— Мэм, если вы сейчас же не уберетесь отсюда, я не знаю, что я с вами сделаю… — взревел аптекарь, крупный детина с багровым лицом и красными, налитыми кровью глазами.
Добавить в моё избранное
16 мин, 45 сек 5384
А когда вся желчь в нем перекипела, он мирно уснул в шалаше, который соорудил себе из наклоненных стеблей бурьяна. Если бы кто-то увидел сейчас спокойно дремлющего ребенка с ярко играющим на щеках румянцем, то в жизни не подумал, что в этом маленьком чудовище яда больше, чем у водяной гадюки.
Ровно в полночь Бен Гав возвращался домой. Полная луна светила ему в спину, и на каменную мостовую фигура его отбрасывала какую-то страшную тень. К ночи поднялся сильный ветер, он раздувал полы его незастегнутого пиджака, почти разрывал их на части, создавая иллюзию летучей мыши.
«Эх, подпалить бы сейчас весь этот город к чертовой матери» — подумал Бен. — О, как будут метаться все эти мерзкие людишки, какой дикий переполох тут начнется!«.»
Представив это, он вдруг дико расхохотался. С новой силой налетел ветер, жутко взъерошив его волосы и растопырив поды пиджака — и на мостовую, много повидавшую на своем веку, упала страшная демоническая тень, которая была, наверное, настоящим отображением сути этого индивида, его темной, не излучающей света души.
Вновь случилось так, что в эту ночь местный доктор шел от роженицы. При виде такого жуткого явления, как спятивший Бен, ему стало не по себе. Он не был суеверным, но на него нашла такая оторопь, словно он наяву повстречал демона ночи.
Прислонившись всем телом к кирпичной стене и обронив свой докторский чемоданчик, он чуть ли не вжался в камень и если мог бы, то наверняка испарился с этого злосчастного места. Бен, в страшном своем шествии, пронесся мимо него. И как-то сразу поутих ветер и доктор, схватив свой чемодан, свернул с улицы и скрылся в своем переулке со скоростью света.
Спустя некоторое время, уже в другом городе и на другом конце света в ночном кафе, за столиком у окна сидел маг и чародей Эштон. Он близоруко щурился, рассматривая три маленьких алмазных крупинки, лежащие на его ладони, и сосредоточенно о чем-то думал. Он собрал их из звездной пыли и вложил в них большую силу перемен, силу перевоплощения, полагая, что из первозданного праха — девственно чистого материала можно создать нечто идеальное… и безупречное.
Только теперь понял он, что не в силах состязаться с самим всевышним, который вместе с телесной оболочкой наделяет каждое живое существо душою — этой никем еще непознанной субстанцией, которая и отличает человека от истукана. И, видимо, по какой-то причине, известной только ему, этой божественной энергией одаривается не каждый. Вот и встречаются на белом свете Гнусные Бены, которые, чувствуя свою духовную ущербность, подпитываются чужой, светлой и чистой энергией, данной смертным свыше.
Эштон вышел на ночную улицу — недавно прошел дождь, но небо уже прояснилось. Светила полная луна, зеркалами блестели лужи. В одно из зеркал он стряхнул с ладони три крошечных алмазных звездочки. Всего на долю секунды сверкнули они в холодном лунном свете и навечно пропали в темном омуте лужи.
Люди будут ходить по ним, топча ногами, и никогда о них не узнают. Маг вдруг понял: никакие алмазы, даже волшебные, с их холодным светом, не заменят самую обыкновенную, горячую и живую человеческую душу.
Ровно в полночь Бен Гав возвращался домой. Полная луна светила ему в спину, и на каменную мостовую фигура его отбрасывала какую-то страшную тень. К ночи поднялся сильный ветер, он раздувал полы его незастегнутого пиджака, почти разрывал их на части, создавая иллюзию летучей мыши.
«Эх, подпалить бы сейчас весь этот город к чертовой матери» — подумал Бен. — О, как будут метаться все эти мерзкие людишки, какой дикий переполох тут начнется!«.»
Представив это, он вдруг дико расхохотался. С новой силой налетел ветер, жутко взъерошив его волосы и растопырив поды пиджака — и на мостовую, много повидавшую на своем веку, упала страшная демоническая тень, которая была, наверное, настоящим отображением сути этого индивида, его темной, не излучающей света души.
Вновь случилось так, что в эту ночь местный доктор шел от роженицы. При виде такого жуткого явления, как спятивший Бен, ему стало не по себе. Он не был суеверным, но на него нашла такая оторопь, словно он наяву повстречал демона ночи.
Прислонившись всем телом к кирпичной стене и обронив свой докторский чемоданчик, он чуть ли не вжался в камень и если мог бы, то наверняка испарился с этого злосчастного места. Бен, в страшном своем шествии, пронесся мимо него. И как-то сразу поутих ветер и доктор, схватив свой чемодан, свернул с улицы и скрылся в своем переулке со скоростью света.
Спустя некоторое время, уже в другом городе и на другом конце света в ночном кафе, за столиком у окна сидел маг и чародей Эштон. Он близоруко щурился, рассматривая три маленьких алмазных крупинки, лежащие на его ладони, и сосредоточенно о чем-то думал. Он собрал их из звездной пыли и вложил в них большую силу перемен, силу перевоплощения, полагая, что из первозданного праха — девственно чистого материала можно создать нечто идеальное… и безупречное.
Только теперь понял он, что не в силах состязаться с самим всевышним, который вместе с телесной оболочкой наделяет каждое живое существо душою — этой никем еще непознанной субстанцией, которая и отличает человека от истукана. И, видимо, по какой-то причине, известной только ему, этой божественной энергией одаривается не каждый. Вот и встречаются на белом свете Гнусные Бены, которые, чувствуя свою духовную ущербность, подпитываются чужой, светлой и чистой энергией, данной смертным свыше.
Эштон вышел на ночную улицу — недавно прошел дождь, но небо уже прояснилось. Светила полная луна, зеркалами блестели лужи. В одно из зеркал он стряхнул с ладони три крошечных алмазных звездочки. Всего на долю секунды сверкнули они в холодном лунном свете и навечно пропали в темном омуте лужи.
Люди будут ходить по ним, топча ногами, и никогда о них не узнают. Маг вдруг понял: никакие алмазы, даже волшебные, с их холодным светом, не заменят самую обыкновенную, горячую и живую человеческую душу.
Страница 5 из 5
