Игра

Ха-ха!

— Не подходят!

Еще две истории. Еще две, и будет моя очередь.

— Кого мы хотим наказать?

— Нахалов! — как стрелка часов, отсчитывающих последние минуты моей жизни, фонарик опять передвинулся. Наверно сама смерть двигала его.

— Жили были семь мальчиков. Семь нахальных, жаждущих внимания мальцов. Когда они услышали историю про игру и появившегося маньяка, то нагло решили победить его и снискать славу с этого. Как нагло! — Свет озарил помещение с пока живыми мальчишками, которых.

— Да! Для них маньяк приготовил особое приветствие! Он выбрался из своего убежища, отломал ножку парты своими нечеловеческими руками и сыграл с ними в догонялки-прятки! — Лампочки зажглись во всем здании и все двери были открыты. Кроме выхода.

Вот была она. Игра на выбывание. В ней не было безумного смеха и чуждого цвета. Только слезы, мольбы о прощении, оторванные пальцы, кровь и смерть в своем истинном, ужасающем обличии.

Их пригвоздили в стенам, предварительно погоняв по всему зданию. В форме кровавой семиконечной звезды. Маньяк встал центр, вернулся в свое убежище. Я знала, что будет дальше.

Фонарик повернулся к последнему незнакомцу.

— Кого мы будем судить?

— Незнающую!

Что я должна была знать? Куда должна была пойти? Что сказать? Я и вправду не знаю.

— Жила была девочка по имени Юля. Именно она должна была сыграть с ним и нами. Но кто-то помешал нам. Не друг. Не враг. Он помог и ей и ее подруге, которая не должна была играть. Не должна быть здесь. Но раз уж она тут. Может она хочет сыграть? — за моей спиной медленно, со скрипом начала открываться дверь.

Вот и все. Фонарик передвинулся ко мне. Однако в моей душе вскипела злость.

— А что хотите вы? — незнакомцы, не переглядываясь, ответили мне:

— Нового друга. — их голоса смешивались со скрипом двери.

— А что хочешь ты? Сыграть?

Дверь еще не открылась. Я еще не сказала да. Игра еще не началась. Я еще не сдалась. И не отомстила.

— Нет. — дверь резко захлопнулась. Не будет никакой игры.

— Нет? А чего же ты хочешь?

— Я хочу завершить историю.

Во всех комнатах, кроме убежища убийцы детей одновременно погас свет.

— Жил был страшный и голодный маньяк. Его замуровали в маленькой комнатке и он превратился в монстра, решившего убивать детей. Так он думал. Но в глубине души он все равно оставался человеком, который может спать. — в недостройке маньяк лег на пол и свернулся клубочком.

— А раз он человек и он может спать, то к нему приходят сны. — я видела, как убийца вздрогнул.

— Во сне к нему пришли все, кого он убил и стали разрывать его сознание и остатки рассудка на мелкие клочки.

— Все мертвые школьники, в каком они не были состоянии, поднялись и стали обступать его. С улицы в здание ворвались полчища кошек и тоже стали мстить. Это было ужасно, но мой голос не дрогнул.

— Все съеденные им существа выбирались из его живота, унося сытость и принося дикий голод, который маньяку никогда не утолить. — живот мучителя детей и животных разорвался, как у волка из «Красной шапочки», выпуская полупереваренные останки и внутренности, обвившие их.

— Но это все было лишь во сне. — все ужасы исчезли в облачках, как кошмары в мультиках, и убийца вскочил весь в поту и крови, после ужасного сна.

— Однако это еще не все. Убийца был уже старый. Сон не прошел бесследно. Сердце монстра не выдержало натиска человеческой и кошачьей боли, что он привнес в спокойный мир и оно отказало.

— Маньяк схватился за грудь и, проломив оконное стекло, упал вниз. Упал со сцены по авторскому замыслу.

— Конец истории.

Грянули аплодисменты. Не только от незнакомцев, а даже откуда-то снизу. Отовсюду. С зрительских мест.

— Подходит!

Я не потеряла сознание. Не очнулась в своей кровати. Это все была реальность.

Я развернулась и отправилась домой. Наверняка моего отсутствия даже не заметили будь этот случай хоть трижды реален. Такие у меня родители. Те, кто начали мою историю. Не всегда авторы судеб благоволят своим порождениям.

Тот страх и кровь на стенах не исчезнут. И завтра я тоже пойду в школу. Завтра найдут труп убийцы. Этот круг не прервет такое незначительное событие, как смерть.

Сейчас, работая в магазинчике кошмаров, я опять вспоминаю этот случай и до сих пор не понимаю, что это было. Сейчас меня уже посвятили в мир страха. Я — его часть. Впрочем это уже другая история.