Я не могу утверждать, что у меня была шизофрения, или какая-то другая болезнь — я не обращался к докторам. И это было одно из самых правильных моих решений в тот период. Потому что обратившись, я никогда, наверное, не вышел из больницы.
Добавить в моё избранное
1 мин, 29 сек 4021
В далекому 2007 году после 6 месяцев тяжелейшей депрессии у меня появились голоса. Которые меня критиковали и указывали что делать. Сперва голос был один, потом их стало больше. Это продолжалось недели две до того момента, когда меня не охватил дикий ужас вперемешку с желанием покончить с этим любой ценой, когда моя правая, а потом и левая рука начали двигаться самостоятельно, невзирая ни на что. Когда я слышал голоса, то всё-таки управлял ещё как-то своим телом, но когда руки начинают двигаться независимо от собственной воли — это действительно страшно.
Мне было тяжело понять, что именно я хочу. То, чего хотели голоса — совсем не то, что хотел я. И когда я заявлял, что хотел, голоса тут же набрасывались на меня. Мне было тяжело отделить себя от голосов. Иногда я выполнял и их требования, и свои желания. Это было тяжело. Иногда мои желания под жутким воем голосов исчезали. В общем, я сражался как мог.
Но это было полдела — я не мог выдержать конфронтацию с внешним миром, он как будто меня прогибал под себя, ломал, как те голоса. Потом случился прорыв. Так я это называю. В один момент я осознал, что чувствую свое тело, но не чувствую внешний мир. Я брал свою руку, концентрировался на телесных ощущениях, сгибал запястье. Потом смотрел на «чужую» руку, пробовал отдаленно прочувствовать ее так же — не получалось. Пробовал сгибать в запястье — не получалось. Я не чувствовал«чужую» руку: эта рука — не часть меня!
Большую помощь мне сослужили книги по психоанализу. Я их читал днями напролет, анализировал себя, строил догадки, работал со всем, что ко мне шло. Я не могу сказать, здоровый я или больной. Не могу утверждать, что происходившее со мной не вернется снова. Но я точно знаю одно — если вернется, я буду сражаться за свою жизнь всем, что у меня есть. Я хочу жить.
Мне было тяжело понять, что именно я хочу. То, чего хотели голоса — совсем не то, что хотел я. И когда я заявлял, что хотел, голоса тут же набрасывались на меня. Мне было тяжело отделить себя от голосов. Иногда я выполнял и их требования, и свои желания. Это было тяжело. Иногда мои желания под жутким воем голосов исчезали. В общем, я сражался как мог.
Но это было полдела — я не мог выдержать конфронтацию с внешним миром, он как будто меня прогибал под себя, ломал, как те голоса. Потом случился прорыв. Так я это называю. В один момент я осознал, что чувствую свое тело, но не чувствую внешний мир. Я брал свою руку, концентрировался на телесных ощущениях, сгибал запястье. Потом смотрел на «чужую» руку, пробовал отдаленно прочувствовать ее так же — не получалось. Пробовал сгибать в запястье — не получалось. Я не чувствовал«чужую» руку: эта рука — не часть меня!
Большую помощь мне сослужили книги по психоанализу. Я их читал днями напролет, анализировал себя, строил догадки, работал со всем, что ко мне шло. Я не могу сказать, здоровый я или больной. Не могу утверждать, что происходившее со мной не вернется снова. Но я точно знаю одно — если вернется, я буду сражаться за свою жизнь всем, что у меня есть. Я хочу жить.
