Первородная кровь

— ошарашено пробормотала я, оглядываясь по сторонам в поисках прохожих, на тот случай, если придется убегать.

— Иногда улавливаю нечто, похожее на мысли, — улыбнулся он лениво.

— Как ты узнал, где я?

— Даже днем у меня есть свои глаза и уши. Слышал, что ты ходила в «Форекс плюс». Пустая трата времени.

Вот он и сам подтвердил мои опасения. Маркус не ошибся.

— Я знаю, кто ты такой.

— Я уже понял, — досадливо поморщился он.

— К сожалению, это не входило в мои планы. Что меня выдало, если не секрет?

— Твои глаза. В них не было моего отражения.

— Какая мелочь. А я-то опасался, ты почувствуешь, как холодна моя кожа. Я даже специально досуха выцедил одного бедолагу, чтоб стать более… живым.

Услышав это, я непроизвольно закрыла лицо руками. Потом глубоко вздохнула, отняла руки и со всей смелостью, на которую была способна, взглянула на своего собеседника.

Алекс смотрел на меня с любопытством, однако его глаза были холодны, как лед, и безжизненны, как бездна. Совсем как у Маркуса.

— Не думал, что ты такая чувствительная.

— Просто твои слова ещё раз доказали, что это правда.

«Маркус был прав. Но что известно Алексу о нем? И известно ли вообще?» Мне в голову пришла безумная мысль, что, возможно, Алекс знает, где находится мой спаситель. Но я тут же разозлилась на саму себя за это: меня ведь предупреждали. Нельзя никому верить.

— Ты упоминал про свой план… — осторожно заговорила я и снова оглянулась. Как назло, парк опустел. Все спешили домой.

— План? Он был до невозможности прост: влюбить тебя в себя, соблазнить, а потом получить то, что мне нужно.

«И это ему почти удалось».

— Тогда зачем с самого начала надо было быть таким мерзавцем?

— Видишь ли, Мирра, — улыбнулся он, глядя в пространство.

— Я хорошо знаю женщин. Да, им нравятся хорошие мужчины. Но в сто крат больше их привлекают плохие. Они любят, когда злодеи любят их. Ничто не тешит женское тщеславие больше, нежели осознание своей исключительности, того, что они стали причиной превращения злодея во влюбленного героя. Ты ведь сама почти попалась, разве нет?

Меня разозлили эти насмешливые нотки, потому что Алекс был стопроцентно прав.

— К тому же, окажись я слишком хорошим, это выглядело бы наигранно и вызвало бы подозрения, ведь я ещё тот засранец. Я не знал, насколько ты осведомлена о нас, но вижу, Маркус посвятил тебя во многие тайны. За это тебя следовало бы убить.

Угрозу я пропустила мимо ушей, так как услышала имя своего приемного отца. Алексу известно о Маркусе?

— Маркус намного сильнее, так что разорвет тебя на куски, стоит тебе ко мне приблизиться! — бессовестно соврала я.

На лице собеседника не дрогнул ни один мускул. Губы растянулись в ухмылке.

— Маркус исчез, и никто не знает, где он, даже ты. Я долго наблюдал за тобой, прежде чем начать действовать… с черного входа, так сказать.

— Имеешь в виду мою подругу, — с горечью констатировала я, представив, как расстроится Катя, когда Алекс — а это неизбежно — её бросит, ведь она в него по уши влюблена! И все же это лучше, чем быть подружкой вампира, даже не подозревая об этом!

Но что делать мне?

Я опять стала озираться по сторонам, лихорадочно соображая, куда бежать. Алекса это явно веселило. И только тут я вспомнила, о чем писал Маркус: первородная кровь не может быть испита насильно. И вообще, откуда Алекс знает, что кровь во мне? Он за мной наблюдал, по его же словам, но что, если он до сих пор не уверен?

Возможно, сыграть в дурочку ещё не поздно?

— И что тебе нужно от меня? — спросила я самым непонимающим и запуганным голосом.

— Ты сама знаешь.

— Нет, не знаю. Ты хочешь убить меня?

— Не пытайся запудрить мне мозги, Мирра, — в его голосе засквозила угроза.

— Мне нужна твоя кровь. Первородная кровь.

— Первородная кровь? — я притворилась удивленной.

— Маркус что-то такое рассказывал, но во мне её нет.

— Ты лжешь. Она в твоих венах.

— С чего ты взял?

Он вздохнул лениво. Или это было подобие вздоха?

— Я проверил, разумеется. Помнишь твое чудесное спасение от грабителя? Это был вампир. Я обратил его накануне с единственной целью: чтоб он укусил тебя. Это случилось, и твоя кровь отравила его. Он мертв уже, бедняга. Хотя я все равно намеревался убить его.

— Так это ты подстроил? — от возмущения я даже привстала.

— Ты — настоящий козел!

— Зачем обижать этих животных? — пожал он плечами.

— Я, как говорится, поймал сразу двух зайцев: убедился, что в тебе есть первородная кровь, и выставил себя героем. Неплохо, правда?

— А если бы во мне не было этой крови?!

— Тогда, вероятнее всего, ты уже была бы мертва.