Рассказ о тех, кто приходит во снах. и о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
Добавить в моё избранное
20 мин, 45 сек 14902
Пашка смотрит, как младшеклассники идут по длинному коридору. В широкие окна льется майское солнце: отражается от стеклоблоков гардероба, прыгает по застежкам портфелей. Ребятня торопится вырваться из школьных стен на свежий воздух. Они обходят Пашку, словно вода в ручье, равнодушно огибающая ногу прохожего.
Коридор ведет к главному выходу, и следовать общему потоку слишком предсказуемо, поэтому Пашка поднимается на четвертый этаж и проходит на территорию старших классов. Здесь идут уроки и тихо. Он подходит к лестнице, пытается что-то разглядеть между пролетами. Прислушивается. Потом спускается на первый этаж, проходит мимо кабинета труда и выходит к запасному выходу.
Дверь заперта. Пашка садится на корточки и закрывает глаза. Ему нравится представлять, что он совсем один в целом свете. Просто все шли, шли и ушли по длинному коридору навсегда. Это совсем несложно представить.
Когда все уходят, то остается покой.
«Мама останется»… — думает Пашка, — да, останется… и папа… и Ашур«… Он достает ключ, который стянул две недели назад у вахтера, и открывает дверь.»
За дверным полотном, покрытым облупившейся зеленоватой краской, открывается внутренний дворик. С трех сторон он окружен стенами школы, словно находится внутри упавшей на землю буквы П. Пространство у входа заставлено ржавыми железными конструкциями. Говорят, что раньше они стояли на школьном поле, и ученики тренировались их преодолевать, как на войне. Железяки внушают уважение.
Пашка отвлекается, возится с замком, и не сразу понимает, что он не один. Его сбивают с ног. Он падает, поворачивается, упирается спиной в дверь.
Это Валерка Галин с дружками. Долговязый, белобрысый, взъерошенный. За глаза ребята зовут его Галей. Краем глаза Пашка замечает Леху Чевардина, который стоит в стороне с понурым видом.
Галя сначала ничего не говорит, просто довольно смотрит, как Пашка неуклюже встает. Потом переходит к делу: вытряхивает на асфальт Пашкину сумку. Тетрадки падают в пыль, пенал от удара раскрывается, и ручки катятся в разные стороны.
— Не принес.
— Галя даже не спрашивает, утверждает.
— Не зря прячешься, крыса.
Пашке хочется сказать, что «сам-ты крыса, раз шкаляешь», но он конечно так не говорит.
— А может, он хочет, чтобы ему дюлей навешали? — спрашивает Галя у дружков. Те подтверждают, что хочет.
Галя встает носком кеда на валяющийся дневник и с ожидающим видом шаркает ногой.
Пашка начинает говорить, что в этот раз не получилось, потому что родители заперли сервант, а ключ потерялся, но уже вызвали мастера, который придет и все исправит, правда, мастер занятой, может быть сегодня не придет, может быть, завтра или в субботу, но придет точно. Ну, а когда мастер сделает другой ключ, то уж тогда Пашка сразу принесет, без задержек… Где-то на середине он понимает, что все это звучит неубедительно, и заканчивает упавшим голосом.
Но Галя почему-то не бьет. Спрашивает: «Деньги есть?» Пашка отдает мелочь, которую дали на обед в школьном буфете.
— Посмотрим, придет ли мастер завтра, — говорит Галя дружкам.
Те смеются. Потом все они поворачиваются, быстро потеряв интерес, и уходят.
«Это им по приколу, — понимает Пашка.»
— Могут и подождать«.»
Подходит Леха, помогает собирать разбросанные вещи.
— Я не хотел, — тихо говорит он.
— Но они заставили. Говорили, что все равно найдут тебя, а если не скажу, то и мне будет хуже, и тебе. Но я попросил их, чтобы не били… Не сильно… Пашка молчит.
Когда портфель собран и Пашкин костюм хлопками очищен от пыли, Леха вдруг берет Пашку за плечи, ловит его взгляд и начинает быстро-быстро говорить.
Что у Лехи год назад была беда. Мама часто ездила в больницу, потом стала приходить вечером в Лехину комнату, думала, что он спит, и плакала. Стала говорить, что может быть ему съездить к отцу, познакомиться с тетей Лидой и братом Сашей, говорила, что они хорошие, и у них можно даже пожить. Хотя сама раньше говорила, что «Лидка стерва», и какое-то яблоко от нее недалеко упало. Леха уже думал, что деваться некуда, но потом к ним вечером пришла старуха, там же во дворе у них живет, зовут странно — Матрена. Сама, кстати, страшная — худая и морщинистая, еле ходит, опирается на кривую палку, а глаза черные. Так вот: пришла, заперлись с мамой в комнате, а Леха не то чтобы подслушивал, но если стоять около двери, то слышимость хорошая.
Леха разобрал, что маме надо положить на ночь под кровать какую-нибудь дорогую вещь. Какую точно, он не понял, но мама сказала старухе, что так и сделает. И еще надо было повторить при этом три раза: «Друг мой, враг мой, помоги. Отдаю тебе долги». Вот такой стишок, Леха запомнил.
Старуха перед уходом еще подарила ему замызганную карамельку, он ее даже есть не стал, но это не важно.
Коридор ведет к главному выходу, и следовать общему потоку слишком предсказуемо, поэтому Пашка поднимается на четвертый этаж и проходит на территорию старших классов. Здесь идут уроки и тихо. Он подходит к лестнице, пытается что-то разглядеть между пролетами. Прислушивается. Потом спускается на первый этаж, проходит мимо кабинета труда и выходит к запасному выходу.
Дверь заперта. Пашка садится на корточки и закрывает глаза. Ему нравится представлять, что он совсем один в целом свете. Просто все шли, шли и ушли по длинному коридору навсегда. Это совсем несложно представить.
Когда все уходят, то остается покой.
«Мама останется»… — думает Пашка, — да, останется… и папа… и Ашур«… Он достает ключ, который стянул две недели назад у вахтера, и открывает дверь.»
За дверным полотном, покрытым облупившейся зеленоватой краской, открывается внутренний дворик. С трех сторон он окружен стенами школы, словно находится внутри упавшей на землю буквы П. Пространство у входа заставлено ржавыми железными конструкциями. Говорят, что раньше они стояли на школьном поле, и ученики тренировались их преодолевать, как на войне. Железяки внушают уважение.
Пашка отвлекается, возится с замком, и не сразу понимает, что он не один. Его сбивают с ног. Он падает, поворачивается, упирается спиной в дверь.
Это Валерка Галин с дружками. Долговязый, белобрысый, взъерошенный. За глаза ребята зовут его Галей. Краем глаза Пашка замечает Леху Чевардина, который стоит в стороне с понурым видом.
Галя сначала ничего не говорит, просто довольно смотрит, как Пашка неуклюже встает. Потом переходит к делу: вытряхивает на асфальт Пашкину сумку. Тетрадки падают в пыль, пенал от удара раскрывается, и ручки катятся в разные стороны.
— Не принес.
— Галя даже не спрашивает, утверждает.
— Не зря прячешься, крыса.
Пашке хочется сказать, что «сам-ты крыса, раз шкаляешь», но он конечно так не говорит.
— А может, он хочет, чтобы ему дюлей навешали? — спрашивает Галя у дружков. Те подтверждают, что хочет.
Галя встает носком кеда на валяющийся дневник и с ожидающим видом шаркает ногой.
Пашка начинает говорить, что в этот раз не получилось, потому что родители заперли сервант, а ключ потерялся, но уже вызвали мастера, который придет и все исправит, правда, мастер занятой, может быть сегодня не придет, может быть, завтра или в субботу, но придет точно. Ну, а когда мастер сделает другой ключ, то уж тогда Пашка сразу принесет, без задержек… Где-то на середине он понимает, что все это звучит неубедительно, и заканчивает упавшим голосом.
Но Галя почему-то не бьет. Спрашивает: «Деньги есть?» Пашка отдает мелочь, которую дали на обед в школьном буфете.
— Посмотрим, придет ли мастер завтра, — говорит Галя дружкам.
Те смеются. Потом все они поворачиваются, быстро потеряв интерес, и уходят.
«Это им по приколу, — понимает Пашка.»
— Могут и подождать«.»
Подходит Леха, помогает собирать разбросанные вещи.
— Я не хотел, — тихо говорит он.
— Но они заставили. Говорили, что все равно найдут тебя, а если не скажу, то и мне будет хуже, и тебе. Но я попросил их, чтобы не били… Не сильно… Пашка молчит.
Когда портфель собран и Пашкин костюм хлопками очищен от пыли, Леха вдруг берет Пашку за плечи, ловит его взгляд и начинает быстро-быстро говорить.
Что у Лехи год назад была беда. Мама часто ездила в больницу, потом стала приходить вечером в Лехину комнату, думала, что он спит, и плакала. Стала говорить, что может быть ему съездить к отцу, познакомиться с тетей Лидой и братом Сашей, говорила, что они хорошие, и у них можно даже пожить. Хотя сама раньше говорила, что «Лидка стерва», и какое-то яблоко от нее недалеко упало. Леха уже думал, что деваться некуда, но потом к ним вечером пришла старуха, там же во дворе у них живет, зовут странно — Матрена. Сама, кстати, страшная — худая и морщинистая, еле ходит, опирается на кривую палку, а глаза черные. Так вот: пришла, заперлись с мамой в комнате, а Леха не то чтобы подслушивал, но если стоять около двери, то слышимость хорошая.
Леха разобрал, что маме надо положить на ночь под кровать какую-нибудь дорогую вещь. Какую точно, он не понял, но мама сказала старухе, что так и сделает. И еще надо было повторить при этом три раза: «Друг мой, враг мой, помоги. Отдаю тебе долги». Вот такой стишок, Леха запомнил.
Старуха перед уходом еще подарила ему замызганную карамельку, он ее даже есть не стал, но это не важно.
Страница 1 из 6
