Как и в любой другой вечер, вот уже на протяжении нескольких лет, мы стояли с друзьями на своем излюбленном месте и потягивали холодное пиво. Вечер выдался прохладным, но пиво мы всегда брали только холодное, даже зимой. В темном дворе раздавались самые разнообразные звуки: лай собак, чья-то ругань, отвратительная попсовая песенка, приглушенная салоном автомобиля и многое, многое другое, что вы и сами можете услышать, выйдя вечером на балкон.
Добавить в моё избранное
7 мин, 16 сек 10441
— Заколебали психи всякие.
— Поздно «Боржоми» пить, — хохотнул Ден, обращаясь к незнакомцу.
— Раньше о здоровье думать надо было! Сейчас уж печень не вернешь!
Мужичок прекратил упражнения и повернулся к нам. Мне не удалось толком разглядеть его лица. Я только отметил впалые глаза и щеки и выступающие, будто на костяной маске, скулы. Даже в темноте можно было понять, что выглядит он ужасно. Я бы даже сказал, критически хреново.
Он посмотрел на нас, с трудом переводя дыхание и раскачиваясь из стороны в сторону.
— Тебе непонятно что ли?— Тема нахмурился сильнее.
— Отваливай отсюда, другие турники поищи.
Незнакомец что-то промычал, упал на колени и протяжно завыл. Только сейчас я понял, что все это время он заходился в рыданиях.
— Э, ты чего?— Ден двинулся в его сторону.
Артем остановил товарища.
— Да погоди ты! Делать что ли нечего?
— А вдруг случилось чего?— я сердито глянул на Тему.
— Эпилепсия или припадок.
— Пьяная истерика, — хмыкнул юноша.
— Бухать надо меньше.
— Сам-то!
Я решительно направился к незнакомцу. Тот уже завалился на бок и действительно заходился в истерике. По мере приближения мне открывались новые детали: распухшие, уродливые вены, язвы и нарывы на коротко стриженой голове; пальцы рук, танцующие в бешеном треморе.
— Эй, мужик! Ты чего?
Тот закричал громче и замотал головой из стороны в сторону. Я смог заметить отвратительные, гнилые осколки зубов во рту, обветренные губы, спекшиеся коросты на тощей шее. Не дойдя нескольких шагов, я чуть не полетел на землю, споткнувшись о торчащую из земли арматуру.
— Давай, поднимайся. Замерзнешь ведь, — я подошел к незнакомцу и помог ему встать. Слух коробило от его хриплого, посвистывающего дыхания!— Ну ты даешь. Иди домой проспись. Ты где живешь?
Он немного успокоился, медленно выпрямился и я, наконец, смог разглядеть его измученное, напуганное лицо. Я вздрогнул и отшатнулся назад. Плотно зажмурил глаза и потряс головой. Посмотрел снова. Нет, зрение меня не обманывало. Я нервно засмеялся и повернулся к парням:
— Эй, чуваки! Да это же… Оцепенение. Чудо из дурной сказки на ночь, банальщина в истории ужасов и… Я смотрел на него и не мог поверить глазам. Он медленно поднял руку и провел ладонью по моей щеке, по носу, лбу, по волосам. Его рука была холодной, жирной и липкой. Слезы струились из его обезумевших, поблекших глаз, а я, не в силах пошевелиться, стоял столбом и цеплялся за последнюю ниточку мыслей. Но мысли разом вышибло из головы, равно, как и воздух из легких.
— Ни есть… ни спать… — просипел он.
— Дышать больно.
Я с трудом разобрал слова. Пьяный взгляд плыл, кружился, смазывал все вокруг, и только лицо незнакомца (незнакомца ли), лицо узника лагеря смерти недвижно замерло передо мной.
Лицо. Обезображенное, обескровленное, постаревшее… мое лицо.
— Ни есть, ни спать… — Господи, — одними губами проговорил я. Ноги слабели, по спине побежали мурашки.
— Боже.
Такое случается. Да, такое наверняка случается иногда. С нами, со всеми. Я пьян, очень пьян сегодня и вот… — Дышать… И тут я закричал. Закричал пронзительно и истошно, а он, тот, кто стоял напротив, вздрогнул, но руки так и не убрал. Меня тошнило, лицо и уши обдало жаром; удушающий страх пудовой гирей лег на сердце. Я кричал и не мог остановиться, а «тот я» все шептал и шептал своим мертвым голосом, но я уже не мог разобрать его слов.
Я попятился назад, зацепился штаниной все за ту же арматуру и навзничь повалился в промерзлую лужу.
— Э, тип, ты че творишь!
Дрожа всем телом от холода и ужаса, я пополз к друзьям. Ден первым подскочил ко мне. Он раз за разом повторял один и тот же вопрос, но я не слышал его за собственным криком. Тема бросился было на незнакомца, но тот взвыл, предчувствуя трепку, развернулся и кинулся наутек. Артем не стал преследовать его и вернулся к нам.
— Что такое? Что случилось?
Я сел и с ужасом уставился вслед убегавшему. Его спина еще некоторое время мелькала меж гаражей, но вскоре призрак из будущего окончательно растворился в ночи. И только его стоны и жалобный, нечеловеческий вой доносились из темноты, с другого конца района, все удаляясь.
— Дружище, ты в порядке?— Тема наклонился и похлопал меня по щекам.
— Не очень, — пробормотал я и с трудом поднялся на ноги.
— Кто был этот придурок?
Закурить так и не удалось. Я повернулся к друзьям и улыбнулся совершенно безумной улыбкой, не уняв при этом слез.
— Кто… — Э, братан, да ты перебрал!
— Я пойду домой.
— Мы тебя проводим.
— Не… Не надо. Тоже идите домой.
— Твою мать, ты можешь толком объяснить, что случилось?
Не ответив, я побрел в сторону дома.
— Поздно «Боржоми» пить, — хохотнул Ден, обращаясь к незнакомцу.
— Раньше о здоровье думать надо было! Сейчас уж печень не вернешь!
Мужичок прекратил упражнения и повернулся к нам. Мне не удалось толком разглядеть его лица. Я только отметил впалые глаза и щеки и выступающие, будто на костяной маске, скулы. Даже в темноте можно было понять, что выглядит он ужасно. Я бы даже сказал, критически хреново.
Он посмотрел на нас, с трудом переводя дыхание и раскачиваясь из стороны в сторону.
— Тебе непонятно что ли?— Тема нахмурился сильнее.
— Отваливай отсюда, другие турники поищи.
Незнакомец что-то промычал, упал на колени и протяжно завыл. Только сейчас я понял, что все это время он заходился в рыданиях.
— Э, ты чего?— Ден двинулся в его сторону.
Артем остановил товарища.
— Да погоди ты! Делать что ли нечего?
— А вдруг случилось чего?— я сердито глянул на Тему.
— Эпилепсия или припадок.
— Пьяная истерика, — хмыкнул юноша.
— Бухать надо меньше.
— Сам-то!
Я решительно направился к незнакомцу. Тот уже завалился на бок и действительно заходился в истерике. По мере приближения мне открывались новые детали: распухшие, уродливые вены, язвы и нарывы на коротко стриженой голове; пальцы рук, танцующие в бешеном треморе.
— Эй, мужик! Ты чего?
Тот закричал громче и замотал головой из стороны в сторону. Я смог заметить отвратительные, гнилые осколки зубов во рту, обветренные губы, спекшиеся коросты на тощей шее. Не дойдя нескольких шагов, я чуть не полетел на землю, споткнувшись о торчащую из земли арматуру.
— Давай, поднимайся. Замерзнешь ведь, — я подошел к незнакомцу и помог ему встать. Слух коробило от его хриплого, посвистывающего дыхания!— Ну ты даешь. Иди домой проспись. Ты где живешь?
Он немного успокоился, медленно выпрямился и я, наконец, смог разглядеть его измученное, напуганное лицо. Я вздрогнул и отшатнулся назад. Плотно зажмурил глаза и потряс головой. Посмотрел снова. Нет, зрение меня не обманывало. Я нервно засмеялся и повернулся к парням:
— Эй, чуваки! Да это же… Оцепенение. Чудо из дурной сказки на ночь, банальщина в истории ужасов и… Я смотрел на него и не мог поверить глазам. Он медленно поднял руку и провел ладонью по моей щеке, по носу, лбу, по волосам. Его рука была холодной, жирной и липкой. Слезы струились из его обезумевших, поблекших глаз, а я, не в силах пошевелиться, стоял столбом и цеплялся за последнюю ниточку мыслей. Но мысли разом вышибло из головы, равно, как и воздух из легких.
— Ни есть… ни спать… — просипел он.
— Дышать больно.
Я с трудом разобрал слова. Пьяный взгляд плыл, кружился, смазывал все вокруг, и только лицо незнакомца (незнакомца ли), лицо узника лагеря смерти недвижно замерло передо мной.
Лицо. Обезображенное, обескровленное, постаревшее… мое лицо.
— Ни есть, ни спать… — Господи, — одними губами проговорил я. Ноги слабели, по спине побежали мурашки.
— Боже.
Такое случается. Да, такое наверняка случается иногда. С нами, со всеми. Я пьян, очень пьян сегодня и вот… — Дышать… И тут я закричал. Закричал пронзительно и истошно, а он, тот, кто стоял напротив, вздрогнул, но руки так и не убрал. Меня тошнило, лицо и уши обдало жаром; удушающий страх пудовой гирей лег на сердце. Я кричал и не мог остановиться, а «тот я» все шептал и шептал своим мертвым голосом, но я уже не мог разобрать его слов.
Я попятился назад, зацепился штаниной все за ту же арматуру и навзничь повалился в промерзлую лужу.
— Э, тип, ты че творишь!
Дрожа всем телом от холода и ужаса, я пополз к друзьям. Ден первым подскочил ко мне. Он раз за разом повторял один и тот же вопрос, но я не слышал его за собственным криком. Тема бросился было на незнакомца, но тот взвыл, предчувствуя трепку, развернулся и кинулся наутек. Артем не стал преследовать его и вернулся к нам.
— Что такое? Что случилось?
Я сел и с ужасом уставился вслед убегавшему. Его спина еще некоторое время мелькала меж гаражей, но вскоре призрак из будущего окончательно растворился в ночи. И только его стоны и жалобный, нечеловеческий вой доносились из темноты, с другого конца района, все удаляясь.
— Дружище, ты в порядке?— Тема наклонился и похлопал меня по щекам.
— Не очень, — пробормотал я и с трудом поднялся на ноги.
— Кто был этот придурок?
Закурить так и не удалось. Я повернулся к друзьям и улыбнулся совершенно безумной улыбкой, не уняв при этом слез.
— Кто… — Э, братан, да ты перебрал!
— Я пойду домой.
— Мы тебя проводим.
— Не… Не надо. Тоже идите домой.
— Твою мать, ты можешь толком объяснить, что случилось?
Не ответив, я побрел в сторону дома.
Страница 2 из 3
