Дьявол… Далеко не часто являющийся человеку гость. Но если дьявол всё-таки навестил вас, он это сделал не просто так.
Добавить в моё избранное
13 мин, 20 сек 6501
Мне хватило доли секунды, чтобы понять, что он пришел не за мной — ему нужен был ребёнок Нины, а значит и она сама. Точнее, их души. Не знаю, зачем исчадью ада понадобилась душа ещё не рождённого ребенка. Я резко вскочила, ударила его по руке. Букет выпал и яркие астры рассыпались по полу, от резкого удара теряя в полёте тонкие лепестки. Я закричала Геннадию и Нине: «Нет! Не надо! Не смотрите ему в глаза! Это дьявол и он пришёл за вашими душами»… Только после этой моей не очень культурной выходки Дьявол заметил меня. Ему хватило одного короткого мгновения на то, чтобы переключиться с беременной женщины на меня. Исчадье ада как будто остановил время: все, кроме меня, замерли, подобно многовековым каменным статуям. Я бросила ему в лицо слова: «Тебе никогда не получить их души! Слышишь, никогда! Я уже однажды тебя остановила и больше я тебя не боюсь!» В ответ на мою реплику адский человек растянул на лице злую улыбку и, сверля меня взглядом угольных глаз, произнес:«Какая приятная встреча! Тебя, кажется, зовут Лидия, не так ли? Это же первый человек, которых посмел мне противостоять! Ну, в этом нет ничего страшного, всё равно твоя душа последние минуты принадлежит тебе, потом о ней можешь забыть. На этот раз я заполучу тебя любой ценой». Немного смягчив тон, он начал говорить немного мечтательно: «Ты совсем не изменилась. Всё те же голубые глаза и белый сарафан… Ангел, за что тебя изгнали с небес в мир смертных? Смерть и старость не для тебя. Хочешь, я подарю тебе бессмертие и вечную молодость? Я знаю, что любой смертный хочет это получить. Ты только представь, сколько можно успеть, если живёшь вечно? Давай, пойдем со мной и у тебя будет всё то, чего не может иметь ни один человек. Тебе всего лишь нужно отдать взамен мне свою душу».
Хм… Кажется, это наивное тёмное человекоподобное существо считает, что я на это куплюсь. Все его речи, произносимые уже знакомым низким, бархатистым голосом, я выслушала молча, но была не в силах отвести взгляд от глаз — углей, которые гипнотизировали меня и зверски блестели, в предвкушении чего-то «сладенького». Преодолев гипнотическую силу, я подошла к безымянному проклятью человечества вплотную и, глядя в его дьявольские глаза, безжалостно всадила ему в живот маникюрные ножницы (их я успела незаметно достать из сумочки), произнеся, наконец, вкладывая всю злость и ненависть, то слово, которое не успела сказать несколько лет назад: «Сдохни!». Мраморное лицо Дьявола покосилось от злости. В глазах загорелись пламенем черные угли. Задыхаясь от гнева, он вытащил воткнутые в него ножницы. Рана сверкнула пламенем и затянулась. На искусно сшитой старомодной блузе осталась дыра от ножниц. «Глупые люди… Неужели ты не знала, что я бессмертен? — с ухмылкой произнес Дьявол, — Я мог то же самое дать тебе, почему ты отказываешься? Я тебе этого просто так не оставлю. Пусть я не получил твою душу, но ты с ней тоже распрощаешься». Невозмутимо он достал кинжал, заткнутый за пояс и набросился на меня, сверкая адскими глазами, вонзив в мою грудь свой кинжал. Несущий смерть металл в одно мгновение рассек кожу, перерезал мышцы, проткнул лёгкое и остановился так, что сердце с каждым ударом задевало острое лезвие, которое его постепенно разрезало, доставляя настолько дикую и пронизывающую всё тело боль, что было даже трудно дышать. А что, для самовлюблённого существа решение, вроде «сам не получил и другим не достанется», довольно-таки удобное: вроде как и свои принципы отстоял и за невыполненный каприз отомстил.
Дьявол меня уже вытолкнул с дороги жизни на тропу смерти, но не учёл, что последнее слово покойника на земле — закон и других миров тоже. После того, как ударил меня кинжалом, в порыве всё ещё не унявшегося гнева, он забыл про то, что магия остановки времени требует контроля. На Михаила она уже почти перестала действовать и он рефлекторно подхватил моё падающее тело, из которого жизнь утекала, как песок сквозь пальцы и опустился на пол вместе со мной. Он ещё ничего не понимал, не успел опомниться. Как, впрочем и Нина с Геннадием. Умирая на руках любимого человека, последний раз ощущая тепло его тела, я посмотрела в глаза довольному Дьяволу и сказала слабеющим голосом: «Больше ты не получишь ни единой души — ни моей, ни того ребенка, ни его матери. Ты никому не причинишь вреда. Я останусь, а ты сгинь! Сгинь туда, откуда пришёл. Сги»… Не успев договорить последнее слово, я вцепилась в рукоять кинжала и резко выдернула его из груди, окончательно разрезав сердечную мышцу. Последний раз дрогнули губы и лицо начало быстро бледнеть. Теперь моё сердце остановилось окончательно. Красное пятно перестало расползаться по белой ткани сарафана. Голубые глаза, которые всегда сверкали, сияли и светились, погасли.
С последним ударом моего сердца Дьявол начал превращаться в нечто похожее на пепел, издавая при этом неистовый предсмертный крик. Даже не крик, а вопль. Мой безжизненный труп лежал на коленях теперь уже моего несостоявшегося мужа, который понемногу начинал соображать и воспринимать действительность.
Хм… Кажется, это наивное тёмное человекоподобное существо считает, что я на это куплюсь. Все его речи, произносимые уже знакомым низким, бархатистым голосом, я выслушала молча, но была не в силах отвести взгляд от глаз — углей, которые гипнотизировали меня и зверски блестели, в предвкушении чего-то «сладенького». Преодолев гипнотическую силу, я подошла к безымянному проклятью человечества вплотную и, глядя в его дьявольские глаза, безжалостно всадила ему в живот маникюрные ножницы (их я успела незаметно достать из сумочки), произнеся, наконец, вкладывая всю злость и ненависть, то слово, которое не успела сказать несколько лет назад: «Сдохни!». Мраморное лицо Дьявола покосилось от злости. В глазах загорелись пламенем черные угли. Задыхаясь от гнева, он вытащил воткнутые в него ножницы. Рана сверкнула пламенем и затянулась. На искусно сшитой старомодной блузе осталась дыра от ножниц. «Глупые люди… Неужели ты не знала, что я бессмертен? — с ухмылкой произнес Дьявол, — Я мог то же самое дать тебе, почему ты отказываешься? Я тебе этого просто так не оставлю. Пусть я не получил твою душу, но ты с ней тоже распрощаешься». Невозмутимо он достал кинжал, заткнутый за пояс и набросился на меня, сверкая адскими глазами, вонзив в мою грудь свой кинжал. Несущий смерть металл в одно мгновение рассек кожу, перерезал мышцы, проткнул лёгкое и остановился так, что сердце с каждым ударом задевало острое лезвие, которое его постепенно разрезало, доставляя настолько дикую и пронизывающую всё тело боль, что было даже трудно дышать. А что, для самовлюблённого существа решение, вроде «сам не получил и другим не достанется», довольно-таки удобное: вроде как и свои принципы отстоял и за невыполненный каприз отомстил.
Дьявол меня уже вытолкнул с дороги жизни на тропу смерти, но не учёл, что последнее слово покойника на земле — закон и других миров тоже. После того, как ударил меня кинжалом, в порыве всё ещё не унявшегося гнева, он забыл про то, что магия остановки времени требует контроля. На Михаила она уже почти перестала действовать и он рефлекторно подхватил моё падающее тело, из которого жизнь утекала, как песок сквозь пальцы и опустился на пол вместе со мной. Он ещё ничего не понимал, не успел опомниться. Как, впрочем и Нина с Геннадием. Умирая на руках любимого человека, последний раз ощущая тепло его тела, я посмотрела в глаза довольному Дьяволу и сказала слабеющим голосом: «Больше ты не получишь ни единой души — ни моей, ни того ребенка, ни его матери. Ты никому не причинишь вреда. Я останусь, а ты сгинь! Сгинь туда, откуда пришёл. Сги»… Не успев договорить последнее слово, я вцепилась в рукоять кинжала и резко выдернула его из груди, окончательно разрезав сердечную мышцу. Последний раз дрогнули губы и лицо начало быстро бледнеть. Теперь моё сердце остановилось окончательно. Красное пятно перестало расползаться по белой ткани сарафана. Голубые глаза, которые всегда сверкали, сияли и светились, погасли.
С последним ударом моего сердца Дьявол начал превращаться в нечто похожее на пепел, издавая при этом неистовый предсмертный крик. Даже не крик, а вопль. Мой безжизненный труп лежал на коленях теперь уже моего несостоявшегося мужа, который понемногу начинал соображать и воспринимать действительность.
Страница 3 из 4
