Мы с Витьком дружим с раннего детства. Почему, скажете, с раннего? Да потому, что мы воспитывались и выросли в одном детском доме. Воспитание этого учреждения не пошло нам на пользу, пользу, которую мы могли бы принести обществу. Скорее, наоборот: обществу мы могли принести только проблемы.
Добавить в моё избранное
8 мин, 18 сек 15056
После окончания закрытой школы для трудных подростков, мы готовились к выходу в обычную и хлопотную жизнь. К которой так долго шли, а «лихие девяностые» встретили нас во всей своей красе, чем повлекли за собой в преступную деятельность.
Страна переживала трудные времена, многим людям попросту нечего было есть. Но это было не про нас, ведь мы же жили, как говорят в народе, «на широкую ногу». Нам быстро удалось освоиться в бандитской группировке. Хотя почти вся группа состояла из спортсменов, как и мы, но, по какой-то причине, нам удавалось уживаться.
Работа группы шла полным ходом, без сбоев и каких-либо разногласий. Работали по классической схеме: каждый человек работал в своем направлении. Кто-то отвечал за коммерсантов, кто-то за мелких барыг, а я же с Витьком — присматривал за подпольным казино.
Когда работы стало больше, меня отправили в соседний город, где мне пришлось переквалифицироваться и я стал присматривать за борделем. Тогда же я на несколько месяцев потерял своего друга из виду.
Через время он объявился и сообщил, что нашел свою сестру.
Я не знал, кто мои родители или что с ними сейчас, да и вообще не пытался узнать что-либо о них. В детском доме я узнал, что меня оставили еще в роддоме. Никто за все время даже не попытался меня усыновить, и с каждым годом меня это все меньше волновало.
Витек же попал в детский дом, когда мне было восемь лет, а он не намного был старше меня, всего на пять месяцев. Его же родители были конченными алкоголиками. Отец погиб в пьяной драке: ему сломали шею. Мать же полностью спилась и в течении года сгорела от суррогатного пойла.
Витя же знал, что у него оставалась маленькая сестра, которой на тот момент не было еще трех лет. Где она находилась и с кем, он не знал на протяжении всего времени, проведенного в детском доме.
Итак, он рассказал мне, что нашел свою сестру и нам надо срочно выдвигаться в путь, что уладил все дела и можно уже ехать на следующий день. Еще рассказал, что ее взяла на воспитание троюродная сестра матери и увезла в далекую, глухую деревню, что находилась очень далеко, где-то в Мордовии, около огромного леса. Жили там в основном те, кто работал на лесозаготовках.
На следующий день, ранним и холодным утром, мы сели в мою Ниву и отправились в путь. В одном из городов, которые мы проезжали, зашли в крупный магазин. Закупили алкоголя и разных закусок, дабы по прибытию отметить встречу.
Через четверо суток мы приехали на место. Это захолустье мне очень не нравилось. Народ тут был мрачный и многие делали вид, будто нас не существует.
Навстречу по дороге нам попался дряхлый старик, в своей старой кепке со сломанным козырьком и кривой ухмылкой.
Витек бросил на него взгляд и в ответ старик поднял правую руку, ехидно улыбаясь.
Я тогда не обратил на это особого внимания и даже ничего не заподозрил. А зря!
Ведь его жест указывал направление куда нам ехать.
Вскоре мы нашли, где жила сестра моего друга с ее опекуншей. Когда мы подъехали к дому в конце улицы с небольшим участком земли, то остановились возле канавы для стока воды и вышли из машины.
Дом был очень старым, но вполне ухоженным и без перекосов, а вот забор — безобразный, сделанный из горбыля разной длины и толщины.
На дороге у дома стояли две женских фигуры, одна из которых была девочка лет пятнадцати, а вторая — толстая и среднего роста бабка. Обе в грязных одеждах, словно с утра до ночи работали.
Первой заговорила бабка; она даже не поздоровалась.
— Появился все-таки, знала, что рано или поздно объявишься.
Витя не обратил внимания на бабку, подошел к сестре и аккуратно ее обнял. Та же и не шелохнулась, не ответила даже взаимным жестом.
Тут я сразу понял, что она больна и очень давно. Девочка не обронила ни одного слова, было видно, что она понимала, кто перед ней, а причина такого поведения была не совсем ясна.
Но поведение её брата говорило о том, что он знал об этом. Потом, уставившись на бабку, Витя сказал ей:
— Накрывай на стол, будем отмечать.
Бабка молча пошла в сторону открытых ворот и жестом указала на входную дверь дома, с очень низким и небольшим крыльцом, из почти сгнивших досок.
Мы забрали ящик Амаретто из машины и коробку из-под яиц, которая была забита разными закусками. Вскоре мы все расположились за большим столом, накрытым старой простыней. Спустя двадцать минут стол ломился от алкоголя и закуски. К тому же, бабка достала из печки чугунок с курицей в овощах. От такого угощения мы не могли отказаться. Началось застолье с обсуждениями. В основном, вопросы задавал Витек. Бабку, как выяснилось вскоре, звали баба Настя, она и рассказала про Танюшину болезнь и почему увезла ее очень далеко из города в эту глушь.
Наступила полночь, как вдруг в ворота громко постучали и все притихли.
Страна переживала трудные времена, многим людям попросту нечего было есть. Но это было не про нас, ведь мы же жили, как говорят в народе, «на широкую ногу». Нам быстро удалось освоиться в бандитской группировке. Хотя почти вся группа состояла из спортсменов, как и мы, но, по какой-то причине, нам удавалось уживаться.
Работа группы шла полным ходом, без сбоев и каких-либо разногласий. Работали по классической схеме: каждый человек работал в своем направлении. Кто-то отвечал за коммерсантов, кто-то за мелких барыг, а я же с Витьком — присматривал за подпольным казино.
Когда работы стало больше, меня отправили в соседний город, где мне пришлось переквалифицироваться и я стал присматривать за борделем. Тогда же я на несколько месяцев потерял своего друга из виду.
Через время он объявился и сообщил, что нашел свою сестру.
Я не знал, кто мои родители или что с ними сейчас, да и вообще не пытался узнать что-либо о них. В детском доме я узнал, что меня оставили еще в роддоме. Никто за все время даже не попытался меня усыновить, и с каждым годом меня это все меньше волновало.
Витек же попал в детский дом, когда мне было восемь лет, а он не намного был старше меня, всего на пять месяцев. Его же родители были конченными алкоголиками. Отец погиб в пьяной драке: ему сломали шею. Мать же полностью спилась и в течении года сгорела от суррогатного пойла.
Витя же знал, что у него оставалась маленькая сестра, которой на тот момент не было еще трех лет. Где она находилась и с кем, он не знал на протяжении всего времени, проведенного в детском доме.
Итак, он рассказал мне, что нашел свою сестру и нам надо срочно выдвигаться в путь, что уладил все дела и можно уже ехать на следующий день. Еще рассказал, что ее взяла на воспитание троюродная сестра матери и увезла в далекую, глухую деревню, что находилась очень далеко, где-то в Мордовии, около огромного леса. Жили там в основном те, кто работал на лесозаготовках.
На следующий день, ранним и холодным утром, мы сели в мою Ниву и отправились в путь. В одном из городов, которые мы проезжали, зашли в крупный магазин. Закупили алкоголя и разных закусок, дабы по прибытию отметить встречу.
Через четверо суток мы приехали на место. Это захолустье мне очень не нравилось. Народ тут был мрачный и многие делали вид, будто нас не существует.
Навстречу по дороге нам попался дряхлый старик, в своей старой кепке со сломанным козырьком и кривой ухмылкой.
Витек бросил на него взгляд и в ответ старик поднял правую руку, ехидно улыбаясь.
Я тогда не обратил на это особого внимания и даже ничего не заподозрил. А зря!
Ведь его жест указывал направление куда нам ехать.
Вскоре мы нашли, где жила сестра моего друга с ее опекуншей. Когда мы подъехали к дому в конце улицы с небольшим участком земли, то остановились возле канавы для стока воды и вышли из машины.
Дом был очень старым, но вполне ухоженным и без перекосов, а вот забор — безобразный, сделанный из горбыля разной длины и толщины.
На дороге у дома стояли две женских фигуры, одна из которых была девочка лет пятнадцати, а вторая — толстая и среднего роста бабка. Обе в грязных одеждах, словно с утра до ночи работали.
Первой заговорила бабка; она даже не поздоровалась.
— Появился все-таки, знала, что рано или поздно объявишься.
Витя не обратил внимания на бабку, подошел к сестре и аккуратно ее обнял. Та же и не шелохнулась, не ответила даже взаимным жестом.
Тут я сразу понял, что она больна и очень давно. Девочка не обронила ни одного слова, было видно, что она понимала, кто перед ней, а причина такого поведения была не совсем ясна.
Но поведение её брата говорило о том, что он знал об этом. Потом, уставившись на бабку, Витя сказал ей:
— Накрывай на стол, будем отмечать.
Бабка молча пошла в сторону открытых ворот и жестом указала на входную дверь дома, с очень низким и небольшим крыльцом, из почти сгнивших досок.
Мы забрали ящик Амаретто из машины и коробку из-под яиц, которая была забита разными закусками. Вскоре мы все расположились за большим столом, накрытым старой простыней. Спустя двадцать минут стол ломился от алкоголя и закуски. К тому же, бабка достала из печки чугунок с курицей в овощах. От такого угощения мы не могли отказаться. Началось застолье с обсуждениями. В основном, вопросы задавал Витек. Бабку, как выяснилось вскоре, звали баба Настя, она и рассказала про Танюшину болезнь и почему увезла ее очень далеко из города в эту глушь.
Наступила полночь, как вдруг в ворота громко постучали и все притихли.
Страница 1 из 3
