно для меня стемнело, все это время пока Ричард искал что-либо полезное, я сидел и глядел на костер, который медленно угасал. Не дождавшись второго пилота, я немного отошел от лагеря, чтобы найти дров для костра, который был единственной вещью, дававшей мне надежду на спасение.
Наш лагерь был в небольшой низине, так что подниматься наверх по сугробам мне было крайне неудобно и тяжело с моей травмированной ногой. Каждый второй шаг был для меня настоящим испытанием, заставлявшим меня чуть ли не рыдать от боли. К счастью, неподалеку я нашел маленькое поваленное деревце, которое было удобно тащить.
Перед взлетом я не спал около трех дней из-за того, что это был мой первый полет и я чувствовал себя немного напряженно. В самолете стюардесса предложила мне снотворное, но я отказался, ибо хотел побороть этот страх раз и навсегда, а лишь заказал зеленый чай. К счастью для меня, в самолете не было постоянно кричащих детей, «профессиональных» туристов, вечно обсуждающих свои планы действия так громко, что их было бы слышно с земли и, самое главное, рядом со мной не сидел любитель поговорить. Мужчина, который сидел рядом, молчал почти весь путь, только пару раз попросил разрешить ему выйти. В самолетах места были расположены слишком близко, что у меня ноги упирались в соседнее, так что мужчине, который сидел слева, было неудобно выходить.
Полет проходил отлично, сначала я выслушал правила поведения при крушении, а потом включил плеер и отключился, позабыв об обещании данном самому себе, что не буду спать весь полет, а буду смотреть за борт, пытаясь себя напугать, тем самым подавив фобию.
Я проснулся от дикого холода, который, будто кусал меня за руки, которые не скрывала одежда. Открыв глаза, я увидел, что тону вместе с обломками самолета и другими людьми, чьи лица были скованы гримасой ужаса и холодом. Состояние шока прошло достаточно быстро. Первая попытка всплыть была неудачной — нога была сильно повреждена и скована болью, которая будто выворачивала ногу. После бесконечных попыток чья-то сильная рука вытащила мое почти бездыханное тело из ледяной воды на поверхность.
Когда с моих глаз сошла черная завеса и вода из легких была выплюнута туда, где ей и место, я увидел человека, спасшего меня. «Ричард, второй пилот» — он представился.«Александр» — сказал я — Что случилось?«. Ричард, удивившись, что я все смог беззаботно проспать, рассказал, что двигатели правого крыла полностью вышли из строя. По его словам, все были мертвы, кроме нас. Это немного настораживало, т. к. парашютов на самолете было достаточно, чтобы все выжили, да и вообще, компания, которой я полетел, очень пеклась о безопасности пассажиров.»
Хоть я больше и не тонул, опасность не миновала. Холод сковывал каждый миллиметр моего тела, заставляя его дрожать. Ричард услужливо дал мне шубу первого пилота, который разбился из-за нераскрытого парашюта. Одежда мертвеца и всяческие дурные приметы пугали меня на тот момент меньше всего. Мы стояли на льду, одни, а вокруг был лишь густой, черный лес. Но даже лес не волновал меня так сильно, как перспектива быть найденным мертвым от обморожения.
Все время, пока я паниковал, прокручивая в голове все способы выбраться из этой морозной глотки, Ричард абсолютно спокойно, как будто он ожидал крушения, отошел на берег, из своего вещмешка достал спички и начал пытаться разводить костер. На его лице была абсолютная невозмутимость, а порой и улыбка, которая заставляла меня дрожать даже сильнее, чем от холода. «Итак, Ричард значит, да?» — спросил я — И откуда вы, Ричард? Не часто в России встретишь человека с именем Ричард«.»
— В твоем голосе я слышу недоверие, если это так, то ты можешь проваливать, я никого не держу.
— Прости, просто это странно, что выжили только мы вдвоем.
— Да, а знаешь, что самое странное? Что ты проспал крушение! Это невозможно, если конечно, ты не выпил снотворное, а его никто не пил. Так, что ты мне на это скажешь, Александр?
— Я, честно говоря, не знаю, как это произошло, я не могу этого объяснить.
— Я не буду лезть в твой нечуткий сон и ты не лезь в то, как я выжил.
— Хорошо… Сойдя со льда на сушу, Ричард успешно развел костер и вскоре я снова стал чувствовать свои конечности. В отличие от меня, не решившегося отодвинуться хоть на дюйм от огня, Ричард, как только хоть немного отогрелся, пошел обыскивать обломки самолета. Незаметно для меня стемнело, все это время пока Ричард искал что-либо полезное, я сидел и глядел на костер, который медленно угасал. Не дождавшись второго пилота, я немного отошел от лагеря, чтобы найти дров для костра, который был единственной вещью, дававшей мне надежду на спасение.
Наш лагерь был в небольшой низине, так что подниматься наверх по сугробам мне было крайне неудобно и тяжело с моей травмированной ногой. Каждый второй шаг был для меня настоящим испытанием, заставлявшим меня чуть ли не рыдать от боли. К счастью, неподалеку я нашел маленькое поваленное деревце, которое было удобно тащить.
Страница 1 из 5
