Прабабка моя по линии отца говорила, что отец её и дед ведьмаками были. Жили отдельным хутором: с одной стороны лес, с другой — река. А на реке мельница была.
Добавить в моё избранное
5 мин, 15 сек 16524
Их собственная. А простому человеку там не выжить. А как же: тут с лешим договорись, там — с водяным, хозяином реки. Да и так на мельницах у бесов разных пород и мастей любимое место, а по ночам вообще раздолье и веселье — на жерновах да на мельничном круге кататься. Прабабка их называла «ичетики», а ещё она говорила о каком-то женском духе — шишиге. Надо ли говорить, что жители окрестных деревень мельника боялись и без дела лишний раз мимо не проезжали, всё в обход.
Когда семью раскулачили и мельницу отобрали, то дело у новой власти не пошло: то случай несчастный приключится, то механизм работать откажется. Так и забросили.
Не знаю, что повлияло на ход дальнейших событий, только с мальчиками в семье как-то не складывалось.
Первенец моей прабабки был мальчик с огненно-рыжими волосами и красными глазами (имеется в виду зрачок глаза). Назвали его Сашей. С раннего детства он интересовался только математикой. Писал где придётся: на песке палочкой, на клочках бумаги. Прабабка-то не понимала в этом ничего, бумагу и карандаш не давала, ругала только, что зря добро переводит, лучше б с другими детьми играл. Но Сашу кроме формул ничего не интересовало.
В пять лет этот ребёнок делал такие математические выкладки, что нашёлся какой-то умник и повёз его к профессору-математику, который в свою очередь только диву дался. Не поддавался никаким объяснениям сей факт. Ну откуда маленький ребёнок мог делать такие расчёты? А Саша делал, причём писал так быстро и уверенно, как будто его этому всю жизнь учили.
Ничего профессор так и не смог объяснить. Зато задумчиво протянул:
— Это даже не вундеркинд, это я даже не знаю что! Не проживёт долго, не живут такие.
Профессор как в воду глядел. Не дожив до шести лет, Саша умер. Ни с того ни с сего поднялся у него сильный жар, помочь врачи не смогли. Через день его не стало.
Следующим мужчиной в поколении стал мой отец. Его родила дочь прабабки. Назвали его тоже Сашей. Прабабка души во внуке не чаяла, все другие люди и родственники ушли даже не на второй и не третий план, а ещё дальше. Когда родилась я, то прабабка начала меня любить за то, что я — Сашенькина дочка. Все разговоры «о птичках» прабабка сводила на тему«Сашенька». Мне это порядком надоело, но вот когда бабка говорила: «А Сашенька-то, папа твой — ведьмак», я активно включалась в разговор.
— Как это? Кто такой ведьмак? — спрашивала я, искренне не догадываясь о значении этого слова, но где-то в глубинах моего подсознания начинало шевелиться что-то не очень приятное.
— А то и значит, ведает он, прадед его ведал, а теперь — он.
— Ведает что?
Но на свой этот вопрос ответ я так ни разу и не получила. Прабабка сразу выпaдала в астрал, а в таком состоянии ей хоть в самые уши час кричи, она даже не отреагирует.
О чём ведает мой отец на все сто, так это про прогноз погоды. С детства он лучше всяких метео-ТВ чётко определял погоду на ближайшую неделю. И не только. Летом мог сказать, какой зима будет, по месяцам расписывал и точно, если и ошибся, то пару раз. Но вот когда дело подходило к высадке рассады в открытый грунт, мы с мамой даже с ним не спорили. Все начинают высаживать, а мы ждём. Бах — заморозки, у соседей всё помёрзло. А в то время рассаду готовую не продавали, сами в ящички сажали. Другой раз отец начал очень рано высадку растений, все соседи пальцем у виска крутили: дураки, мол, кто так рано в нашей полосе высаживает? А папа опять не подкачал, урожай в тот год начали мы собирать дней на двадцать раньше.
О другой способности отца мы узнали, когда он учился в Днепропетровском юридическом институте. Обучение было заочным, и папа уезжал на целый месяц сдавать сессию. Из Северного Казахстана, где мы жили, в Украину.
Тогда мы не знали, как ЭТО называется.
До конца сессии оставалось недели две. Когда отец уезжал, мы с мамой спали вместе на диване.
Ночью я проснулась от того, что мать меня толкала в бок:
— Подвинься чуть-чуть. Ну, сдвинься к стенке.
Я проснулась на один глаз, сознание цеплялось за сон:
— Зачем, места тебе мало?
— Двигайся, говорю, папа пришёл, тоже ляжет.
Одновременно освобождая пространство и засыпая, я успела подумать: «А почему на диван, втроём, что ли, спать?» Утром мама возбуждённо бегала по всей квартире. Оглядевшись и не найдя отца, я спросила:
— А папа где? На работу, что ли, ушёл уже?
— Какой папа? Не приехал он ещё.
— Так ты же ночью меня толкала, чтоб я подвинулась, говорила, папа с нами ляжет.
— Ой, не знаю, как и сказать. Проснулась я от того, что меня кто-то толкает потихоньку. Открыла глаза и вижу — Саша, папа то есть. Он мне так показывает, чтоб подвинулась, а он рядом ляжет. Я тебя сдвинуть пытаюсь, а ты тяжёлая такая. Вот, наконец, мы улеглись, и папаша с краю, обнял меня.
Когда семью раскулачили и мельницу отобрали, то дело у новой власти не пошло: то случай несчастный приключится, то механизм работать откажется. Так и забросили.
Не знаю, что повлияло на ход дальнейших событий, только с мальчиками в семье как-то не складывалось.
Первенец моей прабабки был мальчик с огненно-рыжими волосами и красными глазами (имеется в виду зрачок глаза). Назвали его Сашей. С раннего детства он интересовался только математикой. Писал где придётся: на песке палочкой, на клочках бумаги. Прабабка-то не понимала в этом ничего, бумагу и карандаш не давала, ругала только, что зря добро переводит, лучше б с другими детьми играл. Но Сашу кроме формул ничего не интересовало.
В пять лет этот ребёнок делал такие математические выкладки, что нашёлся какой-то умник и повёз его к профессору-математику, который в свою очередь только диву дался. Не поддавался никаким объяснениям сей факт. Ну откуда маленький ребёнок мог делать такие расчёты? А Саша делал, причём писал так быстро и уверенно, как будто его этому всю жизнь учили.
Ничего профессор так и не смог объяснить. Зато задумчиво протянул:
— Это даже не вундеркинд, это я даже не знаю что! Не проживёт долго, не живут такие.
Профессор как в воду глядел. Не дожив до шести лет, Саша умер. Ни с того ни с сего поднялся у него сильный жар, помочь врачи не смогли. Через день его не стало.
Следующим мужчиной в поколении стал мой отец. Его родила дочь прабабки. Назвали его тоже Сашей. Прабабка души во внуке не чаяла, все другие люди и родственники ушли даже не на второй и не третий план, а ещё дальше. Когда родилась я, то прабабка начала меня любить за то, что я — Сашенькина дочка. Все разговоры «о птичках» прабабка сводила на тему«Сашенька». Мне это порядком надоело, но вот когда бабка говорила: «А Сашенька-то, папа твой — ведьмак», я активно включалась в разговор.
— Как это? Кто такой ведьмак? — спрашивала я, искренне не догадываясь о значении этого слова, но где-то в глубинах моего подсознания начинало шевелиться что-то не очень приятное.
— А то и значит, ведает он, прадед его ведал, а теперь — он.
— Ведает что?
Но на свой этот вопрос ответ я так ни разу и не получила. Прабабка сразу выпaдала в астрал, а в таком состоянии ей хоть в самые уши час кричи, она даже не отреагирует.
О чём ведает мой отец на все сто, так это про прогноз погоды. С детства он лучше всяких метео-ТВ чётко определял погоду на ближайшую неделю. И не только. Летом мог сказать, какой зима будет, по месяцам расписывал и точно, если и ошибся, то пару раз. Но вот когда дело подходило к высадке рассады в открытый грунт, мы с мамой даже с ним не спорили. Все начинают высаживать, а мы ждём. Бах — заморозки, у соседей всё помёрзло. А в то время рассаду готовую не продавали, сами в ящички сажали. Другой раз отец начал очень рано высадку растений, все соседи пальцем у виска крутили: дураки, мол, кто так рано в нашей полосе высаживает? А папа опять не подкачал, урожай в тот год начали мы собирать дней на двадцать раньше.
О другой способности отца мы узнали, когда он учился в Днепропетровском юридическом институте. Обучение было заочным, и папа уезжал на целый месяц сдавать сессию. Из Северного Казахстана, где мы жили, в Украину.
Тогда мы не знали, как ЭТО называется.
До конца сессии оставалось недели две. Когда отец уезжал, мы с мамой спали вместе на диване.
Ночью я проснулась от того, что мать меня толкала в бок:
— Подвинься чуть-чуть. Ну, сдвинься к стенке.
Я проснулась на один глаз, сознание цеплялось за сон:
— Зачем, места тебе мало?
— Двигайся, говорю, папа пришёл, тоже ляжет.
Одновременно освобождая пространство и засыпая, я успела подумать: «А почему на диван, втроём, что ли, спать?» Утром мама возбуждённо бегала по всей квартире. Оглядевшись и не найдя отца, я спросила:
— А папа где? На работу, что ли, ушёл уже?
— Какой папа? Не приехал он ещё.
— Так ты же ночью меня толкала, чтоб я подвинулась, говорила, папа с нами ляжет.
— Ой, не знаю, как и сказать. Проснулась я от того, что меня кто-то толкает потихоньку. Открыла глаза и вижу — Саша, папа то есть. Он мне так показывает, чтоб подвинулась, а он рядом ляжет. Я тебя сдвинуть пытаюсь, а ты тяжёлая такая. Вот, наконец, мы улеглись, и папаша с краю, обнял меня.
Страница 1 из 2
