Можно ли вампира превратить в человека? Сделать так, чтобы он не ощущал жажду крови и снова стал смертным? Не верьте, если ответят «нет». Иногда возможно всё. Но вот вопрос, что станет с душой того, кто много лет поклонялся тьме? Вырвется ли спрятанный свет из глубин мрака или так и останется замурован до конца дней? И узнать очень сложно. Почти невозможно. А цена ответа — жизнь.
Добавить в моё избранное
262 мин, 30 сек 12905
Я все еще был человеком, и желание поговорить хоть с кем-нибудь порой сводило с ума.
Прошло около двух месяцев отчаянной борьбы с самим собой. Иногда я чувствовал, что всё затеял зря, и никогда не удастся обуздать вампирский нрав. Но временами я ощущал жажду не так остро, и мысль о том, что смогу научится ее контролировать, вселяла надежду. И вот однажды, когда выпал первый снег, и я отправился по знакомому маршруту, на дороге появился человек. Это был старик, тащивший связку дров на согнутой спине. Он плохо выглядел, но не бросал дров, надеясь кое-как дотащить домой. Увидев меня, он остановился, тихо прошептав:
— Молодой человек, Вы не поможете отнести проклятые дрова в деревню? А то мне нехорошо… В груди болит… Я оцепенел. Это была обычная просьба. Только сделать первый шаг было невероятно сложно.
— Конечно — с трудом выдавил я, опасаясь огня внутри.
Медленно направившись к старику, я взял связку дров, с легкостью закинув ее за плечи.
— Спасибо, сынок, здесь недалеко… Я шел рядом со стариком, с удивлением отмечая, что сердце бьется ровно, и голода нет. Как странно… вот так просто идти рядом с человеком и не желать его крови… Какое забытое чувство, от которого уже отвык… Вскоре мы вышли к деревне, и подошли к покосившейся избе на окраине.
— Ну вот, можешь положить здесь — сказал старик, усаживаясь на лавочку — Спасибо, сынок, очень ты помог.
— Пожалуйста… Это было не сложно… — Сейчас вынесу тебе хлеба и молока, а то ты плохо выглядишь — бледный совсем. Другой еды нет, но что Бог послал — поделюсь.
Я хотел улыбнуться искренней заботе старика, но внутри стало просыпаться знакомое чувство, которое могло перерасти в сокрушительную мощь. Надо уходить как можно скорее. Пока не поздно.
— Спасибо, не нужно — быстро произнес я, отступая назад.
Старик удивленно смотрел на меня, а я резко развернулся и побежал прочь. В глазах темнело от эмоций. В душе разразилась буря. Гордость и смятение, что я смог так долго находиться в обществе человека. И злость, что я смог так мало находиться в обществе человека… Попытки обуздать одну из граней своей души продолжались всю зиму. Я учился приспосабливаться и, в конце концов, у меня получилось. Теперь, в начале весны, я четко знал, что могу находиться рядом с людьми три часа. Конечно, перед этим надо было плотно поужинать, но целых три часа я не ощущал тяги к человеческой крови! За все это время я больше ни с кем не общался, просто втайне наблюдал за людьми, прислушиваясь к своим ощущениям.
И вот, в начале весны, я решил изменить свою дикую, одинокую жизнь. Я понял, что пора привести себя в надлежащий вид, и отправиться в город. Очень хотелось узнать обо всех изменениях в стране, о чем никогда не говорили крестьяне. И еще хотелось начать путешествие в неведомые места, куда еще не забрасывала судьба. У меня появилось безудержное желание посетить каждый уголок своей Родины, пройти там, где почти всегда лежит снег, и там, где раньше всего встает солнце… Жаль, что увидеть его не смогу… Я узнал, что всё это время находился за сто километров от имения, и даже подумал вернуться в родные края, но что-то внутри останавливало от этого шага. Может быть, еще просто не время. Одежда была в ужасном состоянии — ведь я не менял ее с тех самых пор, как Алексей превратил меня. Конечно, я не мог появиться среди людей в таком виде, поэтому решил обменять свой фамильный перстень на деньги. Найти ростовщика оказалось задачей не из легких. В это время они скрывались. Пришлось потрудиться, чтобы отыскать их жилье.
Когда наступил вечер, и солнце скрылось за горизонтом, я бросил последний взгляд на шалаш, в котором провел больше трех лет, и уверенной походкой отправился в путь. На душе была легкость и тишина, а свобода чувствовалась в каждом вздохе. Я шел в отличном настроении к своей новой жизни.
— Я дам десять рублей за перстень — послышался неприятный голос ростовщика, который с нескрываемым подозрением буравил меня глазами.
— Но этот перстень стоит двести рублей — как можно спокойнее вымолвил я, не желая ввязываться в ссору.
— Десять рублей и точка. Во-первых, я подозреваю, что у Вас он появился не совсем честным путем, во-вторых… Я чувствовал, что начинаю закипать.
— Что значит, не совсем честным путем?! Не хочешь ли ты сказать, что я его украл?!
Но ростовщик был невозмутим. Возможно, он слышал такие слова часто, и успел к ним привыкнуть.
— Послушайте, или я даю десять рублей, или не отнимайте у меня время.
Первый раз в жизни захотелось свернуть кому-то шею. Этот наглый, развязный господин просто вывел из равновесия. Даже не знаю, откуда взялись силы успокоиться и не наброситься на самоуверенного типа.
— Хорошо — скрепя сердце, произнес я — Давай сюда десять рублей.
Ростовщик порылся в ящике стола, положив передо мной деньги. Я быстро взял их, поспешно выйдя на улицу.
Прошло около двух месяцев отчаянной борьбы с самим собой. Иногда я чувствовал, что всё затеял зря, и никогда не удастся обуздать вампирский нрав. Но временами я ощущал жажду не так остро, и мысль о том, что смогу научится ее контролировать, вселяла надежду. И вот однажды, когда выпал первый снег, и я отправился по знакомому маршруту, на дороге появился человек. Это был старик, тащивший связку дров на согнутой спине. Он плохо выглядел, но не бросал дров, надеясь кое-как дотащить домой. Увидев меня, он остановился, тихо прошептав:
— Молодой человек, Вы не поможете отнести проклятые дрова в деревню? А то мне нехорошо… В груди болит… Я оцепенел. Это была обычная просьба. Только сделать первый шаг было невероятно сложно.
— Конечно — с трудом выдавил я, опасаясь огня внутри.
Медленно направившись к старику, я взял связку дров, с легкостью закинув ее за плечи.
— Спасибо, сынок, здесь недалеко… Я шел рядом со стариком, с удивлением отмечая, что сердце бьется ровно, и голода нет. Как странно… вот так просто идти рядом с человеком и не желать его крови… Какое забытое чувство, от которого уже отвык… Вскоре мы вышли к деревне, и подошли к покосившейся избе на окраине.
— Ну вот, можешь положить здесь — сказал старик, усаживаясь на лавочку — Спасибо, сынок, очень ты помог.
— Пожалуйста… Это было не сложно… — Сейчас вынесу тебе хлеба и молока, а то ты плохо выглядишь — бледный совсем. Другой еды нет, но что Бог послал — поделюсь.
Я хотел улыбнуться искренней заботе старика, но внутри стало просыпаться знакомое чувство, которое могло перерасти в сокрушительную мощь. Надо уходить как можно скорее. Пока не поздно.
— Спасибо, не нужно — быстро произнес я, отступая назад.
Старик удивленно смотрел на меня, а я резко развернулся и побежал прочь. В глазах темнело от эмоций. В душе разразилась буря. Гордость и смятение, что я смог так долго находиться в обществе человека. И злость, что я смог так мало находиться в обществе человека… Попытки обуздать одну из граней своей души продолжались всю зиму. Я учился приспосабливаться и, в конце концов, у меня получилось. Теперь, в начале весны, я четко знал, что могу находиться рядом с людьми три часа. Конечно, перед этим надо было плотно поужинать, но целых три часа я не ощущал тяги к человеческой крови! За все это время я больше ни с кем не общался, просто втайне наблюдал за людьми, прислушиваясь к своим ощущениям.
И вот, в начале весны, я решил изменить свою дикую, одинокую жизнь. Я понял, что пора привести себя в надлежащий вид, и отправиться в город. Очень хотелось узнать обо всех изменениях в стране, о чем никогда не говорили крестьяне. И еще хотелось начать путешествие в неведомые места, куда еще не забрасывала судьба. У меня появилось безудержное желание посетить каждый уголок своей Родины, пройти там, где почти всегда лежит снег, и там, где раньше всего встает солнце… Жаль, что увидеть его не смогу… Я узнал, что всё это время находился за сто километров от имения, и даже подумал вернуться в родные края, но что-то внутри останавливало от этого шага. Может быть, еще просто не время. Одежда была в ужасном состоянии — ведь я не менял ее с тех самых пор, как Алексей превратил меня. Конечно, я не мог появиться среди людей в таком виде, поэтому решил обменять свой фамильный перстень на деньги. Найти ростовщика оказалось задачей не из легких. В это время они скрывались. Пришлось потрудиться, чтобы отыскать их жилье.
Когда наступил вечер, и солнце скрылось за горизонтом, я бросил последний взгляд на шалаш, в котором провел больше трех лет, и уверенной походкой отправился в путь. На душе была легкость и тишина, а свобода чувствовалась в каждом вздохе. Я шел в отличном настроении к своей новой жизни.
— Я дам десять рублей за перстень — послышался неприятный голос ростовщика, который с нескрываемым подозрением буравил меня глазами.
— Но этот перстень стоит двести рублей — как можно спокойнее вымолвил я, не желая ввязываться в ссору.
— Десять рублей и точка. Во-первых, я подозреваю, что у Вас он появился не совсем честным путем, во-вторых… Я чувствовал, что начинаю закипать.
— Что значит, не совсем честным путем?! Не хочешь ли ты сказать, что я его украл?!
Но ростовщик был невозмутим. Возможно, он слышал такие слова часто, и успел к ним привыкнуть.
— Послушайте, или я даю десять рублей, или не отнимайте у меня время.
Первый раз в жизни захотелось свернуть кому-то шею. Этот наглый, развязный господин просто вывел из равновесия. Даже не знаю, откуда взялись силы успокоиться и не наброситься на самоуверенного типа.
— Хорошо — скрепя сердце, произнес я — Давай сюда десять рублей.
Ростовщик порылся в ящике стола, положив передо мной деньги. Я быстро взял их, поспешно выйдя на улицу.
Страница 11 из 69
