Тёплые, нежные воды касались её ног. Был июль, Таня ходила по песчаной отмели водохранилища туда-сюда и испытывала детский восторг, глядя как набегающие волны смывают её следы. Предзакатное солнце укрылось за лиловым облачком, а летний ветерок трепал каштановые волосы девушки, принося то терпкий запах водорослей, то аромат трав с полей, раскинувшихся у неё за спиной.
Добавить в моё избранное
8 мин, 3 сек 3238
Таня иногда взглядывала на солнце, прикидывая сколько ещё осталось до темноты, наконец, окинув в последний раз мечтательным взглядом бескрайнюю гладь воды, чаек, две перевёрнутые лодки на берегу она, по протоптанной рыбаками тропинке в ромашковом лугу, заспешила домой.
Девушка оказалась здесь совсем не случайно, в начале лета она устроилась работать на биологическую станцию и теперь пешком обходила берега водохранилища, чтобы взять пробы воды, образцы водорослей и т. д, при ней всегда была сумка — портфель с отделениями для пробирок, карандаши, термометр и блокнот для записей.
Дорога обратно лежала через старое сельское кладбище, и она хотела пройти его до темноты.
Когда-то, давным-давно, ещё задолго до войны, здесь было большое село домов, эдак, в 150, но как водится, время, злые законы, глупое начальство и стечение обстоятельств, обрушили жизнь и быт простых тружеников. Вот и остались от села развалюхи с проваленными крышами, которые подпирались печными трубами, да трухлявые колодезные срубы, обросшие зелёным мхом. Важно сказать, что сельчане занимались тут соляным промыслом, но то ли иссяк пласт, то ли где-то добыча выходила дешевле, к тому же железную дорогу проложили в 29 км. от села, как раз за лесом с непроходимым болотом… одним словом, от прошлой жизни остались только остовы домов, пустые штольни и кладбище соледобытчиков.
А дома были большие, строились в своё время с размахом, Таня с любопытством разглядывала эти руины прошлого. На главной улице, прямо в центре села, был большой пруд, он и сейчас поражал размерами, хотя сильно зарос ряской и ивовым кустарником. Вокруг старых плакучих берёз стояли борщевики, вымахавшие под два метра, а возле домов и поваленных заборов, заросли лебеды. Девушка заглянула в пустой оконный проём одного из домов и отшатнулась: на печке сидела рыжая кошка и спокойно прищурившись смотрела на неё. Она никак не могла взять в толк откуда здесь кошка и что всё это значит, но тут прямо над головой бесшумно проплыл пассажирский лайнер и пока Таня стояла и задрав голову рассматривала его, мысль про странную кошку куда-то улетучилась. А после, спохватившись, она уже поспешила к своей протоптанной стёжке, боясь в сумерках потерять её в траве.
Когда Таня миновала остатки села и вошла под густые кроны высоких кладбищенских деревьев, стало совсем темно, ветер усилился и из тёплого и нежного стал резким и пронизывающим. «Как же это я не рассчитала-то, надо было бы уже часа два назад уйти, сейчас бы дома была», — думала она, спотыкаясь в темноте о корни. Кое-где сквозь густую листву над головой мелькали звёзды, а в памяти Тани как нарочно стали всплывать рассказы про кладбище и покойников. Зачем-то вспомнился рассказ отца про старое татарское кладбище, где время от времени видят бешеную лошадь и та нападает на одиноких путников и забивает их копытами до смерти. Последняя её жертва — 12-летняя девочка, возвращавшаяся вечером из школы и об этом даже, якобы, в местные газеты писали. И хотя это кладбище было за 20 км. отсюда, всё равно было страшно. Таня даже представила эту лошадь так ярко, что чуть не взвыла от ужаса: оскаленная морда с бельмом на глазу и клочья пены, падающие изо рта. «Нет-нет-нет, не надо, зачем я сейчас об этом вспомнила!» Но на всякий случай девушка прислушалась не слышно ли где лошадиного ржания или топота копыт за спиной… Таня шла и шла вперёд и по времени давно уже должна была миновать погост, но, тем не менее, он всё никак не кончался. Девушка остановилась и стала всматриваться в темноту, комариный рой над её головой тонко напевал свою песню, и стоило только на минуту замереть как маленькие кровавые хищники впивались в ноги и плечи жертвы. Таня двинулась дальше, но почти сразу же наткнулась на железный кованный крест, повернула назад и поняла, что потеряла тропинку. Начала ощупывать дорогу руками — да где там! — в темноте разве что определишь, она и днём-то еле видна в высокой траве. На душе стало совсем уже тревожно и тут — на тебе, этого ещё не хватало! — из глубины кладбища плывёт к ней маленький огонёк, словно кто-то в руках несёт лампадку. Не выдержав напряжения, Таня побежала напролом через кусты, могилы, колдобины — бежала просто куда глаза глядят.
В какой-то момент показался край леса и некое тёмное строение за ним, ещё кажется немного, и она вырвется из этого плена деревьев, могил и страха, и в этот момент она проваливается и летит куда-то вниз, в холодную и узкую черноту, и падает, больно ударившись коленом о шероховатую твердь. Боль была такой сильной, что кажется сознание покачнулось и померкло, но, придя в себя, девушка сообразила, что лежит на дне старой соляной шахты, а когда поняла — тихонечко заскулила.
Это конец. Где-то высоко был кусочек неба и на нём равнодушная звезда. «Это конец, мне отсюда не выбраться и никто сюда не придёт, не заглянет и мне не поможет, разве что через несколько лет найдут мои косточки».
Рассвет Таня встретила слезами, да и какой рассвет?
Девушка оказалась здесь совсем не случайно, в начале лета она устроилась работать на биологическую станцию и теперь пешком обходила берега водохранилища, чтобы взять пробы воды, образцы водорослей и т. д, при ней всегда была сумка — портфель с отделениями для пробирок, карандаши, термометр и блокнот для записей.
Дорога обратно лежала через старое сельское кладбище, и она хотела пройти его до темноты.
Когда-то, давным-давно, ещё задолго до войны, здесь было большое село домов, эдак, в 150, но как водится, время, злые законы, глупое начальство и стечение обстоятельств, обрушили жизнь и быт простых тружеников. Вот и остались от села развалюхи с проваленными крышами, которые подпирались печными трубами, да трухлявые колодезные срубы, обросшие зелёным мхом. Важно сказать, что сельчане занимались тут соляным промыслом, но то ли иссяк пласт, то ли где-то добыча выходила дешевле, к тому же железную дорогу проложили в 29 км. от села, как раз за лесом с непроходимым болотом… одним словом, от прошлой жизни остались только остовы домов, пустые штольни и кладбище соледобытчиков.
А дома были большие, строились в своё время с размахом, Таня с любопытством разглядывала эти руины прошлого. На главной улице, прямо в центре села, был большой пруд, он и сейчас поражал размерами, хотя сильно зарос ряской и ивовым кустарником. Вокруг старых плакучих берёз стояли борщевики, вымахавшие под два метра, а возле домов и поваленных заборов, заросли лебеды. Девушка заглянула в пустой оконный проём одного из домов и отшатнулась: на печке сидела рыжая кошка и спокойно прищурившись смотрела на неё. Она никак не могла взять в толк откуда здесь кошка и что всё это значит, но тут прямо над головой бесшумно проплыл пассажирский лайнер и пока Таня стояла и задрав голову рассматривала его, мысль про странную кошку куда-то улетучилась. А после, спохватившись, она уже поспешила к своей протоптанной стёжке, боясь в сумерках потерять её в траве.
Когда Таня миновала остатки села и вошла под густые кроны высоких кладбищенских деревьев, стало совсем темно, ветер усилился и из тёплого и нежного стал резким и пронизывающим. «Как же это я не рассчитала-то, надо было бы уже часа два назад уйти, сейчас бы дома была», — думала она, спотыкаясь в темноте о корни. Кое-где сквозь густую листву над головой мелькали звёзды, а в памяти Тани как нарочно стали всплывать рассказы про кладбище и покойников. Зачем-то вспомнился рассказ отца про старое татарское кладбище, где время от времени видят бешеную лошадь и та нападает на одиноких путников и забивает их копытами до смерти. Последняя её жертва — 12-летняя девочка, возвращавшаяся вечером из школы и об этом даже, якобы, в местные газеты писали. И хотя это кладбище было за 20 км. отсюда, всё равно было страшно. Таня даже представила эту лошадь так ярко, что чуть не взвыла от ужаса: оскаленная морда с бельмом на глазу и клочья пены, падающие изо рта. «Нет-нет-нет, не надо, зачем я сейчас об этом вспомнила!» Но на всякий случай девушка прислушалась не слышно ли где лошадиного ржания или топота копыт за спиной… Таня шла и шла вперёд и по времени давно уже должна была миновать погост, но, тем не менее, он всё никак не кончался. Девушка остановилась и стала всматриваться в темноту, комариный рой над её головой тонко напевал свою песню, и стоило только на минуту замереть как маленькие кровавые хищники впивались в ноги и плечи жертвы. Таня двинулась дальше, но почти сразу же наткнулась на железный кованный крест, повернула назад и поняла, что потеряла тропинку. Начала ощупывать дорогу руками — да где там! — в темноте разве что определишь, она и днём-то еле видна в высокой траве. На душе стало совсем уже тревожно и тут — на тебе, этого ещё не хватало! — из глубины кладбища плывёт к ней маленький огонёк, словно кто-то в руках несёт лампадку. Не выдержав напряжения, Таня побежала напролом через кусты, могилы, колдобины — бежала просто куда глаза глядят.
В какой-то момент показался край леса и некое тёмное строение за ним, ещё кажется немного, и она вырвется из этого плена деревьев, могил и страха, и в этот момент она проваливается и летит куда-то вниз, в холодную и узкую черноту, и падает, больно ударившись коленом о шероховатую твердь. Боль была такой сильной, что кажется сознание покачнулось и померкло, но, придя в себя, девушка сообразила, что лежит на дне старой соляной шахты, а когда поняла — тихонечко заскулила.
Это конец. Где-то высоко был кусочек неба и на нём равнодушная звезда. «Это конец, мне отсюда не выбраться и никто сюда не придёт, не заглянет и мне не поможет, разве что через несколько лет найдут мои косточки».
Рассвет Таня встретила слезами, да и какой рассвет?
Страница 1 из 3
