Концепция: Образ двухсотлетнего мужчины в теле подростка. Тема парадоксального единства невинности и жестокости. Противоестественная и разрушительная красота.
Добавить в моё избранное
84 мин, 47 сек 12530
Отыграть одну пешку, отыграть вторую. В этой партии бюро обыграло всех и не важно как. Причины он так и не видел, а следствие… следствие было перед глазами. Когда Сэм закрыл ноутбук его уже не интересовало ничего, возможно только слова, которые Сфорца бросил ему — своему новообращенному ученику:
Люди понятия не имеют о том, как выбираться из своего ментального леса… А вы говорите о зрелых решениях. В этом лесу возраст не имеет никакого отношения к индивидуальной способности принимать решения. Здесь имеет значение только опыт. Даже дитя малое, если знает путь, проведет вас лучше, чем вы сами, если заблудитесь. При таких обстоятельствах точнее было б сказать, что это дитя взрослее вас.
Все мы лишь дети перед Богом. Сама жизнь это великая школа, и наши уроки не кончатся до тех пор, пока мы не осознаем, кем являемся, на самом деле.
Кажется так говорил Парамахамса Йогананда… Арнольд Карлович аккуратно нажал на клавишу: остановка воспроизведения. Да, надо признать, на современном оборудовании работать стало гораздо удобнее. Не пыльные карточки — сами клиенты перед тобой, как живые (даже те, которые уже не по разу мёртвые). Ходили слухи, что после смерти Донасьена Бюро наложило руку на какие-то его изобретения — вот и польза от вздорного мальчишки, багоюзера треклятого (на дворе стоял 2034 год, и коллекция ругательств Арнольда Карловича медленно, но верно пополнялась). В конце концов, идти в ногу со временем — не так уж плохо. Иногда имеет смысл проявить гибкость (Арнольд Карлович закряхтел, выбираясь из новенького гроба, вделанного в массивную подставку под стереосистему).
Да, привыкать к франкмасонским новшествам нелегко. Но старый гроб — вместительный ящик офисного шкафа, любимый, обжитой — развалился намертво при переезде конторы в престижный деловой центр в Дижоне (новой столице Вампирского Европейского Союза). Именно тогда Арнольд Карлович понял, что с неотвратимостью настало время радикальных перемен. С тех пор, как вампиры пришли к власти над охваченными революционным мятежом стадами смертных, объединённая вампирская Европа стремительно разрослась (в ней перестало заходить солнце). Собственно, с последней проблемой руководство Бюро и пыталось повсеместно бороться, внедряя проекты по строительству многоэтажного подземного жилья. Что касается картотеки, она разрослась ещё стремительнее, поскольку абсолютное большинство смертных тоже проявило гибкость и предпочло обращение (с риском для как-никак бессмертной души) работе на подземной стройке (с риском для категорически смертного тела). Пришлось ввести очереди и квоты. В общем, забот хватало: если бы не спасительная система перезаписи реальности в каждом офисе, политической элите пришлось бы туго.
Правда, воспроизведение иногда глючило. Видимо, Донасьен всё-таки намудрил там что-то своим голосом, хотя руководство клятвенно заверяло, что машина тщательно вычищена и работает, как нужно пользователям, а не создателю. Время от времени Арнольду Карловичу попадались какие-то странные помехи: ищешь, к примеру, клиента, а находишь вдруг самого себя, да ещё (тут архивариус тихонько ругался себе под нос) в каком-то не совсем приличном виде! (Франкмасоны, жуиры, тролли окаянные… ) Иногда Арнольду Карловичу даже случалось запутаться, кто из клиентов помер, а кто ещё жив. Поэтому для надёжности он тайно вёл ещё одну картотеку: по старинке, вручную, безо всякой там декадентской двусмысленности. В одной колонке — имена, в другой — статус: крестик или знак вопроса («мёртв» и«предположительно, мёртв»). Время от времени Арнольд Карлович перепроверял свои списки и при необходимости вносил поправки (для релаксации).
«Уопшот Сомтоу». Крестик. Мёртв, нигилист любострастный. Туда и дорога.
«Сэм Хофман». Вроде тоже умер? Или нет? Телепат, прости господи. Вычёркиваем.
«Донасьен Альфонс Франсуа де Сад»… Ну, тут всё ясно. Эзотерик — более мягкого слова не подобрать. Надмозг!
Арнольд Карлович полюбовался на стройные ряды крестиков и просветлевшим взором обвёл зал центрального музыкального архива. Стереосистема подмигивала ему из полутьмы россыпью лукавых стёклышек.
Сорца мрачно нажал на клавишу: остановка воспроизведения. Опять старый архивариус занят ерундой. Копается в бумажках вместо того, чтобы обновлять данные. Арнольда Карловича оставили при Бюро из жалости: пыль с дисков смахивать. Сорца одно время подумывал набрать новых сотрудников, расторопных и амбициозных, но потом убедился, что перезапись, в сущности, работает сама по себе. В мире установилось идеальное равновесие. Теперь уже не нужно бороться с последствиями ошибочных решений: перезапись позволяет устранить причину.
Бывший инквизитор, а ныне — глава Министерства Вампирских Дел задумчиво остановился перед новой картой мира, занимавшей целую стену в его просторном подземном кабинете. Созерцать эту панораму вампирского триумфа было чистым наслаждением, перед которым меркли даже успехи государственных мясокомбинатов.
Люди понятия не имеют о том, как выбираться из своего ментального леса… А вы говорите о зрелых решениях. В этом лесу возраст не имеет никакого отношения к индивидуальной способности принимать решения. Здесь имеет значение только опыт. Даже дитя малое, если знает путь, проведет вас лучше, чем вы сами, если заблудитесь. При таких обстоятельствах точнее было б сказать, что это дитя взрослее вас.
Все мы лишь дети перед Богом. Сама жизнь это великая школа, и наши уроки не кончатся до тех пор, пока мы не осознаем, кем являемся, на самом деле.
Кажется так говорил Парамахамса Йогананда… Арнольд Карлович аккуратно нажал на клавишу: остановка воспроизведения. Да, надо признать, на современном оборудовании работать стало гораздо удобнее. Не пыльные карточки — сами клиенты перед тобой, как живые (даже те, которые уже не по разу мёртвые). Ходили слухи, что после смерти Донасьена Бюро наложило руку на какие-то его изобретения — вот и польза от вздорного мальчишки, багоюзера треклятого (на дворе стоял 2034 год, и коллекция ругательств Арнольда Карловича медленно, но верно пополнялась). В конце концов, идти в ногу со временем — не так уж плохо. Иногда имеет смысл проявить гибкость (Арнольд Карлович закряхтел, выбираясь из новенького гроба, вделанного в массивную подставку под стереосистему).
Да, привыкать к франкмасонским новшествам нелегко. Но старый гроб — вместительный ящик офисного шкафа, любимый, обжитой — развалился намертво при переезде конторы в престижный деловой центр в Дижоне (новой столице Вампирского Европейского Союза). Именно тогда Арнольд Карлович понял, что с неотвратимостью настало время радикальных перемен. С тех пор, как вампиры пришли к власти над охваченными революционным мятежом стадами смертных, объединённая вампирская Европа стремительно разрослась (в ней перестало заходить солнце). Собственно, с последней проблемой руководство Бюро и пыталось повсеместно бороться, внедряя проекты по строительству многоэтажного подземного жилья. Что касается картотеки, она разрослась ещё стремительнее, поскольку абсолютное большинство смертных тоже проявило гибкость и предпочло обращение (с риском для как-никак бессмертной души) работе на подземной стройке (с риском для категорически смертного тела). Пришлось ввести очереди и квоты. В общем, забот хватало: если бы не спасительная система перезаписи реальности в каждом офисе, политической элите пришлось бы туго.
Правда, воспроизведение иногда глючило. Видимо, Донасьен всё-таки намудрил там что-то своим голосом, хотя руководство клятвенно заверяло, что машина тщательно вычищена и работает, как нужно пользователям, а не создателю. Время от времени Арнольду Карловичу попадались какие-то странные помехи: ищешь, к примеру, клиента, а находишь вдруг самого себя, да ещё (тут архивариус тихонько ругался себе под нос) в каком-то не совсем приличном виде! (Франкмасоны, жуиры, тролли окаянные… ) Иногда Арнольду Карловичу даже случалось запутаться, кто из клиентов помер, а кто ещё жив. Поэтому для надёжности он тайно вёл ещё одну картотеку: по старинке, вручную, безо всякой там декадентской двусмысленности. В одной колонке — имена, в другой — статус: крестик или знак вопроса («мёртв» и«предположительно, мёртв»). Время от времени Арнольд Карлович перепроверял свои списки и при необходимости вносил поправки (для релаксации).
«Уопшот Сомтоу». Крестик. Мёртв, нигилист любострастный. Туда и дорога.
«Сэм Хофман». Вроде тоже умер? Или нет? Телепат, прости господи. Вычёркиваем.
«Донасьен Альфонс Франсуа де Сад»… Ну, тут всё ясно. Эзотерик — более мягкого слова не подобрать. Надмозг!
Арнольд Карлович полюбовался на стройные ряды крестиков и просветлевшим взором обвёл зал центрального музыкального архива. Стереосистема подмигивала ему из полутьмы россыпью лукавых стёклышек.
Сорца мрачно нажал на клавишу: остановка воспроизведения. Опять старый архивариус занят ерундой. Копается в бумажках вместо того, чтобы обновлять данные. Арнольда Карловича оставили при Бюро из жалости: пыль с дисков смахивать. Сорца одно время подумывал набрать новых сотрудников, расторопных и амбициозных, но потом убедился, что перезапись, в сущности, работает сама по себе. В мире установилось идеальное равновесие. Теперь уже не нужно бороться с последствиями ошибочных решений: перезапись позволяет устранить причину.
Бывший инквизитор, а ныне — глава Министерства Вампирских Дел задумчиво остановился перед новой картой мира, занимавшей целую стену в его просторном подземном кабинете. Созерцать эту панораму вампирского триумфа было чистым наслаждением, перед которым меркли даже успехи государственных мясокомбинатов.
Страница 22 из 25
