В девяностых годах наш кооперативный дом периодически устраивал собрания жильцов. Поясню: кооператив — это сообщество, в котором все вопросы проживания и контакты с внешними организациями решаются на общем собрании. Это как коммуналка в размерах дома.
Добавить в моё избранное
7 мин, 12 сек 10475
Жильцы говорили о благоустройстве дома, составляли графики субботников, обменивались номерами знакомых слесарей и электриков. Мне на тот момент было десять лет. Иногда мама брала меня с собой на такие собрания. Надо отметить, что переехали мы в этот дом несколько месяцев назад и практически никого не знали.
Так вот, на одном из таких собраний к маме подошла красивая женщина с длинными черными волосами. Она спросила у мамы зажигалку. Мама отрицательно покачала головой.
— Все никак не могу бросить курить, — оправдывалась незнакомка.
В общем, завязался разговор, женщина сказала, что живет в четвертом подъезде (мы жили в шестом) и назвала свое имя — Нелли. На фоне Наташ, Оль и Лен, которые были очень популярными именами в то время, имя Нелли звучало очень необычно. Новоявленная соседка в тот же вечер пригласила нас с мамой на чай. Мама была рада новому знакомству и согласилась.
Женщина оказалась очень интеллигентной и грамотной, мы с мамой с восхищением слушали ее. К тому же, она действительно была хороша собой, ну прямо глаз не отвести. Длинные волосы цвета воронова крыла, очень ухоженные и блестящие. Красивые острые скулы и тон кожи. Черные глаза она поводила на манер древних египтянок, и такой макияж ей очень шел. Она сказала, что происходит из аристократической семьи, отсюда и имя. Говорила о мечтах и планах переехать заграницу. Я очень удивилась, когда узнала, что у нее есть дочь Ариана, которой на тот момент исполнилось восемнадцать лет, ведь Нелли выглядела очень молодо, чтобы иметь такую взрослую дочь.
Нелли была пианисткой, преподавала в музыкальной школе. И тогда мама попросила сыграть ее что-нибудь. Женщина села за пианино, и стала играть какой-то грустный сонет. У меня захватило дух от того, насколько красивым и чистым был звук. Я попросила ее научить меня играть на этом божественном инструменте. Она лишь улыбнулась в ответ своей белозубой улыбкой.
Мы заходили к Нелли еще пару раз. И через какое-то время она пропала. Перестала появляться на собраниях, в окнах не горел свет. На очередном собрании мама спросила мужчину, который жил в подъезде пианистки, почему не видно Нелли и не уехала ли она из страны. На что он ответил, что она сошла с ума. Сидит в темноте и не выходит из квартиры. А в иные ночи, наоборот, бежит из дому, как угорелая. Светлана Андреевна, ее соседка по площадке, рассказывала, будто нашла Нелли утром в одной ночной рубашке на подъездном полу. У нее были безумные глаза, и она повторяла: «Он найдет меня, не говорите ему, он найдет меня!» Кто-то из жильцов дома видел ее бегающей по двору ночью. Она бросила работу и начала пить. Соседи говорили, что продала и пропила всю мебель из квартиры, осталось только пианино, на котором она играла почему-то только по ночам.
Мои родители развелись, и мы переехали в другую квартиру, буквально в десяти минутах ходьбы от прежнего жилья. Мне исполнилось двенадцать лет. Однажды утром мы с мамой увидели женщину у продуктового магазина, она рылась в мусоре и вытаскивала стеклянные бутылки из-под пива. Она услышала наши шаги и обернулась. В покрытой морщинами, бледной и наполовину седой женщине, мы еле узнали нашу бывшую соседку Нелли. Она стала рассказывать о своей худой доле, и о том, как плохо сложилась ее жизнь. Затем она спросила у меня, как я поживаю, чем занимаюсь. И я сказала, что она вдохновила меня стать пианисткой, и я стала ходить в музыкальную школу. Она широко улыбнулась, и про себя я отметила, что ее некогда красивые зубы пришли в ужасный запущенный вид. Прошло всего-то два… — Хотите купить у меня пианино за символическую цену? — вдруг спросила она.
— Правда, ключи от квартиры у Арианы, она выставила ее на продажу за долги, — женщина тяжело вздохнула.
— Заберите пианино, а то мы хотели продать его вместе с квартирой. «Пианино будет как раз кстати» — подумал я тогда. Ведь тренироваться в игре мне приходилось на синтезаторе, и мы все откладывали с покупкой настоящего инструмента.
Судя по внешнему виду Нелли, ее грязных руках и рваной одежде, бедняга жила не в квартире, а на улице. Мама дала ей сто рублей, и Нелли сказала, что можно забрать пианино на следующих выходных. Дверь нам открыла Ариана, Нелли не было дома. Девушка сказала что-то вроде: «Мама чокнулась давно». Но разрешила вывезти пианино.
Инструмент поставили у меня в спальне. Он выглядел совсем как новый. Светло-коричневое лакированное дерево с надписью «Ода». В первый раз, когда я села за него, я на ходу сыграла красивую мелодию, хотя заканчивала только первый класс музыкальной школы. Играла и не могла остановиться, словно моими руками кто-то водил.
Прошло два месяца. Как-то летней ночью я спала с открытым окном (живем мы на первом этаже), проснулась от того, что меня кто-то зовет по имени. Да так громко и четко. Думаю: «Да мало ли Лен?» Повернулась к стене, пытаюсь уснуть, а сон не идет. Все равно жутко.
Так вот, на одном из таких собраний к маме подошла красивая женщина с длинными черными волосами. Она спросила у мамы зажигалку. Мама отрицательно покачала головой.
— Все никак не могу бросить курить, — оправдывалась незнакомка.
В общем, завязался разговор, женщина сказала, что живет в четвертом подъезде (мы жили в шестом) и назвала свое имя — Нелли. На фоне Наташ, Оль и Лен, которые были очень популярными именами в то время, имя Нелли звучало очень необычно. Новоявленная соседка в тот же вечер пригласила нас с мамой на чай. Мама была рада новому знакомству и согласилась.
Женщина оказалась очень интеллигентной и грамотной, мы с мамой с восхищением слушали ее. К тому же, она действительно была хороша собой, ну прямо глаз не отвести. Длинные волосы цвета воронова крыла, очень ухоженные и блестящие. Красивые острые скулы и тон кожи. Черные глаза она поводила на манер древних египтянок, и такой макияж ей очень шел. Она сказала, что происходит из аристократической семьи, отсюда и имя. Говорила о мечтах и планах переехать заграницу. Я очень удивилась, когда узнала, что у нее есть дочь Ариана, которой на тот момент исполнилось восемнадцать лет, ведь Нелли выглядела очень молодо, чтобы иметь такую взрослую дочь.
Нелли была пианисткой, преподавала в музыкальной школе. И тогда мама попросила сыграть ее что-нибудь. Женщина села за пианино, и стала играть какой-то грустный сонет. У меня захватило дух от того, насколько красивым и чистым был звук. Я попросила ее научить меня играть на этом божественном инструменте. Она лишь улыбнулась в ответ своей белозубой улыбкой.
Мы заходили к Нелли еще пару раз. И через какое-то время она пропала. Перестала появляться на собраниях, в окнах не горел свет. На очередном собрании мама спросила мужчину, который жил в подъезде пианистки, почему не видно Нелли и не уехала ли она из страны. На что он ответил, что она сошла с ума. Сидит в темноте и не выходит из квартиры. А в иные ночи, наоборот, бежит из дому, как угорелая. Светлана Андреевна, ее соседка по площадке, рассказывала, будто нашла Нелли утром в одной ночной рубашке на подъездном полу. У нее были безумные глаза, и она повторяла: «Он найдет меня, не говорите ему, он найдет меня!» Кто-то из жильцов дома видел ее бегающей по двору ночью. Она бросила работу и начала пить. Соседи говорили, что продала и пропила всю мебель из квартиры, осталось только пианино, на котором она играла почему-то только по ночам.
Мои родители развелись, и мы переехали в другую квартиру, буквально в десяти минутах ходьбы от прежнего жилья. Мне исполнилось двенадцать лет. Однажды утром мы с мамой увидели женщину у продуктового магазина, она рылась в мусоре и вытаскивала стеклянные бутылки из-под пива. Она услышала наши шаги и обернулась. В покрытой морщинами, бледной и наполовину седой женщине, мы еле узнали нашу бывшую соседку Нелли. Она стала рассказывать о своей худой доле, и о том, как плохо сложилась ее жизнь. Затем она спросила у меня, как я поживаю, чем занимаюсь. И я сказала, что она вдохновила меня стать пианисткой, и я стала ходить в музыкальную школу. Она широко улыбнулась, и про себя я отметила, что ее некогда красивые зубы пришли в ужасный запущенный вид. Прошло всего-то два… — Хотите купить у меня пианино за символическую цену? — вдруг спросила она.
— Правда, ключи от квартиры у Арианы, она выставила ее на продажу за долги, — женщина тяжело вздохнула.
— Заберите пианино, а то мы хотели продать его вместе с квартирой. «Пианино будет как раз кстати» — подумал я тогда. Ведь тренироваться в игре мне приходилось на синтезаторе, и мы все откладывали с покупкой настоящего инструмента.
Судя по внешнему виду Нелли, ее грязных руках и рваной одежде, бедняга жила не в квартире, а на улице. Мама дала ей сто рублей, и Нелли сказала, что можно забрать пианино на следующих выходных. Дверь нам открыла Ариана, Нелли не было дома. Девушка сказала что-то вроде: «Мама чокнулась давно». Но разрешила вывезти пианино.
Инструмент поставили у меня в спальне. Он выглядел совсем как новый. Светло-коричневое лакированное дерево с надписью «Ода». В первый раз, когда я села за него, я на ходу сыграла красивую мелодию, хотя заканчивала только первый класс музыкальной школы. Играла и не могла остановиться, словно моими руками кто-то водил.
Прошло два месяца. Как-то летней ночью я спала с открытым окном (живем мы на первом этаже), проснулась от того, что меня кто-то зовет по имени. Да так громко и четко. Думаю: «Да мало ли Лен?» Повернулась к стене, пытаюсь уснуть, а сон не идет. Все равно жутко.
Страница 1 из 2
