Шум

— Вот те раз. Никогда так не отвечали.

Михася закружило и он оказался в мягком диване.

— А почему?

— Я ослеп, какая радость в вечной жизни, если ничего не увидишь.

— Да-а, я не силен в теории, но, по-моему, зрение после укуса не регенерирует. Хотя это стоит проверить! Путем эксперимента!

Вдруг слева со звоном раздалось шум борьбы, крики, отголоски драки. Что произошло Михась так и не понял, но невидимая рука толкнула его вновь и он бросился на зов свежего ветра, дувшего из окна ударился о косяк балконной двери затем выскочил на лоджию, и перевалившись с перил упал.

Ему повезло, как в сказке, наверное, в революциях для отдельных людей есть что-то хорошее — он свалился на жженые матрасы… — Великолепно! — Сомтоу остановил воспроизведение, и поток бессвязных шумов оборвался так же внезапно, как и начался.

— Вот что творится в голове у среднеарифметического хомо сапиенса. Какие-то ошмётки космобоевика вперемешку с антиправительственными лозунгами — восхитительно. Когда мы подкорректируем хотя бы часть этой чепухи с помощью твоего голоса, целыми стадами смертных можно будет управлять простым включением стереосистемы. Продал в каком-нибудь медвежьем углу пару тысяч дисков — а на следующей неделе там уже революция, — Сомтоу удовлетворённо плюхнулся на диван и вытряхнул из пачки сигарету.

Единственным хорошо освещённым предметом в студии была система звукозаписи — она возвышалась в центре комнаты, как волшебная гора. Сомтоу так до конца и не понял, как она работает. Все эти вращающиеся стёкла и стёклышки, похожие на тучу невесомых брызг в струях каменного водопада. Прибор, способный переводить мысли в звуки и обратно, — очередной непостижимый фокус Донасьена.

— Кстати, что это была за страна?

— Россия, кажется. У меня есть один знакомый, русский… — Ну и бараны же мы. Не зря Бисмарк говорил, что на всякую хитрость у них найдется непредсказуемый ответ.

Донасьен с трудом сдерживался: импульсивный и недалёкий, Сомтоу привлёк внимание своего будущего хозяина благодаря тому, что некоторое время — по чистой случайности — ходил в учениках у великого Тео Адорно. Для обывателей — скромный кабинетный учёный, а для посвящённых — фактический композитор легендарной «Битлз», Адорно вызвал к жизни сам феномен массовой одержимости «культовыми» фигурами музыкальной индустрии. Теперь Донасьен не мог понять как эта курящая неряшливость могла привлечь внимание великого Тео. Проницательный теоретик, обосновавший возможность политико-идеологической экспансии с помощью искусственного взращивания«звёзд», всемирная популярность которых в действительности объяснялась настройками аппаратуры… Донасьен как-то признался, что именно личность Адорно повлияла на него, заставила понять силу и красоту собственного голоса — голоса, который он считал чужим — древняя душа в слишком юном теле… И вот перед ним сидит этот американец, курит и изображает невесть что… Дилемма.

— Не скажи. Управлять внутренним миром человека не так-то просто. Ты заметил, что шумы записались в три слоя? Собственно факты, какая-то заваруха на площади — это всего лишь подложка. Прохождение компьютерной игры — тоже к стороне. А вот когда парня оглушило взрывом — я услышал нечто интересное. Похоже на древнюю песню или заговор.

— Бессмысленный набор слов.

За неопубликованные работы по дешифровке акустических волн, похищенные из архива пожилого учёного, Донасьен обещал бестолковому американскому студенту-стажёру бессмертие. И, конечно, избавился бы от ненужного свидетеля, едва получив бумаги, но… у подельников, таких разных, неожиданно нашлось кое-что общее. Сомтоу импонировала страсть Донасьена к разрушению границ — проявление творческой или преступной природы, неважно — дыхание вседозволенности. Он искренне восхищался своим хозяином — и за это получил право играть на публике роль «опекуна». Вместе они нарушили одно из главных правил своих собратьев-вампиров: живи незаметно. Шумная слава «мальчика с неземным голосом» возмутила сообщество бессмертных, но Донасьен собирался зайти ещё дальше. А Сомтоу собирался ему в этом всемерно помочь. Вот эта штучка со стёклышками, вот эти — как выражается его«подопечный»​— «бинауральные ритмы», — и голос, который перекроет шумы. Если всё сработает — они захватят власть не только над людьми, но и над бессмертными. Они станут выше любого закона.

— Уопшот, не будь таким наивным. Недооценивая сложность человеческого сознания, ты рискуешь попасть в ту же ловушку, что и Сорца.

Сомтоу удивлённо вынырнул из марева приятных грёз.

— Инквизитор-то тут при чём?

— Дорогой друг, — Донасьен наконец отвернулся от мерцающего в полутьме каскада линз и обратил на собеседника свои обманчиво-наивно распахнутые глаза.

— Ты не обратил внимания на ту мелочь, что в расшифрованной нами картине меня пытались убить?

— Обратил, — буркнул Сомтоу.