В дверь постучали. — Войдите!
Добавить в моё избранное
40 мин, 57 сек 11064
— Женя!
Девушка посмотрела на него опухшими от слёз глазами. Парень подбежал к ней и обнял. В тот же миг его крылья укрыли их как купол. Евгении было спокойно в этих объятьях. Она чувствовала себя живой и защищённой. Грей уткнулся лицом в её волосы и прошептал:
— Прости меня.
— За что?
— Я… собираюсь всё здесь уничтожить.
В этот момент крылья Грея засветились ярким светом и стали прозрачными: можно было видеть абсолютно всё, что происходит вокруг. Женя оглянулась. Она видела как Оксана панически бегала по залу, потом подбежала к Грише и начала трясти его и что-то кричать. А сам парень смотрел на Евгению и улыбался. Девушка поняла, это он, настоящий ОН. Гриша говорил ей кое-что, но она просто не могла услышать.
— Он говорит, что счастлив, видеть тебя живой. Боялся твоей смерти.
— Грей шептал ей эти слова на ухо так нежно, ласково и знакомо, что девушка подумала, будто перед ней Гриша, а не Грей.
— Пожалуйста, не разрушай всё вокруг.
— Не могу, я должен.
— Не надо.
— Прости меня. Единственное, что я могу сделать для тебя, это говорить за него.
Он сжал девушку в объятьях ещё сильней. Грей выдохнул и начал напевать какую-то неизвестную мелодию. Вдруг под ними начал раскалываться пол. По всему паркету, как солнечные лучи, появились трещины. Потолок разрушался и падал огромными глыбами. Оксана переводила взгляд то вверх, то вниз и всё сильнее трясла Гришу. Но ему было всё равно.
— Наверное, сейчас не самый лучший момент, но другого шанса у меня уже не будет. Женя, я давно хотел тебе сказать, что ты самая удивительная девушка, которую я когда-либо встречал. Ты постоянно ругалась со мной из-за того, что я много сидел за компьютером. Ты заказывала мою любимую пиццу Пепперони, когда есть, было, нечего. Ты ненавидела смотреть боевики, но в конце концов всё равно присоединялась к просмотру. Женя, я люблю тебя. И хочу, чтобы ты была счастлива.
Девушка ошарашено смотрела на Гришу, не веря в сказанные им слова.
— Что ты такое несёшь? У тебя крыша поехала! Почему ты говоришь об этом в такой ситуации?! Мы обязательно выберемся отсюда!
— Он тебя не слышит.
— Что? Так передай ему!
— Не могу.
— Чёрт… Нееет! — она завизжала во всё горло.
— Отпусти меня! Отпустии!
— Нельзя.
— Мы должны ему помочь!
— Я могу спасти только тебя. Закрой глаза.
— Нееет… Евгения пыталась вырваться, как могла, но руки Грея сковали её словно цепи. «Это всё бесполезно. Я бесполезна» — думала она. Девушка перестала сопротивляться, и последний раз посмотрела на Гришу. Она заметила, что у него такое же оперение за ушами, как у Грея. Его улыбка согревала, а серые глаза сияли от облегчения и счастья. Женя запомнит его таким. В следующую секунду её глаза накрыла холодная ладонь. Грей продолжил мелодию. С каждым его словом, воздух становился всё теплее и теплее. Через пару минут стало невыносимо жарко, как в бане. Было тяжело и больно дышать, ибо воздух прожигал лёгкие. Яркий свет был виден даже сквозь ладонь и опущенные веки. Потом дикий грохот оглушил девушку. Она закричала.«Где ты, Гриша?» — это была её последняя мысль, прежде чем она провалилась в темноту.
Женя приоткрыла глаза. Она лежала в больничной палате нежно голубого цвета. В лицо подул прохладный ветер. Окно было открыто нараспашку. Тюль взлетал до потолка от лёгкого дуновения ветра. Лунный свет беспрепятственно проникал в комнату и хорошо освещал её. На тумбочке были расставлены неизвестные лекарства. Девушка с трудом могла пошевелить собственным телом. Любое движение сопровождалось ноющей болью. Она закрыла глаза, чтобы вспомнить, как она тут оказалась. Ничего. Полная пустота в голове. Белый лист. «Сколько я уже тут лежу? Василий Павлович будет в бешенстве». Послышалось шуршание занавесок и тихий шёпот.
— Думаешь, она нас помнит?
— Нет, я стёр её воспоминания о тебе и лаборатории, заменил их на другие. Она думает, что поехала брать репортаж в горы, там она упала, у неё пошло заражение крови и пришлось ампутировать ногу.
— Ты серьёзно?
— Да, а что?
— Что-то не слишком убедительно.
— Ну, а по-моему, очень даже правдоподобно.
— А директор?
— Его я тоже обработал.
— Какой ты молодец. — в голосе был явный сарказм.
— Ага, ладно, нам пора.
— Погоди, дай попрощаться.
Кто-то нагнулся над лицом девушки. Она чувствовала теплое дыхание. Так близко.
— Женя, милая, это я. Наверняка ты уже не помнишь меня, да и не слышишь. Мы с Греем улетаем далеко-далеко, как можно дальше от тебя. Не хотим портить тебе жизнь. Я люблю тебя, и хочу, чтобы ты жила счастливо, завела семью с детьми и ни в чём не нуждалась. Никогда не грусти, хорошо? Прощай, моя милая Евгеша.
— Френдзона, она такая.
Девушка посмотрела на него опухшими от слёз глазами. Парень подбежал к ней и обнял. В тот же миг его крылья укрыли их как купол. Евгении было спокойно в этих объятьях. Она чувствовала себя живой и защищённой. Грей уткнулся лицом в её волосы и прошептал:
— Прости меня.
— За что?
— Я… собираюсь всё здесь уничтожить.
В этот момент крылья Грея засветились ярким светом и стали прозрачными: можно было видеть абсолютно всё, что происходит вокруг. Женя оглянулась. Она видела как Оксана панически бегала по залу, потом подбежала к Грише и начала трясти его и что-то кричать. А сам парень смотрел на Евгению и улыбался. Девушка поняла, это он, настоящий ОН. Гриша говорил ей кое-что, но она просто не могла услышать.
— Он говорит, что счастлив, видеть тебя живой. Боялся твоей смерти.
— Грей шептал ей эти слова на ухо так нежно, ласково и знакомо, что девушка подумала, будто перед ней Гриша, а не Грей.
— Пожалуйста, не разрушай всё вокруг.
— Не могу, я должен.
— Не надо.
— Прости меня. Единственное, что я могу сделать для тебя, это говорить за него.
Он сжал девушку в объятьях ещё сильней. Грей выдохнул и начал напевать какую-то неизвестную мелодию. Вдруг под ними начал раскалываться пол. По всему паркету, как солнечные лучи, появились трещины. Потолок разрушался и падал огромными глыбами. Оксана переводила взгляд то вверх, то вниз и всё сильнее трясла Гришу. Но ему было всё равно.
— Наверное, сейчас не самый лучший момент, но другого шанса у меня уже не будет. Женя, я давно хотел тебе сказать, что ты самая удивительная девушка, которую я когда-либо встречал. Ты постоянно ругалась со мной из-за того, что я много сидел за компьютером. Ты заказывала мою любимую пиццу Пепперони, когда есть, было, нечего. Ты ненавидела смотреть боевики, но в конце концов всё равно присоединялась к просмотру. Женя, я люблю тебя. И хочу, чтобы ты была счастлива.
Девушка ошарашено смотрела на Гришу, не веря в сказанные им слова.
— Что ты такое несёшь? У тебя крыша поехала! Почему ты говоришь об этом в такой ситуации?! Мы обязательно выберемся отсюда!
— Он тебя не слышит.
— Что? Так передай ему!
— Не могу.
— Чёрт… Нееет! — она завизжала во всё горло.
— Отпусти меня! Отпустии!
— Нельзя.
— Мы должны ему помочь!
— Я могу спасти только тебя. Закрой глаза.
— Нееет… Евгения пыталась вырваться, как могла, но руки Грея сковали её словно цепи. «Это всё бесполезно. Я бесполезна» — думала она. Девушка перестала сопротивляться, и последний раз посмотрела на Гришу. Она заметила, что у него такое же оперение за ушами, как у Грея. Его улыбка согревала, а серые глаза сияли от облегчения и счастья. Женя запомнит его таким. В следующую секунду её глаза накрыла холодная ладонь. Грей продолжил мелодию. С каждым его словом, воздух становился всё теплее и теплее. Через пару минут стало невыносимо жарко, как в бане. Было тяжело и больно дышать, ибо воздух прожигал лёгкие. Яркий свет был виден даже сквозь ладонь и опущенные веки. Потом дикий грохот оглушил девушку. Она закричала.«Где ты, Гриша?» — это была её последняя мысль, прежде чем она провалилась в темноту.
Женя приоткрыла глаза. Она лежала в больничной палате нежно голубого цвета. В лицо подул прохладный ветер. Окно было открыто нараспашку. Тюль взлетал до потолка от лёгкого дуновения ветра. Лунный свет беспрепятственно проникал в комнату и хорошо освещал её. На тумбочке были расставлены неизвестные лекарства. Девушка с трудом могла пошевелить собственным телом. Любое движение сопровождалось ноющей болью. Она закрыла глаза, чтобы вспомнить, как она тут оказалась. Ничего. Полная пустота в голове. Белый лист. «Сколько я уже тут лежу? Василий Павлович будет в бешенстве». Послышалось шуршание занавесок и тихий шёпот.
— Думаешь, она нас помнит?
— Нет, я стёр её воспоминания о тебе и лаборатории, заменил их на другие. Она думает, что поехала брать репортаж в горы, там она упала, у неё пошло заражение крови и пришлось ампутировать ногу.
— Ты серьёзно?
— Да, а что?
— Что-то не слишком убедительно.
— Ну, а по-моему, очень даже правдоподобно.
— А директор?
— Его я тоже обработал.
— Какой ты молодец. — в голосе был явный сарказм.
— Ага, ладно, нам пора.
— Погоди, дай попрощаться.
Кто-то нагнулся над лицом девушки. Она чувствовала теплое дыхание. Так близко.
— Женя, милая, это я. Наверняка ты уже не помнишь меня, да и не слышишь. Мы с Греем улетаем далеко-далеко, как можно дальше от тебя. Не хотим портить тебе жизнь. Я люблю тебя, и хочу, чтобы ты жила счастливо, завела семью с детьми и ни в чём не нуждалась. Никогда не грусти, хорошо? Прощай, моя милая Евгеша.
— Френдзона, она такая.
Страница 11 из 12
