1879 — В Мариинку! — крикнул молодой мужчина, и для верности ударил тростью в обитую атласом стенку кареты.
Добавить в моё избранное
10 мин, 49 сек 17077
— Блэквуд. Генри Блэквуд. Я женат на русской, — с гордостью сказал он, неотрывно глядя на супругу и любуясь её идеальной осанкой.
— На эмигрантке? — расширив глаза от ужаса, спросила экскурсовод.
— Первой волны, товарищ.
В его голосе слышалась тонкая издевка, и ей это было неприятно, но придраться вроде и не к чему.
— Посмотреть хорошо, но вот исторические моменты… — она попыталась вернуть интуристов на путь истинный, но насмешливый англичанин и тут оборвал её:
— Моя жена знаток истории балета. Спасибо вам, отдохните вечерок, расслабьтесь, а мы тут сами управимся, — попросил он, но речь его звучала скорей монотонно, чем обещающе.
«И что это я, в самом деле… — подумала женщина.»
— Не хотят и не надо. Заскочу в «Елисеевский», там сегодня сырокопченую выбрасывали, авось повезет«… Когда экскурсовод ходко направилась в сторону улицы Горького, молодой человек обнял жену за плечи, и нежно поцеловал в висок.»
— В Большой? — спросила Полина.
— В Большой! — подтвердил он, сорвав ромашку в цветнике у памятника.
Сто шестидесяти тонный Карл Маркс на трибуне из серого гранита грозно смотрел им вслед.
— На эмигрантке? — расширив глаза от ужаса, спросила экскурсовод.
— Первой волны, товарищ.
В его голосе слышалась тонкая издевка, и ей это было неприятно, но придраться вроде и не к чему.
— Посмотреть хорошо, но вот исторические моменты… — она попыталась вернуть интуристов на путь истинный, но насмешливый англичанин и тут оборвал её:
— Моя жена знаток истории балета. Спасибо вам, отдохните вечерок, расслабьтесь, а мы тут сами управимся, — попросил он, но речь его звучала скорей монотонно, чем обещающе.
«И что это я, в самом деле… — подумала женщина.»
— Не хотят и не надо. Заскочу в «Елисеевский», там сегодня сырокопченую выбрасывали, авось повезет«… Когда экскурсовод ходко направилась в сторону улицы Горького, молодой человек обнял жену за плечи, и нежно поцеловал в висок.»
— В Большой? — спросила Полина.
— В Большой! — подтвердил он, сорвав ромашку в цветнике у памятника.
Сто шестидесяти тонный Карл Маркс на трибуне из серого гранита грозно смотрел им вслед.
Страница 4 из 4
