Псков, 17 апреля 1971 года, утро. На телефон городской службы 02 поступил вызов. Мужчина дрожащим голосом назвал адрес и прибавил: «Срочно приезжайте, тут творится что-то страшное!» Оперативная группа немедленно выехала на место происшествия. Там сотрудников милиции ждал солидно одетый мужчина, который, казалось, вот-вот упадет в обморок. Это был управдом Васильчиков, в то время очень ответственная и значимая персона.
Добавить в моё избранное
8 мин, 0 сек 5362
«Пойдем ко мне» — мягко предложил он Павлову, — у меня есть где переночевать, если переберешь«В его голове уже созрел план мести за свою» исковерканную«жизнь.»
После первого преступления Савкин испытал странный душевный подъем. Всю ночь он не мог заснуть, снова и снова прокручивая в голове детали содеянного. К утру в его воспаленном сознании созрел новый план — нужно составить список всех, кто когда-либо критиковал его кулинарные способности, и расправиться с ними.
Чтобы замести следы, он инсценировал ограбления. Хотя, по большому счету, у подвыпивших и брать-то было нечего. Главным для подозреваемого стало удовлетворение болезненного чувства мести к тем, кто, по его мнению, добился в жизни большего, чем он, простой повар советской столовой.
Для своих душегубств он выбрал особый почерк — расправлялся с помощью махеровых шарфов. Это казалось ему символичным, так как люди, которые могли позволить себе дорогую вещь, должны были погибнуть от роскоши.
На суде «псковский душитель» держался вызывающе. Сравнивал себя с героем Достоевского — Родионом Раскольниковым, говорил, что«маленький человек тоже право имеет» Казалось, подсудимый окончательно потерял связь с реальностью.
Возможно, Савкин рассчитывал, что его признают невменяемым и отправят в психиатрическую больницу вместо тюрьмы. Но суд разглядел в его действиях четкий умысел и план. Поток высокопарных рассуждений подсудимого о праве «маленького человека» на протест прервал судья, зачитав приговор — высшая мера наказания.
В этот момент с Савкина слетела вся спесь. Он рухнул на колени и разрыдался, умоляя о пощаде. Но эта сцена уже никого не тронула, слишком свежи были в памяти его преступления.
После первого преступления Савкин испытал странный душевный подъем. Всю ночь он не мог заснуть, снова и снова прокручивая в голове детали содеянного. К утру в его воспаленном сознании созрел новый план — нужно составить список всех, кто когда-либо критиковал его кулинарные способности, и расправиться с ними.
Чтобы замести следы, он инсценировал ограбления. Хотя, по большому счету, у подвыпивших и брать-то было нечего. Главным для подозреваемого стало удовлетворение болезненного чувства мести к тем, кто, по его мнению, добился в жизни большего, чем он, простой повар советской столовой.
Для своих душегубств он выбрал особый почерк — расправлялся с помощью махеровых шарфов. Это казалось ему символичным, так как люди, которые могли позволить себе дорогую вещь, должны были погибнуть от роскоши.
На суде «псковский душитель» держался вызывающе. Сравнивал себя с героем Достоевского — Родионом Раскольниковым, говорил, что«маленький человек тоже право имеет» Казалось, подсудимый окончательно потерял связь с реальностью.
Возможно, Савкин рассчитывал, что его признают невменяемым и отправят в психиатрическую больницу вместо тюрьмы. Но суд разглядел в его действиях четкий умысел и план. Поток высокопарных рассуждений подсудимого о праве «маленького человека» на протест прервал судья, зачитав приговор — высшая мера наказания.
В этот момент с Савкина слетела вся спесь. Он рухнул на колени и разрыдался, умоляя о пощаде. Но эта сцена уже никого не тронула, слишком свежи были в памяти его преступления.
Страница 3 из 3
