— Вы неправильно смотрите.
Добавить в моё избранное
12 мин, 3 сек 19938
Мне, в общем-то, всё равно.
— Вы же понимаете, что нам придётся немного ограничить ваши движения?
— Смирительную рубаху надеть? Да не вопрос. Хоть две, доктор. Так мне будет спокойнее.
Профессору пришлось самому выключить диктофон. Игнатий впал в состояние лёгкого ступора и мелкими движениями ровных белоснежных зубов обкусывал онемевшие губы.
— Вы с нами? Игнатий! — Лазарь Базираэлевич на всякий случай достал из аптечки нашатырь.
— Всё хорошо. В отчёте ясно написано, что после пары часов вашего общения у пациента исчезла практически вся симптоматика. И это не совпадение. Вы не просто излечили душевнобольного. Вы встретили и поняли другого Человека.
— Но это ведь не всё. Финал… — А никто не обещал счастливой концовки! Это ведь психиатрия, Аннушкин. Здесь нет места счастью. Кроме того, это Ваше ночное дежурство выходит за пределы практики. Кстати, почему вы добровольно вызвались поработать ночью?
— Не знаю.
— А я знаю. Вы волновались за жизнь своего пациента. Похвально. Но завязывайте с этим. В остальном замечаний никаких нет. Я сегодня же разошлю лучшие рекомендации о вас в лучшие психологические центры страны. Выбирайте, какой хотите.
— А как же интернатура и прочее?
— И прочее? А вы что, всерьёз хотите быть психиатром в России?
— Я же для этого поступал сюда, рвался именно к вам в аспирантуру.
— Не для «этого», а для себя. Для себя. И для себя же любимого вам лучше сделать шаг в сторону. И уйти в более мягкую область. В гипнотерапию, скажем. Вы слишком зачарованы той реальностью, которую творит больной разум наших пациентов. И не готовы ко многим неожиданностям. У вас ведь есть вопросы по Вашему первому пациенту?
— Есть. Куда делись его глаза? Он же был зафиксирован. И у соседей по палате возможностей двигаться было не больше. Да там больше половины под такими лекарствами, что только к вечеру проснутся! Как?!
Профессор перечитал приложение к отчёту: «Во время внеочередного ночного обхода, произведенного по инициативе дежурного врача (практиканта), пациент Вольнов Е. П. обнаружен мертвым. У трупа полностью удалены глаза, включая пару зрительных нервов. Признаков присутствия посторонних в отделении не обнаружено. Признаков насилия не обнаружено. Предварительное заключение: у пациента случился очередной приступ, во время которого он нанёс себе увечья, несовместимые с жизнью».
— Какое жестокое самоубийство… — Лазарь Базираэлевич! Он же был фактически привязан к койке. Его тело минут пять освобождали от «пут».
— Ещё раз вам советую. Бросайте медицину и мечты о клинической практике. Вы слишком охотно вкушаете плоды чужого безумия. Таких необъяснимых случаев вам встретится ещё не одна сотня, — профессор ободряюще похлопал ученика по плечу.
— Привыкайте, коллега!
— Вы же понимаете, что нам придётся немного ограничить ваши движения?
— Смирительную рубаху надеть? Да не вопрос. Хоть две, доктор. Так мне будет спокойнее.
Профессору пришлось самому выключить диктофон. Игнатий впал в состояние лёгкого ступора и мелкими движениями ровных белоснежных зубов обкусывал онемевшие губы.
— Вы с нами? Игнатий! — Лазарь Базираэлевич на всякий случай достал из аптечки нашатырь.
— Всё хорошо. В отчёте ясно написано, что после пары часов вашего общения у пациента исчезла практически вся симптоматика. И это не совпадение. Вы не просто излечили душевнобольного. Вы встретили и поняли другого Человека.
— Но это ведь не всё. Финал… — А никто не обещал счастливой концовки! Это ведь психиатрия, Аннушкин. Здесь нет места счастью. Кроме того, это Ваше ночное дежурство выходит за пределы практики. Кстати, почему вы добровольно вызвались поработать ночью?
— Не знаю.
— А я знаю. Вы волновались за жизнь своего пациента. Похвально. Но завязывайте с этим. В остальном замечаний никаких нет. Я сегодня же разошлю лучшие рекомендации о вас в лучшие психологические центры страны. Выбирайте, какой хотите.
— А как же интернатура и прочее?
— И прочее? А вы что, всерьёз хотите быть психиатром в России?
— Я же для этого поступал сюда, рвался именно к вам в аспирантуру.
— Не для «этого», а для себя. Для себя. И для себя же любимого вам лучше сделать шаг в сторону. И уйти в более мягкую область. В гипнотерапию, скажем. Вы слишком зачарованы той реальностью, которую творит больной разум наших пациентов. И не готовы ко многим неожиданностям. У вас ведь есть вопросы по Вашему первому пациенту?
— Есть. Куда делись его глаза? Он же был зафиксирован. И у соседей по палате возможностей двигаться было не больше. Да там больше половины под такими лекарствами, что только к вечеру проснутся! Как?!
Профессор перечитал приложение к отчёту: «Во время внеочередного ночного обхода, произведенного по инициативе дежурного врача (практиканта), пациент Вольнов Е. П. обнаружен мертвым. У трупа полностью удалены глаза, включая пару зрительных нервов. Признаков присутствия посторонних в отделении не обнаружено. Признаков насилия не обнаружено. Предварительное заключение: у пациента случился очередной приступ, во время которого он нанёс себе увечья, несовместимые с жизнью».
— Какое жестокое самоубийство… — Лазарь Базираэлевич! Он же был фактически привязан к койке. Его тело минут пять освобождали от «пут».
— Ещё раз вам советую. Бросайте медицину и мечты о клинической практике. Вы слишком охотно вкушаете плоды чужого безумия. Таких необъяснимых случаев вам встретится ещё не одна сотня, — профессор ободряюще похлопал ученика по плечу.
— Привыкайте, коллега!
Страница 4 из 4
