Место встречи

Первое почти исключено — озером она интересуется мало, хотя мифическая Панна начинает свой путь именно оттуда. Камень? Тогда зачем ей мои услуги. Металл — практически очевидная цель, тем более что она будто специально проговаривается при чужих.

Только вот призраки, как утверждают легенды, бывают привязаны к родимым камням, в якобы реальной действительности имени Васелени — к натуральным полимерам и тому подобному.

Я никак не могу свести в один фокус две вещи: поиски семейного достояния — и бродячий морок. Должно быть нечто сходное с отражающей… Ночь — время, когда люди спят или прячутся, а иные силы безраздельно властвуют над землёю. И в такое время эти двое хотят работать? Нет, в одном Друг молодец: не взял меня на поводок, а скомандовал «рядом».

В искусственном озере плескалась луна, более красная, чем на небе. Почему думают, что собаки не различают цветов? Очень даже различаем, когда они несут смысловую нагрузку.

— Она не та, — смутно проговорил Друг, шаря по траве своим удилищем.

— Источник блика должен находиться в стороне. Во всяком случае, копать под водой мы не имеем ни права, ни возможности.

— Рукопись говорила о стене, — коротко заметила девица, идя пред нами ко входу в крепость. Запах её намекал на раздражение. Классическая абстиненция, которую эти существа испытывают без привычной для них снеди. Клянусь колдуном по имени Абхартач, что-то я умнею так резко, как мой Друг тупеет.

Ключом от калитки в массивных воротах они заблаговременно разжились. И едва наша процессия вступила на широкий мощёный двор и сделала по нему десяток шагов, как… В наушниках Друга мерзко и оглушительно запищало. Против нас, на фоне бугристой стены, появилась как бы лунная тень — развевающиеся одежды, туман вместо лица, лёгкий дух медной яри. Вмиг сфокусировалась, потом распалась веером — и вот уже трое уходят вдаль: в точности такие, как описано. Друг уронил снасть и тихо ахнул. Тут произошло ужасное: на месте затылков и тыловой части вмиг нарисовались лица, вернее — морды. Дева с отпечатком порока на худом личике, зрелая дама, сотканная из мерцающих асфоделей и боярышника, чёрная свинья с грозно выставленными вперёд клыками, чьи сосцы метут пол, а вдоль хребта бежит по длинной щетине струя фосфорного блеска.

Я отчётливо услышал, как от Трёх полыхнула зарница гнева и накрыла Друга с такой силой, что он запнулся ногой о нечто и упал. Рыжая Дева поспешно впитывала исходящий от него ужас и наполнялась им подобно сосуду, отдавая излишки Трём. Никто из них не хотел или не мог оборвать круговорот!

И тогда я поднял голову к небу и впервые в жизни залаял.

Голос мой был поистине грозен. От него заколыхались и померкли хищные тени, с месяца ниспала кровавая пелена, и колдовство прекратилось.

Мои спутники стояли в щедром серебристом сиянии, тесно обнявшись, но мне не было до них никакого дела. Я шёл по следу меди.

— Я люблю тебя. О Луг, впервые за столько лет… Прости. Тебе понадобилось стать на грань, чтобы я поняла.

— Пустяки, девочка. У меня и сердце, и голова покрепче многих. Жуткими картинками их не проймёшь.

— Ой, что там делает твой пёс? От стресса избавляется?

Я лихорадочно подкапывался под стену в том месте, где через узкий провал до меня доносился тот самый запах. Оттуда лилось тускло-жёлтое мерцание. Долька круга, полукруг… Сэт, по всей видимости, решил нарыть нам путь к отступлению — будто не было калитки. Земля так и летела в стороны под напором сильных лап, оседала вниз… Просунул туда пасть и ухватил нечто массивное, плоское, отполированное.

— Зеркало! Он нашёл зеркало!

Нельзя позволить нежным человеческим рукам первыми коснуться магии. Я чуть побегал вокруг них, будто бы в приливе радости, подышал на то, что держал в зубах, хорошенько его обслюнил и лишь тогда сложил к ногам. Обезврежено.

— Старинная латунь, — я вертел в руках диск. Полировка была практически нетронутой, на оборотной стороне прощупывался сложный и тонкий рисунок.

— Именно, — Шевонн отлично держала себя в руках: на лице не было написано почти ничего.

— Поверни к свету реверсом. На обороте должна быть кельтская Дева Мария.

— Голограмма в духе древних китайских. Напротив рисунка металл уплотняется и вызывает преломление лучей прямо перед зеркальной поверхностью. Я читал о таком в «Науке и Жизни», — бормотал я.

— Там ещё и кельтская триада женщин выгравирована вторым слоем, — кивнула Шевонн.

— Девственница с ребенком Арианрод, жена из цветов Блодайвет, старуха Керидвен, или Чёрная Свинья Смерти.

— А глубоко внизу — прочие фамильные клейноды, верно?

— Да. Под ногами, но так укромно, что никому не приходило в голову искать. Это твои, Замка, Беларуси: как пожелаешь. Они никуда не денутся до утра, а мы… — Послушай, пойдем ко мне в номер и хорошенько напьёмся чего-нибудь местного до белых аистов!